Рыцарь Спиркреста (ЛП)

Он смотрит на меня с улыбкой. Его ярко-голубые глаза встречаются с моими, а затем опускаются, пробегая по моим разрумяненным щекам. Студентам запрещено краситься, и хотя это правило, казалось бы, все игнорируют, мои родители относились к нему серьезно. Мне даже не разрешили взять с собой консилер или полтюбика дешевого тонального крема.
Так что мои пятна — сырые, красные и открытые для всеобщего обозрения, и Эван не очень-то старается делать вид, что не замечает этого.
  
— Ты, наверное, самая уродливая из всех, кого я видела в своей жизни, — думаю я про себя, представляя его мысли.
Но он этого не говорит. Вместо этого он передает мне копию сцены, которую мы должны прочитать вместе, и говорит: — Что же мы делаем? Я понятия не имею, что здесь написано.
Я поднимаю бровь. — Ты что, не читал примечания учителя?
Его голубые глаза расширяются. Из-за вьющихся светлых волос и мальчишеского лица он похож на купидона, нарисованного на открытке ко Дню святого Валентина. — Какие примечания?
Потянувшись в сумку, я достала папку с английским языком. — Те конспекты. Те, которые мисс Уиллард сказала изучить перед началом спектакля.
Он смотрит на них с выражением растерянности, которое говорит мне о том, что он никогда в жизни не видел этих конспектов.
— Хм, не думаю, что я их получил, — говорит он, проводя рукой по волосам.
Он точно их получил. У меня возникает соблазн сказать ему то же самое, но я принимаю тактическое решение не делать этого. До сих пор Эван Найт не сказал мне ни одной жестокой, недоброй или обидной вещи, и я хотела бы, чтобы так было как можно дольше.
— Ну, — говорю я, и мой желудок неловко сжимается. —Я могу… могу объяснить тебе, если хочешь. До того, как мы начнем читать. Тогда мы оба будем знать, что делаем.
И Эван Найт делает нечто совершенно неожиданное.
Он смотрит мне прямо в глаза, искренне улыбается и говорит: — Да, это было бы здорово. Спасибо, Софи.
Нелегальная вечеринка
Софи
В течение следующих нескольких недель я вхожу в привычный ритм жизни. В то время как другие студенты напряженно пытаются наверстать упущенное и подать документы в лучшие университеты, я готовлюсь. Вся моя многолетняя кропотливая работа, все цветные конспекты и расписания, которые я скрупулезно составляла за своим столом, игнорируя ускользающее британское лето, наконец-то принесли свои плоды. Я организована и готова взяться за работу, которой нас уже заваливают учителя. Я не боюсь этого вызова — я его принимаю. Кроме того, занятость имеет еще одно преимущество: она не дает мне думать об Эване.
Ведь если я начну думать о нем, волна тревоги неизбежно захлестнет меня.
Дело в том, что я могла бы смириться с Эваном, если бы он был таким же, как и все остальные мальчишки в Спиркресте: отвратительно богатым, пустоголовым и высокомерным. Но Эван — это не просто еще один Молодой Король, не просто еще один богатый засранец, который никогда не будет иметь значения для моей жизни.
Эван был моим первым другом в Спиркресте, он помогал мне в самые трудные моменты. Он был моим самым близким другом в девятом классе, человеком, которому я стал доверять и которого полюбил.
Как все закончилось так, как закончилось сейчас, я до сих пор не знаю.
Я никогда не пойму, как между двумя людьми, которые так хорошо ладили, могло произойти что-то неладное.
В любом случае, у меня есть гораздо более важные вещи, о которых я должен думать. В этом году мне повезло, что я не буду учиться в одном классе ни с кем из Молодых Королей. Если я правильно разыграю свои карты, то смогу не мешать им большую часть года.
Удача закончилась в пятницу вечером.
Я сижу в углу учебного зала и делаю аннотацию к своему экземпляру "Отелло", когда двери распахиваются. Учебный класс внезапно наполняется шумом голосов и смехом. Я пригибаюсь и заглядываю за настольную лампу.
Молодые короли, их коллеги, их друзья и подхалимы вваливаются в учебный зал с бутылками Dom Perignon и коробками пиццы.
