Рыцарь Спиркреста (ЛП)

— Я не буду этого делать, — повторяю я, показывая ему свои ладони. — Ни ручки. Никто не узнает о вашей маленькой незаконной вечеринке, так что можете расслабиться. Я просто возвращаюсь в свое общежитие.
Но он остается на моем пути, глядя на меня сверху вниз.
В девятом классе мы были одинакового роста, подбородок к подбородку. Теперь он раздражающе выше меня. Чтобы встретить его взгляд с такого близкого расстояния, нужно откинуть голову назад. А этого я делать не намерена.
  
Поэтому я не отрываю глаз от его кроссовок, которые слишком грязные для тех денег, которые он, несомненно, потратил на них.
Затем он поднимает руку и кладет палец мне под подбородок. Он наклоняет мое лицо к себе, заставляя посмотреть вверх.
— Останься, — говорит он, его голос больше похож на ласку, чем на звук.
Опасную ласку.
Его голубой взгляд пронзает меня, непоколебимо прямой и в то же время неразборчивый. По моим рукам и спине пробегают мелкие волны дрожи. Его палец опускается с моего подбородка и проводит по шее.
Я сужаю глаза. — Ты приказываешь мне или спрашиваешь?
Как только слова покидают мой рот, они сразу же звучат как вызов. Уголок рта Эвана приподнимается в легкой кривой ухмылке, полной очарования и опасности.
— Как тебе больше нравится, Саттон. Или, может быть, ты предпочитаешь, чтобы я умолял?
В его тоне звучит мрачный намек, но прежде чем я успеваю придумать что-нибудь безоговорочное и безопасное в ответ, девушка окликает: — Эван, ты идешь? У тебя есть карты!
Его глаза остаются прикованными к моим, когда он слегка поворачивает голову, чтобы ответить: — Иду!.
Затем, снова понизив голос, он говорит: — Ты уверена, что не хочешь остаться? Мы собираемся играть в "Королей стриптиза". Возможно, ты увидишь меня голым.
— Спасибо, я пас, — быстро говорю я, проталкиваясь мимо него и надеясь, что мои щеки не выглядят такими же красными, как на ощупь.
— Ты об этом пожалеешь, — говорит он мне вслед. — Возможно, это будет единственная акция, которую ты получишь в этом году.
— Тогда я лучше не буду ничего делать.
Затем я практически выбегаю из учебного зала, мое сердце бьется так сильно, что я чувствую пульс во рту.
Эван
— Эван! Ты идешь, или как? — кричит Жизель.
Я достаю из кармана колоду карт и пробираюсь к остальным. Лука откидывается на парту, его рука лениво обхватывает Жизель, которая сидит на скамейке рядом с ним.
Он вопросительно поднимает на меня бледную бровь, но я бросаю ему карты, не давая ответа. Затем я беру два бокала шампанского и выпиваю их, пытаясь сглотнуть внезапно вспыхнувшую в груди злость.
В прошлом году я встречался с Жизель, поэтому, конечно, Лука обязательно должен мелькнуть на ее руке, как он мелькает в своих часах. Я не ненавижу его за это — за привилегию быть одним из молодых королей Спиркреста приходится платить тем, что у тебя никогда не будет ничего по-настоящему для себя. Это нормально.
Но он не обязан знать все мои мысли и эмоции.
Особенно когда речь идет о Софи.
Благоухающая рука обхватывает меня за талию, и милый голос доносится до моего уха. — Почему ты такой грустный, Эван?
Серафина "Роза" Розенталь появляется рядом со мной. Если бы мне нужно было выбрать кого-то, кто был бы полярной противоположностью Софи, то это была бы именно она. Там, где Софи высокая, Роуз миниатюрная, там, где Софи темноволосая и с оливковой кожей, Роуз светлая, с длинными светлыми волосами, что делает ее похожей на диснеевскую принцессу.
Если Софи серьезная и строгая, то Роуз легкомысленная и несерьезная.
Конечно, я не идиот. Я знаю, что Роуз хочет меня — она уже давно хочет, чтобы мы были парой. Она знает то, что в глубине души знаю и я: мы были бы идеальной парой для Спиркреста. Мы оба хороши собой, оба американцы, оба любим повеселиться и богаты как день.
