В иных мирах (СИ)
— Мой сильнейший Герой, — он кивнул в мою сторону, — в дар принес мне нечто бесценное: малый алтарь с заточенной душой верховного жреца культа Извечной тьмы, Тильмиро.
Пелит одобрительно хмыкнул, его глаза блеснули интересом, который я не раз у него видел, когда он исследовал иномирных героев. Лаксиэль же удивленно вскрикнула, прикрыв рот изящной ладонью. Она прошептала что-то на своем шипящем, текучем языке.
— Сейчас я призову павшего жреца из небытия, и если он мне присягнет на верность, то ты, дитя моя, — Зевс испытующе посмотрел на альвийку, — отправишься на родину свою.
Мир моргнул. Ощущение было почти таким же, как во время мгновенного перехода на миссию, но в этот раз мы не переносились, пространство сдвинулось вокруг нас. Мы все оказались чуть в стороне, а сам Олимпиец воссел на свой сияющий трон, возвышавшийся теперь в центре зала, подле которого стоял Пелит.
Из пустоты прямо перед троном соткался поверженный мной жрец. Он был абсолютно обнажен, его темная кожа казалась пепельной на фоне сияния трона. Затравленно оглядевшись, он мгновенно нашел меня. Его глаза, полные ненависти, впились в меня, словно кинжалы.
— Ты жив лишь по воле моей, — голос Зевса обрушился на альва, как лавина, заставив его вздрогнуть. — И коли мечтаешь воплотить свою Извечную тьму, то тебе лучше внемлять мне, а не выискивать мнимых обидчиков среди моих Героев. Твоя судьба, прах или величие, решается здесь и сейчас.
Лицо альва исказила гримаса. — По крайней мере, я проиграл сильнейшему, — он выдохнул, и звук был похож на шипение змеи. Затем он с невероятным усилием повернул голову к Крониду. — Что ты хочешь от меня, Зевс?
— Я хочу? — Кронид разразился смехом, который грохотал, как обвал в горах, заставляя вибрировать воздух. — Я хочу? Я милостиво разрешаю тебе присягнуть мне. Когда я воплощу Извечную тьму, кому ты поклонялся, она встанет подле меня не как враг, а как союзник. Она войдет в мой пантеон. Ты будешь её голосом и силой в мире смертных. Или… — Зевс не договорил, но в его взгляде читалось обещание вечного небытия.
Лицо альва посерело. Его тонкие губы оттянулись, обнажив острые зубы в беззвучном оскале. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони, выступили капельки темной крови. Казалось, он вот-вот взорвется от ярости и унижения. Но затем он выпрямился, и в его глазах загорелся холодный, расчетливый огонь мщения.
— Горе побежденным… — прошипел он. — … И если я увижу, как рухнет владычество Светлых, как знойный ветер пустыни очистит их проклятые кости от плоти, а голова Сильвануса упадет к подножию твоего престола… тогда я согласен. Да прибудет Извечная тьма мне свидетелем. И да направит моя ненависть её клинок.
Внимание! Клятва принята!
— Да будет так! — Кронид хлопнул в ладони, звук был подобен раскату долгого грома. Альва на мгновение окутала пелена искаженного, замедленного времени. Когда она рассеялась, перед нами предстал Тильмиро, облаченный в привычную одежду героя.
— Ну что ж, — хмыкнув, Громовержец, кидая альву оружейную карту и на мгновение задумавшись, продолжил, — Первое, Марк Туллий и Пелит отправятся в мир Элкраг, нужно добыть оружие, артефакты и все, что потребно для усиления моего войска. Не разочаруйте.
В руке Кронида соткалась из воздуха бездонная торба, и спустя мгновение вспархнула к ногам легата.
Едва рука Марка Туллия коснулась торбы, фигуры легата и жреца растворились в воздухе, словно их и не было.
Я мимолетно огорчился, так как не успел вручить Пелиту мой многострадальный дробовик, может быть, у оружейника удалось бы его починить.
Второе, Лаксиэль и Тильмиро, — его взгляд перешел на альвов. — На родину свою вы возвращаетесь вместе. Средь сородичей ваших найдите тех, в чьих сердцах горят ненавистью к Светлым, и чья вера непоколебима. Тех, кто с радостью кровь прольет во славу Извечной тьмы и мою.
