Москва-Нева (СИ)

 Развлечения с мальчиками из клуба не переходили тех границ, за которыми он начал бы по-настоящему сомневаться в себе. И всё было бы отлично, если бы в его универе не учился Антон.
 Несколько мучительно долгих недель Денис пытался держать себя в руках.
 Во-первых, Антон был не из клуба и потому был как бы тоже мужик. И проблема здесь заключалась не столько в том, что Денис боялся переступить какую-то невидимую грань — он был уверен в том, что давно уже её перешёл. Куда больше Дениса смущало то, что Антон, возможно, не удержит за зубами язык. И тогда обучение в универе может превратиться в один бесконечный дурдом.
 Впрочем, если бы дело было только в этом, Денис, возможно, решился бы рискнуть. Но было ещё кое-что.
 Вторая проблема заключалась в том, что это был именно Антон.
 Антон был старостой на своём курсе весь первый и второй год. Он активно участвовал в студенческой жизни и готовился к какой-то там стажировке за рубежом — об этом говорили все кругом. Ему, кажется, выплачивали какую-то особую стипендию. И хотя Денис ни себя не считал троечником, ни Антона не мог бы назвать ботаном, он всё же сильно подозревал, что попытка вовлечь этого золотого мальчика во что-то столь радикальное, как гомосексуальная связь, скорее всего приведёт к тому, что он попросту получит по зубам — и хорошо, если только от него одного.
 Денис мысленно пробовал подойти к вопросу и этак, и так, пока наконец не плюнул на всё.
 Увидев в конце октября Антона с сигаретой у входа в здание, Денис спросил в лоб:
 — Пойдёшь завтра в клуб со мной?
 — Что? — Антон смотрел на Дениса, и на лице его не шевельнулся ни один мускул, разве что чуточку приподнялась бровь.
 Денису же показалось, что его облили ледяной водой. Он стоял и не мог выговорить больше ни слова.
 Наконец он заставил себя кашлянуть в кулак и продолжил:
 — У нашей группы завтра концерт. Мы типа играем. Вот.
 Антон молчал, продолжая в недоумении смотреть на него.
 — Не то чтобы очень хорошо, — добавил Денис. — Но мне хотелось бы услышать мнение со стороны, как-то так.
 — Что играете? — спросил Антон, и как ни старался Денис прочитать интонации, скрывавшиеся за его словами — так и не мог.
 — Рок, — коротко ответил он.
 — Круто, — сообщил Антон и замолк.
 Тишина, повисшая в воздухе, была оглушающе густой. Денис ждал. Что думал Антон — он не знал. И неизвестно, чем бы закончился этот идиотский разговор, если бы в следующую секунду что-то тёплое не повисло у Дениса на плечах, и звонкий голос не проорал ему в ухо:
 — Опаздываешь, Круглов!
 Антон от неожиданности подавился дымом, и натянутая струна, протянувшаяся между ним и Антоном со звоном оборвалась.
  
 — Сейчас, дай докурить, — бросил Денис, отцепляя Нинку Лапушкову от себя. Нинка была старостой, причём не самой плохой. А ещё Нинка явно хотела от Дениса того, чего он абсолютно не хотел ей давать.
 Девушки вешались на Дениса всегда. Ему не приходилось прикладывать ни малейших усилий, чтобы чего-то добиться на этом фронте — и тем более глупым казалось заводить романы там, где предстояло учиться несколько лет.
 — Нин, иди, — Денис подтолкнул её ко входу в здание, но она явно не собиралась так легко сдаваться и, уцепившись за его руку, потянула Дениса в дом.
 — Иди, — подтвердил Антон.
 — А ты?
 Антон пожал плечами. Нинка продолжала тянуть Дениса к проходной.
 — Придёшь?
 — Да, почему нет.
 Денис вдруг обнаружил, что до этой секунды весь он был напряжён, будто судорогой сведён — и теперь только напряжение отпустило его.
 Он позволил Нинке увести себя на пару — и только сидя в аудитории, вдруг понял, что не сказал Антону, куда приходить.
 Денис качнул головой, выплывая из воспоминаний, и бросил сигарету на лёд.
 Понадобилось ещё несколько месяцев, чтобы то, что назревало между ним и Антоном произошло. Это случилось после концерта, в подсобке, и потом Денису было стыдно за то, что всё случилось именно так — как будто тогда он что-нибудь выбирал.
 Антон, наверное, был основательно пьян. Денис проглотил бутылку пива после выступления, и больше ничего.
 Он не помнил, с чего всё началось. Помнил только, что в зале ещё продолжали играть — а они целовались как ненормальные, ощупывая друг друга со всех сторон.
 — Заметят, — выдохнул Антон.
 И как только он смог додуматься до такого — учитывая, насколько был пьян — Денис не знал. Но будто бы по волшебству в ту же секунду открылась дверь, ведущая со сцены в коридор, и Денис сделал единственное, что успело прийти ему в голову — пнул дверь подсобки, где хранились музыкальные инструменты, и втолкнул Антона в неё.
 Внутри было темно. Денис хотел включить свет, но Антон не позволил.
 — Хочу так, — сказал он, и Денис обнаружил, что пальцы Антона тянут его за руку, а в следующее мгновение ощутил в своей ладони твёрдый напряжённый мужской член.
 Дыхание Дениса остановилось. Антон к тому времени был уже не просто Антон со второго курса — Антон был... больше, чем просто Антон. Наверное, тогда уже Антон занял мироздание Дениса целиком.
 Мысль о том, что можно трогать его вот так, запустить руку ему между ног... Она, конечно, мелькала у Дениса в голове, но где-то примерно там же, где находились мечты записать собственный альбом — то есть, на Луне.