Щит
И еще один вопрос. Как таких Мешко Меченый пропустил, вождь мерянский? Неужто отбить не пытался? Быть такого не может! Откупиться от Мешко невозможно. Меря откуп берет. А ночью набег устраивает. Каждый знает. Да и не будет Меченый разговоры разговаривать. За него обычно из засады луки да самострелы гостей привечают. Но ведь прошли. Как?
Кстати, а где купцы-то? Охрана вся на виду. Ладные молодцы, но молодые все. Лишь один постарше, он, что ли, купец будет? Больше на воеводу похож…
Буревой, присев на завалинке у стены, внимательно наблюдал за купцами, стараясь рожу держать попроще и особого интересу не выдать. Сорвал былинку, отряхнул от пыли, чтобы на зубах не скрипела… Старший из гостей, на пару с одним из молодых, даже не отряхнув дорожную пыль, отправился к князю. Остальные неспешно расположились вокруг возов. Кто наверх взгромоздился, кто рядом прикорнул. Никто в окрестную суету, схожую более с рыночной, не сунулся.
Взгляд опытного воина скользил по внешне расслабленным телам. Нет, не отдыхают. Охранники напоминали согнутую ветку, в любой момент готовую распрямиться и ударить неосторожного путника, вышибив тому глаз.
Ой, как весело-то… Крепкие ребята. Но не крепче же его! Недаром равного Буревою среди вятичей нет! Да что среди вятичей, самого Вышату, знаменитого киевского поединщика, в двух из трех потешных боев победил. А ведь тогда вятич еще в силу не вошел, всего семнадцать зим было. Сойдись они сейчас, тяжело Вышате придется. В землю по уши войдет. Если примет земля полянского наглеца.
Буревой подошел поближе, выплюнул изжеванную травинку, с шумом прочистил нос, «украсив» соплей ближайший куст, и громко спросил:
– Эй, гости торговые, издалека путь держите?
Охранники не ответили. Только развернулись к любопытному. Нехорошо так развернулись. По-волчьи, всем телом. Так же по-волчьи, как по команде улыбнулись уголками губ. И все молча. Только самый младший отрок звонким, еще не сломавшимся голосом сообщил:
– Отсюда не видно! Ежель только сраку на дерево взгромоздишь, да и то вряд ли.
– Это ты не видишь, бо глаза слабые, – хмыкнул Буревой, – а мы многое разглядеть умеем, на березу не громоздясь.
– И что же твои неслабые очи разглядели в лесной чаще? – вопросил отрок, откровенно скалясь во все зубы.
– Да хоть то рассмотрели, как вы от Мешко Меченого по малинникам прятались.
Ближние охранники все так же молча пялились на наглеца. Но Буревой заметил отблески смеха в глазах двух парней, схожих друг с другом, как две капли воды.
– Это которого Мешко? – уперев руки в бока, переспросил отрок. – У которого на башке пятно родимое с ладонь размером? И который себя князем мнил?
– Он самый, – подтвердил Буревой, – неужто знаком? А я уж измыслить решил, что вы ползком его обходили да запахом от портов отпугнули…
– А ты по тем местам только так и ходишь, как послушать? – не преминул съязвить собеседник.
– Так всяко бывает, – миролюбиво усмехнулся кметь. – Раз на раз не приходится. Иногда и на брюхе проползти надо. Да и возы столь богатые я по тем местам отроду не таскал, Меченый от меня только засапожник в глотку получит. А с вас можно взять хорошо…
– Просто прийти и взять? – удивленно захлопал глазами, с вовсе не приличествующими воину длинными ресницами отрок. – Даже хозяев не спросить?
– Ага! Не умеет Мешко спрашивать. Неведомо ему вежество.
– Надо же! Повезло нам. Не до того было мерянскому князю, – мальчишка притворно вздохнул. – Занят он был.
– И чем же?
От более развернутого вопроса Буревой удержался, почувствовав подвох. И не получалось у волкоподобных близнецов прятать улыбки. Очень старались, но не выходило.
– На похоронах был, – тем же печальным голосом продолжал мелкий.
И замолчал, явно провоцируя на вопрос: «Чьих». Но вятич уже разгадал игру. И сильно удивился догадке: не столько Меченый силен был, сколько осторожен. Нападал, лишь имея больше воев, да и то из засады. А уж сам в сечу никогда не лез. Наемники его точно бы не взяли. Интересные купчики…
– Неужто на своих? – вслух удивился Буревой. – Допился-таки Мешко до смертушки?
