Сладость или гадость

– Это платье, Каллиопа. Я знаю, что ты предпочитаешь джинсы, но ты определенно…
– Очень смешно, – я бросила на нее уничтожающий взгляд. – Я знаю, что это такое, но почему оно у тебя?
– Я увидела его в прошлом году в том бутике, который тебе нравится.
– У Алары? – это был один из немногих магазинов в центре города, где я что-то покупала. У них был магазин комиссионной одежды, а еще было несколько классных вещей в одном экземпляре, все ручной работы, созданные владелицей, Аларой.
Она кивнула.
– Я увидела его и знала, что оно твое. Тебе просто нужна была причина, чтобы надеть его.
– На вечеринку не наряжаются, мам, – поддразнила я.
– Я знаю, просто подумала… тебе оно не нравится, – она тяжело вздохнула, и выражение лица стало мрачным.
– Нет, – подойдя ближе к ее шкафу, я провела пальцами по кружевному лифу. У него были недлинные рукава и вырез в виде сердечка, а на талии был толстый кожаный пояс, переходящий в юбку. Оно отличалось готической привлекательностью с оттенком женственности.
– Я просто не могу себя представить в нем, – сказала я.
Мой гардероб состоял из джинсов или брюк, простых футболок и свитеров. Большую часть времени я носила потрепанные кроссовки и заляпанные грязью чаксы.
Платье было совсем не моим.
– Примерь, – настаивала мама, слабая улыбка тронула ее губы.
– Не знаю...
– Разве тебе никогда не хотелось просто побыть девочкой-подростком хотя бы одну ночь?
– Так нечестно, мам.
– Платье не изменит тебя, Калли, – она ободряюще улыбнулась мне. – Но, может быть, ты смогла бы представить его плащом или маской. Возможно, это платье позволит тебе выйти из зоны комфорта.
– Так вот что значит наряжаться? – я приподняла бровь, и она от души рассмеялась.
– Просто надень его. Каждый может быть немного диким и безрассудным в Ночь Дьявола.
Из ее уст это звучало как нечто хорошее.
Мой взгляд вернулся к платью. Оно было красивое, но не слишком кричащее или блестящее. Такое платье я могла спокойно представить на певицах моего детства: Аврил Лавин. Хейли Уильямс. Пинк. Гвен Стефани. Агрессивное женское поведение было саундтреком моей юности, и это платье прекрасно подходило для этого.
– Хорошо, – я сорвала вешалку с дверцы шкафа. – Но я только примеряю его.
 Глава третья 
– О. Мой. Бог, – глаза Мэдисон округлились. – Ты выглядишь...
– Нелепо? – я потянула за подол юбки. Она оказалась короче, чем мне казалось. Я была почти уверена, что все могли бы видеть мою задницу, но мама настояла, что она выглядит великолепно, и вывела меня из дома, прежде чем я успела подумать о том, чтобы переодеться.
– Калли, ты выглядишь потрясающе. Твои ноги… Не думаю, что видела их с тех пор, как...
– Ты видела мои ноги.
– Да, на уроке физкультуры. Матерь божья, Финн с ума сойдет.
– Ты же знаешь, что я не та, кто в тайне сохнет по нему, да?
– Я не... – она сжала губы, подавляя легкую усмешку.
– Так я и думала, – я ухмыльнулась, прежде чем повесить камеру на шею.
– Ты принесла Canon? – спросила Мэдисон, бросив взгляд на камеру.
– Да, я не собиралась рисковать фотоаппаратом Nikon, – я надрывала задницу ради этой штуки и все еще могла позволить себе лишь подержанную, дешевую модель. Однажды я подарила свое сердце лучшему из лучших фотоаппаратов, Nikon D780, но эта штука была далеко за пределами моего ценового диапазона.
– Ну, ты выглядишь чертовски горячо. Я думаю, тебе стоит оставить свою камеру дома и наслаждаться всем тем вниманием, которое ты получишь.
Мои глаза опустились на землю, когда я заправила выбившийся локон за ухо. Мама настояла на том, чтобы собрать меня полностью. Платье, прическа и макияж. Я чувствовала себя живой дышащей куклой. Она хотела, чтобы я пошла до конца и надела каблуки, но я подвела черту под этим, выбрав черные высокие чаксы.