Их вечеринки пользуются дурной славой во всем кампусе, но по-настоящему людей волнуют их небольшие сборища. Это маленькие интимные интрижки, проводимые в каком-нибудь маловероятном уголке школы, где их не застанут. Ходят слухи, что на этих мероприятиях происходят всевозможные развратные действия. Каждый в школе втайне мечтает быть приглашенным, быть выбранным, чтобы провести время с элитой среди элиты.
Даже мне когда-то было любопытно посмотреть на эти скандальные посиделки.
Но, конечно, не настолько, чтобы остаться. В отличие от элиты Спиркреста, если меня поймают, это повлечет за собой последствия. Как со стороны школы, так и со стороны моих разъяренных родителей.
А я не собираюсь попадать в неприятности на последнем году обучения в Спиркресте. Не тогда, когда я подаю документы в университет, для поступления в который у меня нет ни богатства, ни влияния.
Я сжимаюсь за небольшим выступом своего стола, надеясь остаться ннезамеченой. Быстрыми, тихими движениями я закрываю учебники и запихиваю их в рюкзак. Я слышу, как они переговариваются и смеются, рассевшись по комнате, наполняя воздух грохотом музыки и звоном бутылок и бокалов.
Надеюсь, что их головы находятся слишком далеко в задницах друг друга, чтобы они заметили меня. Я заканчиваю собирать свои вещи и взваливаю на плечо рюкзак.
И тут по позвоночнику, как по льду, ползет ленивый голос.
— Так скоро уезжаешь, Саттон?
Я поднимаю глаза.
Эван Найт без формы — идеальный образ американского парня. В своей простой белой футболке и джинсах он похож на модель Calvin Klein. Высокий, атлетически сложенный, с широкими плечами и большими, загорелыми руками.
Он всегда возвращается из летнего отпуска в США, словно окунувшись в солнечные лучи: его песочные кудри местами обесцвечены почти до серебра, кожа отполирована до золотистого цвета. Его ясные голубые глаза, вписанные в красивое загорелое лицо, яркие, как драгоценные камни.
Но как бы он ни был красив, для меня это ничего не значит.
Потому что за его ленивым говорком, легким смехом, золотистой кожей и лазурными глазами я знаю, насколько уродлив Эван Найт на самом деле.
— Меня не приглашали, — говорю я, опуская глаза, чтобы избежать его забавного взгляда.
— Нет, что-то мне подсказывает, что тебя не часто приглашают на вечеринки, — легкомысленно отвечает он. — Вот что бывает, когда ты полная зануда. Но, похоже, вечеринка нашла тебя. Разве ты не хочешь посмотреть, из-за чего вся эта шумиха?
Я оглядываюсь через его плечо. Остальные "Короли" заняты тем, что наливают бокалы шампанского красивым девушкам. Я замечаю Серафину Розенталь — Розу Спиркреста — и подавляю дрожь. Она ненавидит меня до глубины души и никогда не упустит возможности заставить меня чувствовать себя дерьмом, если сможет.
Пока что никто из них, похоже, не заметил меня, и это, вероятно, единственная причина, по которой Эван один.
Обычно он всегда окружен своей маленькой бандой, их ухмылками и ехидством. Я не могу вспомнить, когда мы в последний раз разговаривали наедине. Я не хочу вспоминать, когда мы в последний раз разговаривали наедине.
— Я в порядке, — говорю я так вежливо, как только могу, учитывая, что сейчас по моей коже ползают лед и огонь. — Я уверена, что последнее, что нужно этой вечеринке, это присутствие префекта.
— Что ты собираешься делать, Саттон? — Его голос понижается, губы насмешливо кривятся. — Настучать на нас? Запишешь наши имена в свой маленький блокнотик?
— Никакого блокнота.
Я придвигаю свой стул и пытаюсь направиться к двери, но Эван быстр. Он спрыгивает со стола за то время, которое требуется мне, чтобы обойти его. Теперь он стоит прямо на моем пути, достаточно близко, чтобы дотронуться.
Достаточно близко, чтобы я почувствовал запах его дорогого одеколона — кедрового дерева и мороза — и ощутил тепло, исходящее от его кожи.