Под предлогом ненависти

Дернувшись от того, что планшет в моих руках издает мучительный для ушей звуковой сигнал, я поднимаю кулаки к своим глазам и начинаю усиленно тереть их, желая избавиться от усталости и боли, которую испытывала, пока изучала все стороны этого придурка.
Мне кажется, меня скоро начнет типать, если взгляд упадет на имя, начинающееся на букву «Т», и фамилию на «К». Но у меня есть сильная мотивация полюбить его всем своим сердцем, и нужно как можно крепче держаться за нее, не допуская в мозг мысли о своем провале.
  
Я слишком резко поднимаюсь со стула и, ощутив сильнейшие покалывания в области икр и ступнях, чудом остаюсь стоять на ногах. Сажусь обратно и опускаюсь к болезненным участкам, усиленно разминая их пальцами.
Этот придурок продолжает причинять мне дискомфорт, хотя, уверена, что сейчас он отсыпается в уютной кровати. Но я сама в это ввязалась, поэтому все нормально. Я держусь.
Ощутив физическую дееспособность, я поднимаюсь и направляюсь в сторону гардеробной. Не к чемодану, где валяются мои неразобранные шмотки, а именно туда, где благородное семейство Болдуин приобрело для меня целый склад дорогой и брендовой одежды и обуви.
В собранных моей «сестрой» данных указано, что этот придурок любит девушек, которые выглядят женственно, именно по этой причине я решаюсь на отчаянный шаг. Всего один день, проверочный, и если он не обратит на меня внимание в этих сияющих доспехах, то к черту все, – я вернусь к своему стилю. Видела я весь этот напускной лоск с самого дна своего удобного местечка.
Просмотрев быстрым взглядом все, что висит на уровне моих глаз, я останавливаюсь на том, что меньше всего меня привлекает, – на коротком, легком платье цвета сушенной мяты.
Снимаю его с вешалки и надеваю на себя, расправляя пальцами все неровности ткани. Видя нижнюю часть своего тела, я чувствую себя глупой клоунессой, но если ему такое понравится, то… я потерплю всего один день. Один чертов день.
Я очень надеюсь, что меня не вырвет на это платье, как только я взгляну на свое искаженное этой роскошью отражение. Подхожу к зеркалу и чувствую привкус горечи в своем рту от увиденного.
Какой ужас. Я выгляжу, как дешевая, ободранная кукла с недоваренным спагетти вместо мозгов под черепной коробкой.
И такое ему должно понравиться? Серьезно? Если да, то у него, видимо, абсолютное отсутствие вкуса. Хотя, может, это только на мне все выглядит настолько несуразно, а на той же Карли, например, это выглядело бы в разы лучше.
Что ж, если позориться – так по полной.
Я решаю нанести на лицо макияж, к которому прибегала лишь единожды, на выпускном, и то, только по той причине, что это был костюмированный выпуск. В принципе, если кровавый образ Кэрри 5 считается достаточно хорошим уровнем проявления моих умений визажиста, то я в этом профи.
Подчеркиваю черной подводкой изумрудные глаза, рисуя стрелку в направлении кончика брови. Приступаю ко второй, которая, конечно же, получается не такой. Стираю. Рисую заново. Снова стираю. Психую и забиваю огромный «пофиг» на все это, решив просто слегка подкрасить ресницы тушью. На губы наношу прозрачный блеск, который создает эффект чего-то очень липкого, жирного и отталкивающего; несколько раз причмокиваю, смотря на общую картинку, и закатываю глаза, потому что из увиденного мне нравится – абсолютно НИ-ЧЕ-ГО!
Я на грани того, чтобы разорвать этот маскарадный наряд и переодеться в обычные шорты, но меня останавливает голос ворвавшейся в комнату без стука Карли:
– Ты готова? – интересуется она, но замолкает, смотря на меня так, словно я сожрала диснеевскую принцессу вместо завтрака. – Ой, выглядишь отпадно! Тебе очень идет, Скарли!
Мой глаз уже начал дергаться? Если нет, то самое время приступить к этому этапу реакции на ложные обольщения со стороны.
– Меня почти дважды стошнило на это платье. Не нужно врать, что оно мне идет.
