История «Солнечного Ветра»
Вот и совещание с генералами я провел почти на автомате, объяснив, что сейчас они стоят на этой земле гарнизонами, а пора садиться на землю, не теряя при этом воинской структуры и мобилизационных возможностей.
– Так что же, Сергей Сергеевич, это будут военные поселения, как при Аракчееве? – скривился Багратион.
– Нет, – покачал я головой, – такой глупости, как военные поселения, я устраивать не собираюсь. Скорее это будет похоже на казачий принцип поселения, без всяких казарм, на своей земле в личных жилищах, но в то же время с сохранением военнообязанного состояния. На стене в каждом доме должно висеть ружье или ручной пулемет, а под кроватью, в железном ящике, закрытом на висячий замок от любопытных детишек, будет храниться прочая утварь для убийства: пачки с патронами, снаряженные магазины и ручные гранаты. А чтобы солдаты и офицеры не забыли воинскую дисциплину и умение побеждать, один месяц в году, когда нет полевых работ, будут проводиться учебные сборы с маневрами, ну хотя бы на бригадном уровне, и командно-штабные учения для дивизионного, корпусного и армейского начальства.
– И зачем вам это вольное поселение, Сергей Сергеевич? – недоумевающе спросил генерал Багратион. – Не понимаю…
– Видите ли, Петр Иванович, – сказал я, – после того, как я получил в ленное владение эту вытоптанную и обескровленную землю, основные задачи вашей армии в корне изменились, и задачи армии господина моего Велизария тоже. Главный свой воинский долг вы выполнили на двух последних войнах, своим мужеством, героизмом и воинским мастерством склонив весы победы на сторону Российской Державы и внушив ее врагам смертный страх перед неизбежным возмездием. На более высоких уровнях эстафету от вас подхватят пилотессы «Шершней», «Каракуртов», которых у меня скоро будет много, а если потребуется, то на авансцену выйдет лично Его Величество «Неумолимый».
– Неужели, Сергей Сергеевич, в дальнейшем вы рассчитываете всегда решать исход сражения ударами с воздуха? – спросил Багратион.
– Нет, – покачал я головой, – такое бывает очень редко или вообще никогда. Одними ударами с воздуха войны не выигрываются, и это есть непреложный факт. Но вы забываете, что «на земле» у меня всегда есть местные союзники, которым зачастую не хватает именно прикрытия с воздуха и сокрушающих ударов по вражеским коммуникациям и штабам. А если их усилий будет недостаточно, я двину вперед десантно-штурмовой корпус, который сейчас формирует генерал-лейтенант Бережной. Всем необходимым это соединение прямо сейчас комплектуется по стандартам цивилизации пятого уровня, и это будет такая мощь, что мало не покажется никому.
– А мои легионеры неужели хуже? – с легкой обидой спросил Велизарий.
– Вы не хуже, – сказал я, – просто у вас другая задача. От вас и от ваших солдат мне сейчас требуется, чтобы вы оплодотворили собой эти землю, проросли в нее корнями и снова вернули ей силу. Ведь в ваших двух армиях не просто мои Верные, но и лучшие из лучших людей былых веков, поэтому я желаю, чтобы здесь, на этой земле, вы завели семьи и оставили после себя многочисленное, здоровое и энергичное потомство. Вот и вы тоже оба в прошлой жизни не оставили после себя детей, чем нанесли будущему человечества определенный урон. Благословляю вас на то, чтобы вы женились столько раз, сколько этого потребует ваша душа, и оставили после себя множество здорового потомства, которое должно унаследовать за вами этот мир. Мне нужно, чтобы земля эта снова покрылась селеньями и городами, чтобы в церквах честные священники снова возносили молитвы Богу, а в люльках повсюду пищали многочисленные младенцы, которым суждена долгая и счастливая жизнь, потому что так хочет всемогущий Господь. Понятно?
– Да, мой господин, – склонил голову Велизарий, – теперь вы мыслите как истинный государь, который смотрит вперед на многие поколения, а не на одну лишь предстоящую военную кампанию.
– Наш общий друг Боня, – парировал я, – умудрялся планировать даже не на кампанию, а всего на одно сражение, но все равно остался в памяти потомков великим императором. Вот что значит настоящий гений.
