Ген ненависти (СИ)

Джек не знал, что ушибы будут настолько заметны, и это его беспокоило:
– Как ты объяснишь моим родителям, что случилось с твоим лицом?
А они спросят, он был в этом уверен. Саймон выглядел плохо. Речь шла не о мелких шишках и синяках, которые ожидал увидеть Джек. Картина была ужасающей.
– Я скажу им, что упал с велосипеда или что-то в этом роде.
Его мама, вероятно, купится на подобное, а вот в отце Джек не был уверен. Но сейчас уже было поздно думать об этом.
– Не могу поверить, что ты бросил школу. – Он чувствовал необходимость в том, чтобы сменить тему.
Саймон пожал плечами.
– Не было особого выбора.
– Догадываюсь.
Это было так по-взрослому, так далеко за гранью того, что делал Джек, и он просто не мог в это поверить. На самом деле Саймон был умен. Он был из тех людей, которые могли решать в уме удивительные задачи в области ментальной арифметики, даже не прикладывая к этому больших усилий.
– А что насчет университета?
Он знал, что вопрос глупый, еще до того, как задал его. Такой парень, как Саймон, с сомнительной биографией и без денег, не пошел бы в университет.
– В смысле «что»? – переспросил Саймон. – Я полагаю, ты в него идешь.
– Папа все еще хочет, чтобы я занимался медициной. У него уже все спланировано. Он даже уговорил меня пройти стажировку в клинике.
– Тусуешься с М-позитивными пацанами? Это многое объясняет. Ну а ты-то сам как? Что хочешь делать?
– Не знаю, – пожал плечами Джек. – Я как-то не думал об этом.
На самом деле ему и в голову не приходило, что у него есть выбор. С самого детства он знал, что пойдет по стопам отца.
– Могу я воспользоваться вашим душем? – спросил Саймон.
– Да, конечно. – Джек махнул ему рукой в сторону ванной комнаты. – Полотенца в шкафу.
Он провел пальцем по внутренней стороне воротника, жалея, что не подумал о том, чтобы тоже принять душ. Обычно он так не потел. Он чувствовал себя странно и даже нервно накануне Рождества в этот раз, ощущал какую-то болезненность и испуг. Возможность видеть своего кузена вновь была еще более ошеломляющей, чем он ожидал.
Они оба выросли, это правда, но он чувствовал, что в Саймоне произошли какие-то необычные изменения. В его худощавом теле ощущалась сила, которой, как знал Джек, не было в его собственном. Но ведь они с Саймоном всегда были разными.
В течение многих месяцев после их совместных каникул он вспоминал все то, что тогда произошло, думал о скользких водорослях на камнях, о ракушках, которые врезаются в ноги, если не быть осторожным, о соли в воздухе и о вихре крови в воде. Он желал поговорить с Саймоном. Но не знал, что именно стоит сказать, да и Саймон никогда не упоминал о тех событиях ни в одном из своих сообщений.
В конце концов события той недели в Корнуолле стали лишь далеким воспоминанием. Девушка тоже была забыта, хотя Джек следил за аккаунтами ее младшей сестры в социальных сетях и просматривал их поздно ночью, когда ему было скучно.
«Сделал ли это Саймон?» – задумывался он.
Звук воды, бьющейся о поддон для душа, нарушил тишину, и он знал, что не получит ответа на свой вопрос еще какое-то время, поэтому спустился вниз, чтобы посмотреть, есть ли дома что-нибудь съедобное. Он нашел остатки яблочного пирога в холодильнике и съел его прямо из общей миски с открытой дверцей холодильника, пока холодный воздух освежал его лицо.
Первое препятствие уже было преодолено. Антония впустила Би и Саймона в дом. Джек был готов сражаться за то, чтобы заставить ее согласиться, но она удивила его тем, как быстро приняла их. Однако он понятия не имел, что произойдет дальше и что скажет отец, когда вернется домой с работы. Он знал одно. Оуэн был далеко не таким мягким, как Антония, и он точно не обрадуется.
Джек соскреб с тарелки остатки десерта и поставил ее в раковину. Он уже собирался вернуться к себе наверх, когда вдруг услышал какое-то царапанье о дверь подсобного помещения. Он открыл ее и сразу же обнаружил за ней собаку своей матери, Флэша. Флэш пулей промчался мимо Джека, чуть не сбив его с ног в спешке, чтобы добежать до задней двери. Заглянув в подсобку, Джек увидел там собачью подстилку и миску с водой, из-за чего почувствовал укол раздражения. Уборщица обещала, что перестанет запирать собаку.
