Место в жизни (СИ)

В городе было всего три улицы. Около двадцати домов. Салун, с нелепым названием «Малышка Энн», который держал старый моряк Уитмор, забравшийся в эти края откуда-то из южного побережья. Он был загорелый, с двумя золотыми зубами, серьгой в ухе и не брал ни капли в рот. Фермеры Боуи, Лендеры и Стентоны. Цирюльник Бак, пастор Мерфи с небольшой церквушкой и попытками принести заповеди в каждый дом. Садовые угодья, несколько пастбищ. Лесопилка, небольшая кузница и конюшня, которую никак толком не могла развить семья Хемпс.
Фостер прикрыл глаза, вслушиваясь в ночные звуки. Норд боднул его в плечо лобастой головой, и мужчина тихо рассмеялся. Мягкие лошадиные губы нетерпеливо дотронулись до руки, в которой было яблоко.
— Прости, ну. Держи, держи.
Довольное пофыркивание заставило Фостера улыбнуться. Яблоко захрустело и очень быстро исчезло, впрочем, как и всегда.
Вздохнув, мужчина принялся расседлывать Норда. Тяжелое седло было снято и накинуто на плечо. Шериф донес и перебросил его через забор небольшого загона. Две кожаные сумки тоже оказались на земле. Беря под уздцы жеребца, Джеймс завел его в загон и уже там снял поводья. Похлопав Норда по шее, он отпустил коня к двум корытам, наполненным свежим сеном и водой.
Поморщившись от хруста в пояснице, Джеймс наклонился за седельной сумкой и, подняв её, направился к себе в участок. Он был уверен, что никого не встретит на своем пути. Весь Кейптаун спал, за исключением разве что салуна, где вечерами собрались местные фермеры, и наверняка уже пришел и Данко. Пропустить пару рюмок Фостер был и сам не против, но с другой стороны идти куда-либо не хотелось. Хотелось просто выспаться.
Фостер обошел деревянный одноэтажный дом, бывший участком, и оказался на главной улице. Слабо горящие масляные лампы на столбах освещали дорогу к салуну. Оттуда тянулись музыка, песни и смех.
Толкнув дверь в участок, Джеймс бросил сумку на пол и тяжело упал на стул, вытягивая ноги. Блаженное расслабление заструилось по мышцам. Недолго думая и закидывая ноги на стол, шериф сильнее надвинул шляпу на лицо.
Поддавшись соблазну, мужчина прямо так и задремал на стуле. Кольт лежал на его торсе, рука касалась рукояти. Безоружным шериф предпочитал не оставаться, и эта старая привычка не раз спасала ему жизнь. В тридцать пять лет следовало полагаться на опыт, а не на удачу — что он, собственно, и делал.
Резкий звук заставил вскинуть руку и снять с предохранителя кольт. Дуло смотрело в проем двери, и Джеймс готов был выстрелить.
— Шериф…?
— Данко, чтоб тебя… — убрав ноги со стола и положив оружие рядом с собой, Фостер потер глаза.
— Самое время пропустить пару стаканчиков виски, Джеймс.
— По-твоему, я не могу сделать это здесь?
— Йеп, и проснуться завтра с головой, полной дерьма? Пить в одиночестве — это последнее дело, мистер Фостер. Давай, старая развалина, отрывай свой зад от стула и пошли.
Насмешливые карие глаза Данко уставились в такие же, но чуть более светлые.
Лицо мексиканца светилось удовлетворением. В свои тридцать три он оставался поразительно шустрым и легким на подъем. И, пожалуй, как никто другой, знал Фостера.
— Выспаться ты мне явно не дашь.
— На том свете сколько угодно. Идем, шериф, мне не хочется видеть завтра утром твою рожу такой же кислой.
— Если пропью всю ночь, приятнее с утра она не станет.
— Ты будешь мучиться похмельем, а это уже другое.
Бормоча ругательства, Джеймс встал и повел плечами, разминая шею.
Выходя из участка, шериф Кейптауна отставал от Данко всего на пару шагов. Чувство усталого раздражения и горечи перекатывалось на языке. Крупный и развивающийся Блэкстоун напоминал ему отчасти Сакраменто, куда перебралась его жена с дочерью. Шумные улицы, трубы, дым… Новая мода, джентльмены из-за океана, компании, которые теснили обычных фермеров. Политика и власть, основанная на судоходстве и развитии заводов. Его Бриджит Морроу выбрала цивилизацию и достаток в виде фарфоровой посуды, новых шляпок, мягких кресел; предпочла светскую жизнь их замужеству и спокойной жизни в небольшом городе.
