Соль под кожей. Том третий (СИ)

А вот длинное…
Мой любимый крой — с открытой чуть ниже лопаток спиной, слегка наползающими на ладонь рукавами и из такой тонкой шерсти, что под ним будет безбожно видна буквально каждая нитка. Так что тут однозначно без лифчика и в стрингах а ля «вторая кожа».
Раздеваюсь. Медлю, но все-таки придирчиво разглядываю себя в зеркале.
Тело на месте. Многолетние тренировки так просто не сотрешь.
  
Но самое время перестать себя жалеть и вернуться к «железу».
Набираю Валентина по громкой связи и пока надеваю чулки, диктую ему очередное задание.
— Мне нужен хороший спортзал. Не гламурный фитнес. Большой, просторный, бассейн желателен, но не обязателен. Не ближе, чем в трех кварталах от офиса, но лучше в другом районе. Время работы — с семи до двадцати двух.
— Хорошо, Валерия Дмитриевна.
За этих пару дней я уже успела привыкнуть к его роботическому голосу.
— Желательно сначала прислать мне фотки с места. — Сегодня пятница, в субботу и воскресенье после сегодняшнего выхода в свет, мне, скорее всего, захочется отлежаться. Вадим прав — я не то, чтобы сильно в восторге от перспективы целый вечер провести на каблуках, но не идти же мне в тапках, в само деле. — У тебя есть время до вечера воскресенья. И еще.
Перекладываю телефон к другому уху. Прижимаю его плечом и натягиваю второй чулок. Делаю это перед зеркалом, фиксируя работу каждой мышцы под кожей и тот приятный факт, что я все равно чертовски соблазнительно выгляжу.
Прошло уже две недели, как я потеряла ребенка. Я до сих пор не знаю, как чувствую себя морально, потому что работа и необходимость срочно решать новую задачу с Наратовым и Угоричем забивают все мое свободное время. На жалость к себе его совсем не остается, и это, пожалуй, лучшее лекарство из тех, что мне доступны. Но физически я как будто в порядке — ничего не болит, не считая небольшой слабости, которая иногда накатывает в течение дня.
Пора идти дальше.
Но на этот раз с контрацептивами, позаботиться о которых лучше заранее.
— Запиши меня к моему гинекологу на понедельник. Во второй половине дня.
Валентин снова говорит «хорошо» и я заканчиваю разговор.
Снова поворачиваюсь к зеркалу, расправляя на платье невидимые складки.
Сидит идеально.
Буквально струится по телу.
А если кого-то в наше время равных прав и свобод будут смущать мои соски — то пусть он идет на хуй.
Волосы собираю тяжелым гребнем из натурального дерева и подходящих в тон камней, несколько разнокалиберных браслетов на запястье и винтажные серьги из дутого золота. И конечно, каблуки.
Еще несколько минут трачу на губы — сегодня у меня «Руби Ву», а этот тон надо наносить аккуратнее, чем играть в сапера. Но оно того стоит — лицо, покрытое «макияжем без макияжа» вот с таким ярко-алым пятном, выглядит как сладкий грех.
Господи, кажется, у меня только что случился акт мастурбации на собственное отражение.
Через минуту звонят в дверь.
Открываю.
Улыбаюсь и стреляю в Вадима «глазками».
Этот мужик чертовски хорош и в смокинге, и в растянутой майке в спортзале. Хотя конечно, голый он просто отпад, и именно поэтому три расстегнутых верхних пуговицы его белоснежной рубашки — это просто вызов любому терпению. Так что, пока Авдеев не успел ничего сказать, тянусь и твердой рукой застегиваю одну.
— Ты лифчик не надела? — Где-то у меня над головой его слегка охрипший голос.
— Ага. — Поджимаю губы, чтобы не улыбаться, продолжая крутить его пуговицу, лишь бы только не поднимать взгляд. — Тебе что-то не нравится?
— Даже не знаю, что и сказать.
«У меня встал, Лори… И это ни хрена не смешно…»
Я стискиваю зубы и силой вышвыриваю Шутова из головы. Зачем мне это? Он продолжает меня опекать по старой дружбе и «мы» продолжаем существовать — было бы слишком наивно отмахиваться от этого очевидного факта. Но у него же «Юля», и имя — Легион. А мне этот придурок даже в трусы залезть побрезговал.