 
Стоило только Джеку открыть заднюю дверь и выйти наружу вместе с преследовавшим его повсюду Флэшем, как он услышал голос своей матери. Он остановился на месте, вцепившись пальцами в ошейник собаки. В ответ на это Флэш присел на корточки и занялся своими делами прямо во внутреннем дворике.
– Я просто не могу поверить в то, насколько вырос Саймон, – проговорила Антония. Она была пьяна. Она пыталась скрыть это, но Джек, как всегда, заметил. Ее голос приобрел характерный странный тон после первого же бокала.
– То же самое я чувствую относительно Джека, – произнесла Би.
– Наши мальчики превращаются в мужчин. В это трудно поверить, правда?
Джек испытывал смешанные чувства по отношению к Би. Большую часть времени она игнорировала племянника, что его вполне устраивало. Но в целом она казалась ему чересчур строгой. Нельзя было взять что-то из ее холодильника без спроса или смотреть все что хочешь по телевизору, нельзя было спокойно пользоваться телефоном, потому что она впивалась в тебя взглядом и просила его убрать. Она даже не позволяла Саймону остаться дома в те дни, когда он болел. «Если ты жив, то ты достаточно здоров для того, чтобы ходить в школу», – всегда говорила она. Джек этого не понимал. Конечно, лучше взять больничный, если он нужен. У его матери никогда не возникало с этим проблем.
– Что случилось с лицом Саймона? – услышал он вопрос Антонии.
Джек крепко зажал поводок Флэша. Его пульс немного участился, и он мог слышать едва уловимый шум крови в ушах.
– Травма во время игры в регби, – проговорила Би. – Ты же знаешь мальчишек-подростков. Не соизмеряют свои силы.
Джек затаил дыхание, ожидая, проглотит ли его мать ложь.
Антония рассмеялась:
– Да. Я рада, что Джек занимается музыкой, а не спортом.
Джек выдохнул. Он тихо вернулся в дом вместе с Флэшем и увидел Саймона, спускавшегося по лестнице. Парни остановились, встретившись лицом к лицу, и Джек вдруг осознал, что испытывает настоящее счастье, видя кузена здесь, в своем доме. Он не мог сдержать ухмылку.
– Рад, что ты здесь, приятель, – произнес он.
– Я тоже, – Саймон усмехнулся в ответ, а затем его взгляд упал на Флэша. – Твой?
– Ну, домашний пес. Мой папа хотел лабрадора, но мама сказала, что они слишком глупые, поэтому вместо него мы завели немецкую овчарку. Честно говоря, я думаю, она хотела иметь сторожевую собаку на случай, если какой-нибудь сумасшедший мальчишка из клиники попытается вломиться в дом.
– Большой негодяй, верно?
– И он нуждается в выгуле. Хочешь пойти со мной? – Он снова глянул на Флэша.
– Конечно.
Собака была достаточно хорошо обучена и не нуждалась в поводке, бегая за Джеком по пятам – Джек чувствовал горячее дыхание Флэша позади. Саймон шел рядом с ними. Его туфли выглядели неопрятно, как и шорты, и носки не подходили друг другу. Но почему-то все это не имело значения для Джека. Главное, что Саймон здесь. Он вернулся. Они снова были вместе, и у них был план. Они собирались исправить положение. После этого можно будет забыть о побегах. Погруженный в свои мысли, Джек забыл сказать Саймону, что Би рассказала о его «спортивных травмах», полученных в результате игры в регби.
Неопределенный статус Саймона с точки зрения М-гена вызывал много трений, когда они были детьми. Джек до сих пор помнил, как его мать пыталась уговорить Би отправить сына на анализ. Но у нее ничего не получалось. Би стояла на своем, и заставлять ее изменить решение было все равно что пытаться убедить капитана «Титаника» развернуть корабль.
Вот только сам мальчик не собирался и дальше оставаться необследованным.
Саймон провел рукой по голове. Его волосы были по-военному коротко острижены, обнажая форму черепа, а на руке глубоко под кожей был серо-голубой синяк, которого Джек раньше не замечал. Выглядело это болезненно.