Как и в прошлый раз, в руке Зевса возникли не менее пяти торб, и, похоже, в этот раз это не столько богатство, сколько средство забрать новую паству с собой, все торбы несомненно рабские.
Альвы склонились в глубоком поклоне и исчезли.
Проследив за их исчезновением, Кронид медленно перевел свой испепеляющий взгляд с меня на Лоотуна:
— Героем стал ты и теперь открыт путь в обиталище павших богов.
— За сотни лет, что прошли с гибели Отца и Матери, — он на мгновение прервался, подбирая слова, — их домены пусты, как кошель пропойцы, я же не первый воитель, что стал героем с тех пор.
— Домены Света и Тьмы несомненно пусты. — Громовержец перевел взгляд на меня, — а вот обитель Неназываемого, это то, куда ты направишься вначале, возможно и нет.
Я похолодев вспомнил, что там говорил Соловей о тех, кто по ошибке заходил туда. Непроглядная тьма, гигантская глубина и разорванные в клочья барабанные перепонки.
— Вижу, не слишком ты обрадован, — усмехнулся Кронид, и в его усмешке не было злобы, — Но пожелай я твоей смерти, ты умер бы, не успев и моргнуть.
— Я готов спуститься хоть в подземное царство брата твоего, Аида, — выпалил я, вспоминая все злоключения героев прошлого, кто живьем пересекал его границы. — Но дышать под водой я, увы, не умею.
— Ты нет, — согласился Кронид, его взгляд упал на две всё еще висевшие в воздухе металлические пластинки, окутанные маревом ускоренного времени. — А вот доспех твой он сможет дышать за тебя. И не только это. Он выдержит вес океана, и скоро ты сам в этом убедишься.
Я вспомнил, что там пройдоха оружейник говорил про скрытые свойства, и там как раз что-то было про хождение под водой. И, решив про себя, что вне зависимости от моего желания мне скоро предстоит опробовать этот доспех на себе, тем более благодаря навыку, полученному от ледяного героя, какое-то представление о том, как пользоваться скафандром, хоть и для других существ, у меня есть.
— Что мне там искать?
— Ищи то, что будет полезно мне, — ответил Зевс уклончиво, но в его глазах мелькнул острый, хищный блеск. — Следы прошедших битв гибели, артефакты, знания, погребенные в пучине. Ищи все, что несет на себе печать его былого могущества Неназываемого.
Мысленно ухмыльнувшись, я задумался. Заберись в морскую пучину и найди там неведомые артефакты, что может быть проще, и раз гневный бог сказал «вначале», то должно быть и «в конце».
— Повелитель, я готов к очередному подвигу во славу твою. Спущусь в бездну, буду рыскать в гробнице бога. Но… — Я сделал небольшую паузу, вкладывая в голос почтительную настойчивость. — Это же не единственное место, куда ты намерен направить меня?
— А дальше, коли живым возвратишься, — Кронид усмехнулся, — то отправишься ты в водный мир, именуемый Ледяной Скорлупой, вернее не в него, а на поверхность этой скорлупы, там до гибели богов была крепость Отца-тьмы и Матери-света.
— Надеюсь, ты удовлетворен ответом, — Усмешка обратилась в хищный оскал.
— Вполне, но время, что ты отвел на ремонт моего доспеха и клинка, еще не завершилось. — Я махнул рукой в сторону карт, все еще висевших в воздухе, окутанных мутным маревом. — Да и как я смогу проникнуть в домен мертвого бога?
Зевс зло покосился на застывшие карты.
— Хм-м, — он хмыкнул и сделал резкое, замысловатое движение рукой. Пелена вокруг карт вспыхнула ослепительным белым светом и мгновенно рассеялась. Карты плавно поплыли в мою сторону.
— Время для них я ускорил еще сильнее, — громыхнул Кронид, и в его голосе явственно прозвучало сожаление, будто он потратил что-то ценное впустую. — Что же до двери, ведущей в домен…
Он снова взмахнул дланью, и меня сковал спазм экстаза, чему предшествовали системное сообщение о неожиданном получении священных очков.
(339/340)
— Трехсот Системных очков, — голос Зевса вернул меня в реальность, звуча откуда-то издалека, — хватит для того, чтобы отворить врата в обитель Неназываемого.