Под предлогом ненависти

Вот и первая травма… Бойся всего, о чем ты думаешь, Скай. Хорошо, что хоть не слетела вниз головой по ступенькам, иначе точно бы потребовалась помощь врача.
Когда я уже ровно стою на ногах, руками поправляю платье, надеясь, что не успела засветить свои трусы, а потом спускаюсь к коленям, чтобы вытереть следы своего полуминутного унижения.
– Милые трусики, – звучит насмешливый голос с нотами сдерживаемого в глубине горла смеха. – Сама сшила или… тоже украла?
  
Все-таки успела…
– Слушай сюда, – начинаю я, поднимая голову и намереваясь вылить немножко отборных ругательств в сторону этого человека. Но увидев, кто стоит передо мной, сразу оформляю возврат планируемой резкости и приобретаю из предложенных вариантов самую безобидную, мягкую и нежную тональность.
Я напяливаю на губы максимально игривую улыбочку, невинно хлопаю глазками (возможно, слишком часто, и у меня потом будет нервный тик, но ничего, переживу), и примеряю на себя образ первоклассной милашки:
– Привет…
Серьезно, Скарлетт? Привет? Ты, случаем, не долбанулась головой? А-а-а, точно, тебе же в лоб дверь прилетела…
– Привет. – Судя по его лицу, он слегка удивлен резкой сменой моего настроения в отношении него. – Мисс Скай?
О, да, болван! Это именно я. 
– Ты запомнил, – произношу я, мечтательно закатывая глаза – для него, а для себя – от бурлящего раздражения.
– Во-первых, у меня прекрасная память на имена и события, поэтому было бы странно, если бы я не запомнил ту больную, которая дважды нежилась в объятиях моей тачки.
Влюби. Влюби. Влюби. Не ори! Держись, Скарлетт. Он ничего плохого не сказал тебе.
– Во-вторых, – говорит он, сделав паузу и шаг в мою сторону, – ты не дождалась меня на заднем сиденье? – интересуется он, используя в своей фразе дохера сарказма, от которого уши начинают производить в воздух бесцветный пар. –  Или твоя задница не выдержала температурный режим, пока сидела на капоте в такую жару?
Интересно, удастся ли мне сыграть роль отменной дурочки в таком изысканном наряде и не размазать его в ответ на такие провокационные речи?
– О чем ты? – удивленно спрашиваю я, отступая на шаг назад. – Я даже не видела здесь твою машину.
– Что ты тогда здесь делаешь?
Гений. Какой же ты туп… гений… Пришла пересчитать количество ступенек и полежать у твоих ног.
– Я здесь учусь, – отвечаю я, улыбаясь и надеясь, что мои губы не находятся на грани того, чтобы навсегда остаться в таком положении. Моя рука тянется к распущенным рыжим прядям, и пальцы осторожно заправляют их за ухо. Как в лучших сценариях ромкома.
– Давно? Я не видел тебя здесь раньше.
– С сегодняшнего дня, – произношу я, зачем-то решив солгать даже в этом. – Я переехала из Детройта некоторое время назад. Мои родители решили, что мне полезно будет пройти летние занятия при UCLA 6 перед началом обучения на программе pre-law.
Он смотрит на меня так, словно я сморозила настолько бредовое предложение, в которое попросту невозможно поверить. Я что, переигрываю? Так я, вроде бы, только включаюсь в игру…
– Воришка и закон? – уточняет он, словно смакует каждую произнесенную букву, а затем облизывает поочередно губы, подтверждая, что у моей репутации, которую он уже успел до сегодняшнего дня рассмотреть, просто великолепный вкус. – Какой потрясающий контраст…
Будь милой! Будь милой! Будь милой!
– Все не так… – произношу я, намеренно заставляя губы дрожать, а глаза – наполняться слезами из-за болезненного прикосновения острых ногтей к коже ладони.
Ну какая актриса! Ты не туда поступать собралась, дорогая.
– Расскажешь? – просит он и склоняет голову к моему лицу, пытаясь забраться чуть глубже.
Скарлетт, твою мать, будь милой!