– Ты что, это платье из последней коллекции, и то, что оно сейчас сидит на тебе, а не на какой-то другой девушке, уже повышает твой внешний вид среди высшего общества. Скарлетт, ты действительно шикарно в нем выглядишь. Вот увидишь, сегодня к тебе подкатит как минимум один парень, и я чувствую, что им может быть Тео.
Что я там говорила про тошноту? Сейчас она точно появится…
– Я надеюсь, ты не передумала? – встревоженным тоном интересуется она.
– Передумала ли я свалить отсюда? – переспрашиваю я, переведя взгляд на обувь, которую мне предстоит надеть. – Нет, не передумала.
– Тогда отлично, – на ее губах расцветает довольная улыбка, и она, оказавшись за дверью, добавляет: – Жду тебя внизу.
Уже можно начать проклинать вчерашний день и принятие этого дурацкого решения? Я уже на пути к этому. А еще на пути, чтобы рухнуть с этих громоздких ступенек.
Интересно, если я сломаю ноги, я ведь смогу пролежать в больнице до дня рождения, а потом в одну из ночей сбежать? Ага, конечно, тогда они приставят ко мне бодигарда, который будет сопровождать меня в туалет и смотреть на то, как я справляю нужду.
Оказавшись на улице, я замечаю водителя, того самого, который привез меня в этот рай, и, кивнув ему, собираюсь сесть на пассажирское сиденье позади.
– Скарлетт, ты ведь понимаешь, что никто не должен знать, что мы с тобой знакомы? Хотя бы в ближайшее время.
– И что ты предлагаешь мне?
– Дэвид остановит машину за университетом, – произносит она и, не увидев на моем лице никакого намека на сопротивление, пододвигается, наконец-то позволяя мне занять место рядом. А лучше бы она вообще выпала из этой тачки… во время движения.
Когда Дэвид останавливает автомобиль в месте, которое оговаривалось ранее, я выхожу и, обернувшись, выдаю своей «сестренке» очень доброжелательное прощание в виде среднего пальца, за что получаю от нее мнимый воздушный поцелуй и милую улыбочку сразу после того, как она скрывает свои глаза под солнцезащитными очками:
– Пока, сестренка.
Закатив глаза и испустив в воздух отчаянное слово «бесит», я направляюсь в сторону главного входа в университет. А на этих каблуках это делать невероятно сложно. Настолько, что я умудрилась сделать всего несколько шагов и подвернуть ногу. Настолько, что у меня уже даже задница болит от движений. Как вообще на них передвигаться? Научусь. Цель – оправдывает средства. Любви с первого и второго взгляда не случилось, значит, случится с третьего.
Подойдя к очередному препятствию, о котором я совершенно забыла, когда принимала решение напялить эти кандалы на свои ноги, я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание и убедиться в том, правильно ли я все делаю и нужно ли мне это вообще…
Взглядом прохожусь по каждой плите, обращая внимание на высоту, и… смотрю на свои ноги, уже планируя визит к травматологу, который будет помогать сращивать мои кости в случае, если мое падение будет слишком травматичным.
Двенадцать сантиметров против двенадцати ступенек…
Что ж, Скарлетт Скай, удачи тебе…
Медленно, шаг за шагом, поднимаюсь, сжав руки в кулаки, и когда собираюсь открыть дверь, кто-то другой решает мне сильно помочь. Но делает это не снаружи, из-за чего в мой лоб изо всей силы прилетает увесистое дерево.
Я отшатываюсь и неудачно ступив на каблук, снова подворачиваю ногу и падаю. Нет бы упасть назад, на задницу, содрать кожу, удариться затылком о бетон, но…
Какой же «кайф» падать от такого удара вперед, на колени, и с превеликим удовольствием кланяться перед белыми кроссовками только что вышедшего человека.
  
– Оу, детка, что же ты сразу к моим ногам падаешь, можем начать с простого разговора, – самодовольно бросает он, покачивая носком своих джорданов.
А может, мы начнем с того, что ты прямо сейчас пойдешь нахрен?
Я вижу перед собой протянутую руку мужчины, который явно желает мне помочь подняться, но… игнорирую ее и, уперевшись о плиту, самостоятельно поднимаюсь, чувствуя ноющую боль в коленях и левой лодыжке.