Джеймс сплюнул, отгоняя от себя тяжелые мысли. Яркие звезды и ползущая луна вместе с прохладным свежим воздухом успокаивали.
— Не думаешь перебраться в Блэкстоун?
— Пф.
Презрительно фыркнув, Джеймс вытащил сигарету и стиснул в зубах её край, проводя спичкой по коробку. Прикурив, шериф втянул дым и несколько раз взмахнул рукой, туша огонек.
— Мне и здесь хорошо.
— Там платят больше.
— Не в деньгах дело. Но если ты хочешь мне что-то сказать, то говори.
Джеймс понимал, что рано или поздно люди и отсюда потянуться в города побольше. И бросая взгляд на Данко, он уже знал ответ на свой не озвученный вопрос. Хлопнув помощника по плечу, Фостер криво улыбнулся. Шериф собирался сказать, что все нормально; что он понимает и не обидится, когда Данко поставит его перед фактом.
Но внезапно из салуна, к которому они почти подошли, раздались громкие крики. Вопли нарастали, звуки борьбы становились все громче. Поверх этого слышался звон разбиваемых бутылок, рычание и ругательства.
— Что за чертовщ… — оборвав фразу, Джеймс ускорил шаг.
Не успев подняться по ступеням на крыльцо, шериф чуть не оказался сшиблен вылетевшим из салуна мужчиной. Фостер едва устоял на ногах сам, и смог удержать от падения и фермера Чарльза Стентона. Покрасневшее лицо того было все в кровоподтеках, изо рта разило перегаром. Мутные глаза так и не сфокусировались на лице своего спасителя, а бессвязное бормотание не дало ни крупицы информации. Поморщившись и перекинув Стентона помощнику, Джеймс распахнул двери салуна.
Драка шла в самом разгаре. На первый взгляд она казалась массовой, но стоило приглядеться и эпицентр вырисовывался.
Двое пытались накинуться на одного, но то отшатывались от ударов, то сталкивались друг с другом и другими разгоряченными жителями Кейптауна.
А ведь все начиналось довольно мирно. И шло дальше, если бы один из горожан не толкнул Артура в плечо.
— Свалил отсюда, приблуда. Это мое место.
Артур разворачивался медленно. Также медленно окидывал взглядом потревожившего его деревенщину. Настроение было отвратительным, размышления о скитаниях и отсутствии представлений, где стоило попробовать осесть, за что зацепиться и с чего начать разрывали голову. А потому рюмка виски шла за рюмкой. Только вот мыслей это не очищало, а наоборот обращало к прошлому. К преданности и предательству; к тому единственному, во что всю жизнь верил и чем руководствовался Артур, и что обратилось в прах. Он снова думал о Дачте. О его чертовой шахматной партии, о последнем ходе, о большом деле. О том, как тот готов был выстрелить в него, Артура Моргана, и как отступил, не подняв револьвер на Мику, узнав о его предательстве.
Слишком много свалилось сразу, Датч? Слишком?!
Злость воспламенялась и полыхала, как нефть. У Артура чесались кулаки, поэтому лучше бы его никому было не трогать.
— Ты владелец этого заведения? — Морган хмыкнул, чуть прищуривая глаза, — Я сижу там, где хочу.
— Ну-ка повтори, чтобы я мог вышвырнуть тебя отсюда.
Артур коротко облизнул губы и кивнул, усмехаясь сам себе. Оперевшись о барную стойку, он поднялся. Мир расплывчато качнулся, но мужчина крепко стоял на ногах. Кровь под кожей вскипала, гнев клокотал в нетерпеливом ожидании освобождения.
— Я сижу здесь и уйду, когда мне самому этого захочется, черт побери.
Опрокинув барный стул, Артур встряхнулся и сжал кулаки.
— Эй, Роб, покажем этому конеебу, где его место! — прикрикнув своему брату, Чарльз накинулся на Моргана.
К ним присоединились и друзья, но Артур хорошо блокировал удары и умудрялся наносить в ответ. Боль от пропущенных притуплялась выпитым и раззадоривала сильнее.
К моменту, когда Чарльз Стентон вылетел из салуна, вышибая головой дверь, они снесли два стола и сломали стул о барную стойку. Артур крепко получил в челюсть и почти повалился на пол, но вовремя успел зацепиться за пианино, от которого отскочил музыкант, как только затеялась потасовка.