— Просто… – начинаю, прикусив с силой нижнюю губы, чтобы сделать вид, что я нервничаю рядом с ним. – Ладно, так уж и быть, я расскажу тебе, – выдыхаю, подняв на него взволнованный взгляд. – В тот день я поспорила со своей сестрой, что смогу на один день примерить на себя костюмчик бунтарки. Мы живем недалеко от того места, где стояла твоя машина. Поэтому все, что произошло тогда, – чистейшая случайность. На самом деле, я не такая отбитая, как ты мог бы подумать…
О, да, Скарлетт… Ты именно такая отбитая…
– А утренний инцидент? – спрашивает он, недоверчиво смотря в мои глаза. – Ну, то, что ты делала в моем багажнике.
Черт! А на этот счет я ничего не придумала… Думай, Скай! Заставляй свои заржавелые шестеренки работать, и пусть они выполнят свою функцию на «ура».
– Я не разбираюсь в марках машин, и по ночам мои глаза теряют способность различать цвета, – произношу я, совершенно не взвесив в своей голове правдоподобность данной версии, но несу эту чушь лишь бы потянуть время и придумать хоть какой-то ответ на поставленный им вопрос. – А что касается утра… Это просто была разминка перед пари, нелепая случайность. На твоем месте мог бы оказаться кто угодно. Даже маньяк с арсеналом заточенного оружия в багажнике.
Он слегка прищуривается, внимательно рассматривая мое лицо, а затем начинает смеяться.
– То есть… весь тот день, твой рассказ, поведение – все это для того, чтобы выиграть спор?
– Именно так, – признаюсь я, немного нахмурившись, а затем снова делаю движение языком по жирным от блеска губам и чувствую прилив отвращения к самой себе, вспомнив то, как я сейчас выгляжу. – Прости, я не хотела тебя обидеть.
– Обидеть? – интересуется он, удивленно сузив густые брови. – Мне было весело, мисс Скай.
– Прекрасно, а то я уже успела испугаться, что ты будешь меня игнорировать или снова вздумаешь отвезти в полицию.
– Не отведу, – усмехнувшись, говорит он, и мне кажется, что он желает сказать еще что-то, но, переведя взгляд за мою спину, начинает суетиться и растягивать губы в более широкой улыбке. – Слушай, рад, что ты рассказала все это, и я бы пообщался с тобой еще немного, но мне пора, – торопливо говорит он, несколько раз постучав ладонью по моему плечу, словно не привлекательную девушку видит перед собой, а какого-то старого друга. – Удачи в новом месте. Пока, – добавляет он и, отсалютовав двумя пальцами у виска, быстро обходит меня с правой стороны.
Оборачиваюсь вслед за ним, слежу за тем, как он спускается со ступенек и перебежками добирается к своей машине, которую я теперь узнаю даже в том случае, если меня разбудят после слишком тяжелого дня и спросят, на какой тачке ездит Теодор Каттанео.
Тео усаживается на капот и буквально через три секунды его окружает какая-то компания, состоящая по большему счету из девиц и по меньшему – из парней. Компания, в которой он, кажется, чувствует себя потрясающе важным.
– Самовлюбленный бурундук, – шиплю себе под нос, брезгливо изогнув верхнюю губу.
– Не твой уровень, милая, – слышу женский голос почти за своим ухом и резко отшатываюсь в сторону. – Он никогда не будет твоим.
Я поворачиваюсь к темноволосой девушке. На ней надето черное платье, которое превосходно обрамляет утонченные изгибы фигуры. Ее слишком светлые голубые глаза, которые больше похожи на глаза умершей три года назад, нежели живого человека. Жуть. Но да, она красивая.
Ее лицо светится уверенностью и странной гримасой отвращения. К кому? Ко мне?! За что?
– А я и не отношусь к геометрии, чтобы умело измерять необходимые обществу уровни, параллели или прямые, – произношу я, скрестив руки на груди и делая шаг к ней. – Так что, не распускай свой яд в мою сторону, прибереги их для своих конкуренток, милая. Присоединяться к ним я не планирую, – шепчу ей на ухо, чувствуя, как ее дыхание становится чуть более учащенным. А затем, сузив глаза и мило улыбнувшись, обхожу ее, совершенно случайно коснувшись ее плеча своим.