Рыцарь Спиркреста (ЛП)

Так хотелось прийти сюда, чтобы отвлечься от мыслей о Софи, мать ее, Саттон.
Смертельная серьезность
Софи
К тому времени, когда я приезжаю к Эвану домой во вторник, я уже слишком устала, чтобы беспокоиться о последствиях своих действий в бассейне. К моему удивлению, он даже не поднимает эту тему. Вместо этого он впускает меня в дом, готовит кофе, и мы сразу приступаем к работе.
  
Я думаю о том, не волнует ли его экзамен. Он сделал всю работу, которую я ему задала, и даже пересматривал свои записи. Я достаю несколько тренировочных заданий, и он даже не жалуется, когда я это делаю.
Он просматривает их с минуту, а затем поднимает глаза. — Ты ведь не будешь писать Гамлета к экзамену?
— Нет, — отвечаю я, немного опешив от такого вопроса. — Наш класс делает "Отелло". Почему?
Он показывает жестом на бумаги. — В этих есть все вопросы. Не хочешь ли ты сделать несколько вопросов по "Отелло", пока я буду работать над "Гамлетом"?
Я хмурюсь. Неужели его наконец-то охватило чувство вины?
Я не знаю, как ответить, и он добавляет: — Экзамен завтра, и я вполне могу проработать их самостоятельно. Почему бы тебе не поработать над своими делами, пока я пишу, а потом ты скажешь мне, как, по-твоему, я справился?
Это более чем разумно, но это немного неожиданно для меня. Все-таки я не так много работала над "Отелло", как следовало бы, и практика мне бы не помешала.
— Хорошо. Тогда давай сделаем это.
Мы долго работаем в каком-то странно дружелюбном молчании. После нескольких раундов длительного анализа мы, наконец, останавливаемся, чтобы я могла взглянуть на работу Эвана.
Он выжидающе смотрит на меня, пока я читаю то, что он написал. Сегодня он одет в мешковатую серую толстовку, из-за которой его глаза кажутся светлее, чем обычно. Его светлые кудри спадают на лоб, а кончики нависают над глазами.
Я не знаю, как он может не находить это отвлекающим — меня это отвлекает, просто глядя на него.
— Ну? — спрашивает он.
— Я имею в виду, что это не совсем глубокомысленно или даже проницательно… но ты говоришь так, как будто, по крайней мере, знаешь, о чем говоришь.
— Я не понимаю. Что ты хочешь сказать? Это хорошо или нет?
— Ну, это хорошо для тебя. Я говорю это не из вредности. Если учесть, с чего ты начал, то это вполне прилично.
— Ну да, ну да, — говорит он, сузив глаза. — Но сдам ли я экзамен?
— Мм…
Я смотрю вниз на его работу. Сдача экзамена — это не то, о чем я беспокоилась. Мои родители никогда не ставили передо мной цели "сдать экзамен", для них это всегда было "преуспеть" и "превзойти". Я не могу точно сказать об этом Эвану, но я стараюсь дать ему честный ответ.
— По-моему, все достаточно хорошо, но помни, я не учитель. Правда, если бы ты делал пробные работы с мистером Хоутоном, он бы смог тебе сказать.
— Что это у тебя с мистером Хоутоном? — говорит он, забирая свою работу и надуваясь. — Почему бы тебе просто не выйти за него замуж, если ты так к нему неравнодушна?
— Если бы. К моему несчастью, он уже женат.
— Ха, я знал, что тебе нравятся парни постарше! — восклицает он, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Не могу поверить, что я угадал твой тип. Ты так чертовски предсказуема, Саттон.
Я закатываю глаза. — Мне не нравится ни один парень, так что не нужно угадывать тип.
— О? — Он опирается локтями на столешницу, переплетает пальцы и смотрит на меня поверх них. — Тогда с кем же ты встречаешься в городе каждый вторник и четверг?
Я в полном шоке смотрю на него с минуту, а затем разражаюсь смехом.
— Ты думаешь, я тайком хожу на свидания? — Одна только перспектива вызывает у меня неудержимый смех. — Ты действительно полный идиот.
— Ну, ты всегда ведешь себя так подозрительно и хитро, как будто у тебя есть какие-то секретные планы.