– Угу. Кровьюшки собственной, – тем же тоном озвучил малец. – Железкой подавился. Да и Мара с ним, не он первый, не он последний. Ежели еще кто попробовать захочет, мы гостя попотчевать всегда готовы…
– Ух ты, какие мы смелые… Нашему теляти…
Отрок встрепенулся, в глазах запрыгали веселые огоньки.
– Попробовать желаешь?
– А ты не легковат будешь? – засмеялся воин. – Не боишься, что раздавлю ненароком?
– Ничего, не раздавишь. Я ведь и в сторонку отойти могу, а большой шкаф громче падает.
Слово «шкаф» Буревой не понял, но смысл уловил верно. И понял, что загнал сам себя в ловушку. Не сходиться же в потешном поединке с мальчишкой?! Если только поймать за шиворот, перекинуть через колено, выпростать ремешок из портов, да выпороть со всем старанием. А что, неплохо будет. Но додумать не успел. Вмешался один из близнецов.
– Давай, богатырь! Может, окоротишь малость. А то совсем с сестрой сладу не стало!
Вот теперь Буревоя проняло. Да так, что уши захотели пунцовым вспыхнуть. Девку разглядеть не сумел, лапоть! Пригляделся получше, задерживая взгляд, где у девок топорщиться должно… Ой, дурак… Ну ниче, все можно вывернуть, хоть к добру, хоть к худу…
– Не, поляница, драться я с тобой не стану…
– А что так, – девчонка искоса стрельнула в брата блискавицей взгляда. Так бы и испепелила, чтобы не влезал без спросу. – Спужался?
– Не-а, не спужался. Меня девками пужать – только жабов на болоте смешить, – Буревой отступил чуть в сторону, прикидывая, как бы увернуться, ежели дурной бабе моча в голову стукнет. Она-то, хоть и поляница, но в первую очередь – баба, а те дуры, не потому что дуры, а потому что бабы… – Но Мокошь не простит, ежели пока ты меня бить будешь, случайно по пузу попаду. Оно ж тебе рожать еще!
– Тю, напугал, – засмеялась девчонка, – и как хазары не догадались на вас девок послать? Вятичи с ними драться боятся!
– С хазарскими не боимся, оне мордами на хазарских коней схожи. И черны больно да волосаты, – не согласился кметь. – А вот с тобой – опасаюсь. О чем и говорю, всему миру на услыханье, себя – на поруганье.
Тут уже заржали не только смешливые братья, но и остальная охрана прыснула. Местный явно сумел переломить отношение к себе в правильную сторону.
– И за что ж такая честь? – полным яда голосом поинтересовалась девчонка.
– Так они же хазарчат рожают, ко всему прочему их за одно это прибить не жалко. А ты, – Буревой подмигнул собеседнице, – глядишь, и мне сына родишь!
– Размечтался! – фыркнула девка. – Сына ему родить! Такое заслужить надо! И то, может и дочка получиться!
Вятич картинно почесал в затылке и решительно рубанул ладонью:
– Уговорила, языкастая! Если будет такая дочка, как ты, то я согласен! Пошли на сеновал, красивая, копенку разметаем, не будем время зря терять!
Девка замешкалась, подбирая подходящий ответ, но ее опередил зычный голос со стороны терема:
– Что, Неждана, уели тебя? Ну хоть разок! – говорил самый старший «купец», стоящий на крыльце рядом с князем. – Кончай бардак, – теперь он обращался ко всей своей команде, – вариант Бэ!
«Охранники» немедля пришли в движение.
– Буревой, – окликнул князь, – разговор есть, жених ты наш!
Богатырь снова махнул рукой, бросил Неждане: «Ты уж меня дождись, девица, я скоро» – и двинулся к терему.
* * *В горнице прохладно, не сравнить с липкостью потной жары за толстыми стенами. Ходота прошел через горницу и резко повернулся к кметю, остановившемуся возле двери.
– Что скажешь?
– Язык для них родной. Так что, племени нашего, славянского. Но не из ближних: кривичи, словене и поляне иначе разговаривают. И купцы из них, как из меня, точь-в-точь. Хвалятся, что Меченого убили…
– Это уже знаю, – прервал князь доклад. – Старший – воевода, Серый звать. Младший, что ко мне ходил – Ярый, князь их. Русинами себя кличут, никогда не слышал такого именования. Говорят, на их землю враг лютый пришел, побил их, вот они на закат пошли, вроде как отсюда предки их род ведут. Чуть ли не от Руса выводят.