В темном-темном лесу (СИ)

Потому что данное украшение изготовила я. Много-много лет назад.
Касьян продолжал говорить, а перед моими глазами встало очередное воспоминание.
…Белоснежный сверкающий жезл на ощупь теплый, как стеклянный стакан, нагревшийся под лучами жаркого летнего солнца. Я поудобнее перехватываю его руками, и он, мигнув неожиданно зеленоватым цветом, растворяется в моих ладонях.
- Да здравствует новая верховная хранительница!
  
Тишина тут же взрывается от радостных криков десятков голосов.
- Да здравствует новая яга!
Я поднимаю глаза на ликующую толпу, и встречаюсь взглядом с волшебными голубыми озерами. В груди тут же перехватывает дыхание.
Касьян стоит среди других чародеев, но я снова вижу только его. Кощей отделяется от толпы и быстрым шагом идет ко мне. В его руках длинный узкий футляр – традиционный дар новой верховной яге от навьего государя. У меня для Касьяна тоже есть подарок – защитный браслет. Я плела его сама ровно три дня, вплетая в каждую нитку мощнейшие чары – на здоровье, на силу, на спокойствие духа, на защиту от дурных помыслов… Артефакт в итоге получился что надо, ведь работала я не просто с душой, а с сердцем и всеми остальными органами, в которых от одного воспоминания о Трипетовиче начинали порхать бабочки.
Что греха таить, до Ритуала передачи жезла я считала даже не дни, а часы. Причем, не столько из-за желания стать главной ягой, сколько из-за возможности снова увидеть светловолосого чародея.
И вот он стоит прямо передо мной, улыбается своей волшебной улыбкой, и мир снова превращается в туман, а люди – в тени.
- Вы встали на нелегкий путь, Гликерия. Позвольте мне немного его облегчить.
В футляре лежит очаровательная овальная подвеска на тонкой витой цепочке. Платина?.. Ну да, навьи мастера всегда изготавливают украшения из металлов, а мы, жители верхнего мира предпочитаем шерсть, дерево и кожу…
Я наклоняю голову, и Касьян легко застегивает на моей шее крошечный замочек ожерелья. Усталость и напряжение этого дня тут же улетучиваются, будто их никогда и не было.
О, мне подарили самозаполняющийся артефакт магической силы! Очень ценная и полезная вещица.
- Пусть ваши дни, Касьян Трипетович, всегда проходят в радости, пусть печали обходят вас стороной, а в душе и доме царят тепло и уют.
На фоне платиновой подвески мой плетеный браслетик выглядит тускло и просто, однако глаза кощея горят таким огнем, что я невольно улыбаюсь – подарок явно пришелся ему по душе.
Касьян протягивает мне руку, и я ловко затягиваю на его запястье свой волшебный шнурок. Кощей же вдруг перехватывает мою ладонь и, склонившись, нежно касается ее губами.
- Радости в моей жизни будет много, - тихо говорит он. – Ведь теперь мы с вами будем видеться часто…
Из моей груди вырвался невольный вздох. Подняла глаза и наткнулась на вопросительный взгляд мужа. Свою пламенную речь он уже закончил, и, по всей видимости, ждал ответной реакции.
Хм. А ведь этот браслет Касьян перестал носить уже через несколько лет после нашей свадьбы. Говорил: зачем таскать на руке лишнюю цацку, если под боком находится целая яга? А теперь, гляди-ка, надел вновь, и, судя по тому, как плотно переплелись магические нити оберега с его собственными, не менее года назад.
Интересно, зачем?
- Лика, ты ничего не хочешь мне сказать?
Я пожала плечами.
Муж отдернул рукав и снова подошел ко мне вплотную.
- Для меня нет тебя прекрасней, - тихо сказал он. – Разве может хоть одна женщина мира сравниться с моей царицей?
Я вздохнула. Потом взяла его за руку и увлекла за собой в серебристую дымку портала.
***
Из магической воронки мы вышли прямо к воротам Славиного дома. Стоило шагнуть на широкую подъездную дорожку, как неслышно отворилась калитка, и склонился в вежливом поклоне обнаружившийся за ней слуга.
Мечеслав уже ждал нас у ступенек крыльца – наверняка почувствовал магическую активность и понял, что родители явились раньше обещанного срока.