– О нет, ты этого не сделаешь, Каллиопа Джеймс. Ты будешь хозяйкой сегодняшней ночи. Больше не прячься за своим объективом.
– Мэди...
– Нет. Пути назад нет. Ты хоть представляешь, как долго я ждала, когда ты наконец согласишься пойти со мной на вечеринку?
  
– Технически, – я подняла палец в воздух, когда мы начали идти к пляжу, – я не сказала «да».
Я просто не сказала «нет».
– Ну, теперь уже слишком поздно отступать, – она указала на костер вдалеке. Вокруг него столпились безликие фигуры, осенний ветерок доносил музыку и смех.
Я остановилась, сняв камеру с шеи и посмотрев в видоискатель. Мэдисон оглянулась, бросив на меня взгляд «правда»?
– Продолжай идти, – сказала я, настраивая объектив, чтобы она попала в фокус. Я сделала пару снимков, проверяя освещение.
– Моя задница хорошо выглядит? – поддразнила она, когда я догнала ее.
– Твоя задница всегда хорошо выглядит. По крайней мере, Финн, кажется, так думает.
Облегающий комбинезон обтягивал ее изгибы, и она нарисовала самые милые усики на лице.
– Мы с Финном...
– Так займись этим сегодня вечером, – я приподняла бровь, делая паузу, чтобы сделать еще пару снимков. Костер был отличной точкой фокусировки, отражение пламени мерцало на поверхности океана вдалеке.
– Я не знаю. Он такой... Финн.
– Что это вообще значит?
– Мы всегда были друзьями. Наши мамы устраивали детские игры, когда мы были маленькими. Я видела его голым. Это странно.
– Это странно, только если ты позволишь этому быть странным, – у меня сдавило грудь. Мы с Заком были друзьями. Друзья превратились в нечто большее, чем просто друзья. Это не было странно, это была самая естественная вещь в мире.
Пока это не прекратилось.
Я выбросила все мысли о Заке из головы. Достаточно того, что он мог оказаться здесь сегодня вечером. Мне не нужно было ворошить старые воспоминания о нас, прежде чем он решил, что я больше не вписываюсь в его жизнь.
Мы остановились на песке. Вечеринка была в самом разгаре, и я узнала большую часть наших старшеклассников, а также несколько помладше. Девушки, одетые как сексуальные вампиры и злые ведьмы, танцевали небольшими группами, вращая и покачивая бедрами; пытаясь привлечь внимание парней, стоящих в тени и пьющих пиво из пластиковых стаканчиков. Кто-то даже потрудился вырезать тыквы, выложив ими дорожку к дому Трэверса.
– Дамы, – произнес глубокий голос, и Финн обнял Мэдисон за талию, поднимая в воздух. Ее пронзительные крики перекрыли музыку.
– Боже, Финн, отпусти меня, – она игриво похлопала его по груди, они оба уже потерялись в своем собственном маленьком мирке.
Здорово. Мне удалось стать третьим колесом меньше чем за минуту.
– Я буду... – я ткнула пальцем в никуда и направилась к кромке воды.
– Это Клик? – раздался голос Тилли, заставив меня остановиться. – Что, черт возьми, на ней надето?
Раздался смех, но я не стала ждать, чтобы услышать другие оскорбления. Мои чаксы погружались в песок, пока он не стал тверже там, где нежный плеск волн целовал берег.
Это была глупая идея приехать сюда, попытаться вписаться в то, чего у меня никогда не было раньше. Но я уже была на месте, и уйти было невозможно.
Я схватила камеру и повернулась лицом к костру, используя дом Трэверса в качестве точки фокусировки. Было что-то интимное в том, чтобы смотреть на жизнь через объектив. Подобно увеличительному стеклу, он давал редкое представление об обычных вещах. Мне бы хотелось получить несколько фотографий моих одноклассников, но я знала, что для этого потребуется их разрешение, поэтому ограничилась только скрытыми снимками. Пока объекты оставались неопознанными, я могла бы использовать их для своего портфолио.
Я делала снимок за снимком, двигаясь дальше по пляжу, чтобы добавить другой ракурс дома. Время останавливалось, когда у меня в руках была камера, и ничто не имело значения, кроме факта, что я поймала один идеальный снимок. Пока темная тень не появилась перед объективом, загородив огонь.