– Вы, Сергей Сергеевич, этого самого гения на Бородинском поле возили мордой в грязи как хотели, и ничего он против вас поделать не мог.
– Во-первых, – сказал я, – за меня был эффект внезапности: мои солдаты убивали французов, а они не могли понять, что происходит. Во-вторых, за моими войсками было подавляющее техническое превосходство. Даже реплика винтовки Бердана – это почти шестьдесят лет тому вперед от времени Бородинской битвы, а пулеметы по плотному строю – это вообще отдохновение души. В-третьих, у меня было выгодное тактическое положение. Основную часть Великой армии я бил в открытый фланг, а польский корпус Понятовского и вообще в тыл. При сочетании этих трех факторов я должен был победить Боню только на одной лишь хорошо сделанной работе и отсутствии грубых ошибок. А теперь я скажу вам еще одну вещь. Кроме всего прочего, мне необходимо набросить на эту землю железную сеть из взводов, рот, батальонов, полков, бригад, дивизий, десятков, центурий, манипул, когорт и легионов, чтобы люди, приходящие к нам со стороны, с самого первого дня находились под вашим неусыпным присмотром. На кого, кроме вас и ваших солдат, я могу положиться в деле поддержания порядка и законности на этой несчастной земле, чтобы никто и не подумал обижать местных женщин и девочек, чувствительных к малейшему злу, как будто с них живьем содрали кожу? Публика, которую мне присылают на вечное поселение из Европы середины двадцатого века, самая разнообразная по своему происхождению и умонастроениям, встречаются среди них и преступные элементы. С тайными проявлениями противозаконной деятельности будут бороться специалисты своего дела, а вот открытое поддержание законности и порядка возлагается на ваших людей.
И затем я взял обоих господ генералов под руки, и мы переместились в семьдесят шестой год, в черноземную полосу, где тракторы К-700 под вороний грай уступом пахали бескрайние колхозные поля.
– Вот будущее сельского хозяйства, когда один квалифицированный специалист заменяет три сотни пахарей на лошадях, – сказал я. – И стремиться я буду к такому устройству хозяйства, когда один кормит сотню, а не когда сотня обнищавших мужиков с трудом наскребает на прокорм попу и кузнецу, ибо без этих двух специалистов – никуда. И вообще, оседание на землю дает возможность не только развернуть большую строительную программу, но и организовать большую компанию по ликвидации безграмотности, чтобы к весне каждый солдат в ваших армиях умел читать, писать и считать и по-русски и по-латыни.
В общем, озадачил я генералов, приободрил перед тяжелым делом и отпустил восвояси. Они у меня, конечно, гении и самородки, но академию генштаба, желательно в пятьдесят третьем году, им закончить следует, пусть даже экстерном. Лишним сие не будет, ибо по итогам Войны и Победы в Советском Союзе выработалась такая военная школа, что она еще семьдесят лет пугала разные заокеанских отморозков. Оборзеют они позже, когда до руля в Пентагоне и прочих западных военных структурах дорвутся деятели, начинавшие свою службу в девяностых и никогда не знавшие страха перед русским или советским солдатом-победителем. Возвращать им это естественное чувство самосохранения, судя по всему, придется уже «Неумолимому», повисшему в небесах над безумными от алчности головами.
И вот в таком настроении я вернулся в Шантильи, а там Елизавета Дмитриев на раз-два выгружает из «Святогора» неоримских лейтенанток, и они ее латынь мира Подвалов, а также специфический пилотский сленг, прекрасно понимают. И совсем ведь девчонки, которым только на танцы бегать и назначать свидания, а их – в патрульные корветы и на смертельный бой с пиратами, так что не каждая доживала до первого отпуска. И в то же время их парни-однокурсники без дела прохлаждались на крейсерах и линкорах, запугивая своим присутствием разную периферийную деревенщину, чтобы та и не думала бунтовать. Ну ничего, у меня эти девочки будут служить в самом безопасном месте Вселенной, и это будет правильно. Впрочем, я не стал мешать супруге и смущать девиц своим присутствием, а тихонько пошел в дом, который трудами «сестренок» все же приобрел облик уютного домашнего гнезда. Хорошо там, где тебя ждут, где тебе рады. В Тридесятом царстве с его невидимыми слугами все же в этом отношении было что-то не то.