Но Роуз, при всей ее красоте, возмутительных нарядах и воздушном смехе, не волнует меня так, как Софи.
Она не завораживает меня, не притягивает к себе. Она не наполняет меня адреналином, желанием доминировать и побеждать.
Если бы мне пришлось выбирать, я бы выбрал борьбу с Софи, а не трах с Розой.
Каждый раз.
— Я не грустный, — говорю я, натягивая на лицо ухмылку и протягивая ей один из своих бокалов с шампанским. — С чего бы мне быть грустным?
— Я видела, как вы разговаривали с Софи Саттон. — Ее тон легкий, но имя Софи в ее устах заставляет меня ползти по коже. — Она всегда такая чертовски заносчивая и несчастная. От одного взгляда на ее лицо я впадаю в депрессию.
Ее рука все еще обхватывает меня за талию, и на секунду у меня возникает желание отбросить ее от себя. Но Лука смотрит на меня, а рядом с ним за мной внимательно наблюдает Жизель. Жизель, которая провела большую часть нашего времени вместе, спрашивая меня, почему я так одержим Софи. Даже Яков и Сев, сидящие в углу и разговаривающие, подняли глаза.
Они все смотрят на меня, ожидая моей реакции.
Я пожимаю плечами и сжимаю талию Розы, притягивая ее ближе, хотя лучше бы я ее оттолкнул.
— Неважно, что она думает, — говорю я, — значок префекта не сделает ее одной из нас. Она просто отчаянно хочет, чтобы мы забыли, что она всего лишь благотворительный фонд Спиркреста. Она не стоит нашей депрессии — Давайте танцевать.
Она улыбается в тихом триумфе. Я сглатываю комок ярости. Наглая ухмылка Луки, пожимание плечами Якова и Сева, довольная улыбка Жизель — я изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания.
На самом деле им это нравится. Им нравится, что я не могу подойти к Софи так же, как она к нам.
Молодые Короли могут иметь в Спиркресте кого угодно и что угодно, но, несмотря ни на что, Софи — вне зоны досягаемости.
И даже если я провожу остаток ночи, танцуя с девушками и смеясь с друзьями, потому что такова моя роль, в глубине души я могу делать все, что хочу. Я могу думать только о Софи, сколько угодно и как угодно.
Я представляю ее с длинными темными волосами, серьезным ртом и карими глазами. Она, наверное, вернулась в общежитие.
Как выглядит ее комната в общежитии? Какие картины и плакаты висят у нее на стене?
Наверное, расписание уроков и списки терминов. Вероятно, у нее аккуратный стол и безупречно подобранные канцелярские принадлежности. На подоконнике лежат книги в мягких обложках.
Она, вероятно, собирается принять душ, расчесать волосы, пока они не станут такими прямыми и гладкими, что будут падать на голову как шелк. Как она выглядит, сбросив с себя броню школьной формы? Лишенная значков и очков? Как выглядит Софи Саттон, обнаженная, с мокрыми волосами, сверкающими на плечах?
Что она надевает в постель? Она все время такая серьезная, что наверняка носит пижамные комплекты, брюки и топы с длинными рукавами с контрастной отделкой по воротнику и рукавам.
А может быть, она вообще ничего не надевает, когда ложится в постель.
И когда я представляю, как она ложится в постель, я представляю ее именно в своей постели. Я не знаю, почему, и не могу этого объяснить. Но я представляю, как Софи, с длинными волосами, спадающими вперед, забирается в мою кровать, ее длинные конечности скользят по простыням.
Если бы Софи Саттон оказалась в моей постели, не было бы ни объятий, ни нежностей.
Я бы имел ее в горло, на моем члене, принимая меня. Ее надменное лицо исказилось от удовольствия и боли. Ее руки сжимают мою грудь, ногти впиваются в мышцы.
Софи — гордая, упрямая штучка. Как сильно мне нужно будет ее трахать, чтобы она взмолилась, сломалась, закричала?
Одна мысль об этом вызывает у меня улыбку. Сломать Софи Саттон — это игра, в которую я никогда не устану играть. Представление всех способов, которыми я могу сломать ее, приносит мне такое удовольствие, что это почти лучше, чем секс.
Но сломать Софи было нелегко, и это мой последний год, когда я могу это сделать.