К черту его.
Делаю шаг назад, становлюсь в круг света от лампы на стене, чтобы Вадим имел самый лучший угол обзора. Какого черта? Я выгляжу охренительно. На миллион процентов лучше, чем подавляющее большинство женщин, которые хотели бы иметь доступ к этому шикарному мужику.
— Валерия… — Вадим вздыхает и обратно расстегивает проклятую пуговицу.
— Я вас внимательно слушаю, Вадим Александрович.
Мне одновременно и хочется, чтобы он вытащил руки из карманов, и страшно, что он все-таки это сделает.
— Шикарно выглядишь, — выдает с улыбкой, которая в острых тенях от лампы кажется какой-то кровожадной.
— А звучит как будто «ну ты и сучка», — не могу не поддеть его попытку быть чертовски правильным мужиком.
— Я не называю женщин суками, Валерия.
— Динамщица? — Я медленно разворачиваюсь к нему спиной, повышая ставки.
Его приближение скорее чувствую, чем слышу, потому что кожа покалывает, когда в мое давно опустевшее от мужиков личное пространство вторгается один из лучших его представителей. Неловко веду плечами, пытаясь избавиться от покалывания вдоль позвоночника, и только через секунду соображаю, что Вадим медленно проводит вдоль него пальцем. Не стесняется, опускается до самого края выреза, который заканчивается почти у копчика. Ему бы хватило только одной ладони, чтобы почти полностью закрыть мою спину. Но Авдеев умеет держать себя в руках, даже если ему, судя по резко втянутому сквозь зубы воздуху, дается это нечеловеческими усилиями.
— Проблема не в платье, Монте-Кристо, а в том, что я знаю, что под ним. И буду думать об этом весь вечер.
Этот голос точно нужно использовать для особого вида порно, потому что даже на моем полностью эпилированном теле, встают дыбом все до единого волоски. В последний раз секс у меня был почти полгода назад и вот с этим мужиком, и мне с головой хватило даже одной демо-версии, чтобы оценить его потенциал и возможности.
Разворачиваюсь к нему лицом. Господи, этот мужик просто реально гора раскаленного, напичканного тестостероном мяса. И я готова даже побиться об заклад, что с момента нашего с ним приключения в душе, этого самого «мяса» стало заметно больше.
— Проблема в том, Авдеев, — медленно, растягивая удовольствие (но в больше степени из-за трусливого желания слишком часто до него дотрагиваться) упрямо застегиваю проклятую пуговицу на его рубашке, — что я тоже знаю, что у тебя под этими шмотками.
Его адски красивая улыбка становится еще и чертовски самодовольной.
Авдеев берет меня на руки, легко и непринужденно, как будто взял вилку со стола, несет до машины и осторожно усаживает на заднее сиденье.
Сам садится рядом.
И как только машина трогается с места — притягивает к себе, прижимает к груди, обнимая сразу двумя руками. На этом теле можно запросто спать как на самой лучшей в мире грелке. Даже сопротивляться не хочется, так что я с урчанием пригретой и почесанной за ухом кошки, устраиваю голову у него на плече.
— Сегодня ты ночуешь у меня, Валерия, — чешет подбородком мою макушку, безбожно, конечно же, портя прическу. — И прежде чем ты начнешь отнекиваться: Стася с няней остаются на конюшнях, приедут только в воскресенье вечером.
— Хочешь затащить меня в постель, Авдеев?
— Хочу, чтобы ты посмотрела, как я живу, — хмыкает, и сжимает руки чуть крепче. — Cпала в моей кровати. В идеале ходила голая по моему дому.
— Смахивает на хороший план на выходные.
— И никаких ехидных замечаний?
— Ни одного. — Я могла бы спросить, сколько раз в его доме ночевала Михайлевская и расхаживала ли она голой по гостиной, но зачем, если я знаю, что ее там никогда не было?
Вадим прав — я так часто за него придумываю и додумываю, что самое время просто слушать и смотреть. А Михайлевкая явно не относится к тому типу женщин, которых он будет водить в свой дом. Хотя, строго говоря, и я тоже не очень подхожу на эту роль.
Снова возвращаюсь к мысли, что я почти ничего о нем не знаю. Но раз уж мы проведем вместе все выходные — будет повод познакомиться?