Увидев сына, мы с Касьяном ускорили шаг. Спустя пару секунд я крепко сжала Славушку в своих объятиях, муж с улыбкой похлопал его по плечу.
- Мы не рано? – спросила я у сына.
- Вы всегда приходите вовремя, - улыбнулся он. – Обед, правда, еще не готов.
- А мы и не торопимся, - заметил Касьян. – Ты, судя по всему, тоже.
- Да, сегодня я взял себе свободный день. Матушка, отец, прошу вас, проходите в дом.
Он пропустил нас в широкие сени. Еще один слуга, склонив голову, распахнул высокую дверь, ведущую в горницу. Слава взял меня под руку, и мы вместе вступили в просторную светлую комнату.
Усаживаясь в удобное деревянное кресло, я с любопытством рассматривала резную мебель и украшенные замысловатым орнаментом стены. Я всегда предпочитала навещать сына в Одрине, а потому в его загородных хоромах была всего один раз.
- Раз до обеда еще есть немного времени, предлагаю сразу перейти к цели нашего визита, - сказал Касьян, устраиваясь в соседнем кресле. – Давно ли тебе, Мечеслав, пришла в голову гениальная идея с женитьбой?
- Давно, - ответил он. – Больше года назад. Только невеста о свадьбе тогда и слышать не хотела, а сейчас сменила гнев на милость. И думается мне, благодарить за это надо мою матушку. Это ведь ты Катеньку от хромоты вылечила, мама?
- Я, - кивнула ему. – Обещала ж тебе, Слава, что сама с ней познакомлюсь, да побеседую, вот – познакомилась и побеседовала.
- Так она знает, что ты – моя мать?
- Конечно, нет, - улыбнулась я. – Нам с ней предстоит познакомиться снова.
В третий раз, ага.
- Может, ты хотя бы покажешь, как выглядит твоя невеста? - вставил Касьян. – Из всех нас я один ее не видел ни разу.
Слава взмахнул рукой, и в воздухе возникло большое овальное зеркало. Быстрый пасс, и из его глубины на нас посмотрели нежные глаза сокольничевой дочки.
Брови кощея удивленно взлетели вверх.
- Так это и есть твоя невеста?..
- Да. Хороша, батюшка?
- Хороша, - кивнул Трипетович. – Только почему она такая тощая? Не кормят ее, что ли?
- Катя не тощая, а хрупкая, - возразил Слава. – Не придирайся, пожалуйста.
- Я не придираюсь, - пожал плечами Касьян. – Право, уж очень она худа. У нее со здоровьем-то все хорошо? Может, кроме хромоты еще недуги какие-нибудь есть?
- Нет у нее никаких недугов, - начал заводиться сын. – А если и были, мамино колдовство все их рассеяло. И вообще, не тебе, отец, девичей стройности удивляться. Чай, ты и сам не на толстушке женился.
- У твоей матери всегда было за что подержаться, - невозмутимо пожал плечами супруг. – И сейчас есть. А тут…
Он махнул рукой.
- Были бы кости, а мясо нарастет, - поспешила вмешаться я. – Ты, Слава, лучше скажи, сообщил ли Катерине о том, что являешься магом?
Взгляд сына стал растерянным.
- Еще нет. Я, мама, так обрадовался, что Катенька перестала перед моим носом двери закрывать, что об этой ерунде и думать забыл.
- Ничего себе ерунда, - возмутился Касьян. – О том, что ты – навий царевич, твоя возлюбленная тоже не знает?
- Нет, этого я ей тоже не говорил.
- Но почему?! Боишься, что она испугается и убежит? Или надеешься, что жена умрет раньше, чем тебе придется вернуться в Навь?
Глаза Мечеслава вспыхнули.
- Не вздумай сердиться, - серьезно предупредил кощей. – Любовь любовью, однако, сущность свою ты не спрячешь и не изменишь. Твоя жена должна знать, кто ты такой, и быть готова принять все, что с этим связано – и магию, и родственников-колдунов и оборотней с горгульями. Нам с мамой было проще, - главное друг о друге мы знали изначально. Поэтому, если уж решил венчаться, прямо расскажи невесте о своих способностях, чтобы потом они не стали для Катерины неприятным сюрпризом и не испортили вашу дальнейшую жизнь.
  
Лицо сына помрачнело.
Собственно, мне его позиция была понятна: он так долго ждал, когда возлюбленная ответит взаимностью, что готов воспользоваться малейшей возможностью, лишь бы поскорее привязать ее к себе. Касьян, между тем, прав – все страшные тайны суженой нужно рассказать сейчас. Если она их примет – жениться, если не примет, значит, никакая она не суженая.