— У меня есть какие-то секретные дела, — говорю я ему. — Но это точно не свидания. Как будто у меня есть на это время.
— Тогда что же ты задумала?
Я наклонился вперед. — Я ни на секунду не доверю тебе эту информацию. Ты будешь болтать без умолку и доставишь мне неприятности.
Он подражает мне, наклоняется еще дальше вперед, так что мы оба уже полулежали на кухонном острове и шепчемся без всякой причины.
— Боже мой. Ты нарушаешь школьные правила, не так ли? — Его глаза ищут мои, как будто он думает, что может каким-то образом заглянуть в мои мысли. — Черт. Идеальный префект Саттон, нарушающий правила?
— И именно поэтому я никогда не скажу тебе. Потому что у тебя умственные способности пятилетнего ребенка и самоконтроль алкоголика, который пьет ополаскиватель для рта в реабилитационном центре.
— Это темно, Саттон, очень темно, — говорит он. — Но если ты подумаешь об этом, то в твоих интересах будет рассказать мне.
— О? Как это?
— Ну, у нас есть союз, и тебе суждено быть здесь со мной, так что будет логично, если я буду знать об этом. Кроме того, если ты расскажешь мне, что ты задумала, я, возможно, даже смогу тебе помочь.
Конечно, то, что он говорит, имеет смысл. Только вот это Эван, и я слишком хорошо знаю, как легко он может отвернуться от своих "союзников", когда захочет. То, что я редко видела его в школе, и то, что я вижу его с другой стороны здесь, не означает, что он изменился.
Я вообще не верю в то, что люди могут меняться.
— Послушай, — говорит он со вздохом. — Правда в том, что папа пришел в ярость, когда узнал, что я не успеваю по литературе, и умолял Спиркреста найти мне репетитора. Так что если он узнает, что я все провалил, я буду первым, кто попадет в беду. Я даже не удивлюсь, если он просто вышвырнет меня из Спиркреста, он уже пытался.
Я удивленно смотрю на него. Я не ожидала от него такого признания. Я вообще не ожидала от него ничего подобного. Он всегда выглядит таким покладистым и счастливым, таким безразличным к окружающему миру, что трудно представить, как он переживает последствия своих действий.
Эван наблюдает за тем, как я смотрю на него, и медленно качает головой. — Боже мой. Я не могу поверить в это. Ты встречаешься с каким-то парнем постарше, не так ли?
Я закатываю глаза. — У меня есть работа, ясно?
Очевидно, это не то скандальное откровение, которого он ожидал. Вовсе нет.
Он моргает, рот широко раскрывается, обнажая до неприличия белые зубы. — Работа?
— Да. А что еще это может быть?
— Не знаю. Что-то более темное. Что-то более… девиантное.
— Нет. Это просто твое слишком активное воображение. Я просто устроилась на работу на полставки, чтобы отложить немного денег на университет в следующем году. Вот и все.
— О.
Мы сидим, уставившись друг на друга. Мое сердце слишком сильно сжалось в груди, как будто его плотно завернули в целлофан. Я не могу понять, что это: нервозность от того, что мой секрет наконец-то раскрыт, или страх, что меня предадут. Наверное, и то, и другое.
Я знаю, что ему нельзя доверять. Если все это вернется и укусит меня за задницу, то это будет полностью моя вина.
— Почему это вообще секрет? — спросил он наконец. — Это… сомнительная работа?
— Конечно, нет. Это работа в кафе.
— О! О… ну, тогда в чем проблема?
— Это противоречит правилам Спиркреста, Эван, — говорю я, борясь с желанием снова закатить на него глаза. — Не то чтобы я ожидала, что ты будешь беспокоиться о чем-то столь незначительном.
— Да, это правило, но не важное правил, — говорит он, нахмурившись. — Это как правило о том, что старосте разрешается иметь любовницу, или о том, что пятница — официальный день для порки. Такое старое правило, на которое всем наплевать.
— Моим родителям не наплевать, — говорю я, не в силах сдержать обиду, закравшуюся в мой голос.
— Ах, да… они работают в школе, верно? — Он постукивает указательным пальцем по подбородку. — Ну, я уверен, что они не узнают. И теперь, когда я знаю твой маленький грязный секрет, Саттон, я действительно могу тебе помочь.