Собачья роза. Бутон, шипы и прочее…

  
ИЗ ПОЭЗИИ НАУРУ [1]
 
 
Существует, авторитетное мнение,
 
что вся русская литература — православная.
 
 
 
Вот и взгляды косые,
 
и злой шепоток под закуску,
 
и считают лучи у звезды на спине…
 
В православной России
 
отказано в праве быть русским
 
литератором — не-православному мне.
 
 
 
Что ж, ребята, — отлично!
 
Всё вы поняли верно, ребята.
 
Выдающийся нюх и особый талант…
 
Да, я — русскоязычный
 
потомок язычников Вята,
 
а с другой стороны — так и вовсе мигрант!
 
 
 
Жаль, не знаю ни слова
 
по-казахски да по-украински.
 
По-английски — с акцентом да со словарём.
 
Жаль, не чту Иегову,
 
и штиблет не рифмую с ботинком,
 
и пою, как поётся — дикарь дикарём!
 
 
 
 
И живу, как живётся.
 
Живуч, словно дикая кошка…
 
Не безгрешен — под грешной лукавой Луной.
 
Восходящее Солнце
 
тепла мне подарит немножко —
 
островка в океане привет озорной.
 
 
 
Свет погасшей звезды —
 
он ведь тоже кого-то, да греет…
 
Без фосфатов — сады не приносят плодов.
 
След стихами сквозь льды —
 
может, станет кому-то теплее
 
в одиночестве наших больших городов.
 
 
 
Я не русский поэт —
 
не пою православию славу.
 
Мне бы — милую радовать доброй строкой!
 
Кто же даст мне ответ:
 
для чего всё величье державы,
 
коль духовность в душе,
 
         а душевности в ней — никакой?
 
 
  
«Мне идеалы хоронить пришлось…»
 
 
 
Мне идеалы
 
хоронить пришлось.
 
Весной погибли.
 
Пухом им земля.
 
Кабатчик, сволочь,
 
вбил последний гвоздь,
 
назвавши фирму —
 
«Алый парус».
 
Тля.
 
 
  
«Посёлок тихий, именуемый Стрижи…»
 
 
Одноклассникам моим
 
 
 
Посёлок тихий, именуемый Стрижи;
 
вторая школа, три десятка лет назад…
 
Шальная юность, впереди — большая жизнь,
 
и типографской краской пахнет аттестат.
 
 
 
Бал выпускной — как наши девушки стройны!
 
А ночь светла, и кружит головы вальсок…
 
И драгоценно серебро речной волны,
 
с весёлым плеском намывающей песок.
 
 
 
Песчинки времени текут — одна к другой:
 
Афганистан — и олимпийская Москва.
 
И мы ещё совсем не знаем про застой —
 
но отстояли от райкомовцев права!
 
 
 
Нас раскидало по стране и временам,
 
за три десятка лет дорожки разошлись.
 
Мы с вами видели, как рухнула страна —
 
не дай, судьба, увидеть детям эту шизь!
 
 
 
Вот и пришли. Листвой деревья шелестят.
 
Ну, здравствуй, школа!
 
             Как живётся, расскажи?
 
Наш славный выпуск…
 
             Три десятка лет спустя,
 
в посёлке тихом, именуемом Стрижи.
 
 
  
РЫЖАЯ ОСЕНЬ
  
 
Алле Кузнецовой
 
 
 
Заполыхало, да без тепла
 
цвета червонцев пламя.
 
Рыжая осень в гости пришла
 
с золотом и с дождями.
 
 
 
Щедро дары она раздаёт
 
бархатом да парчою.
 
Хитростью лисьей стянет своё,
 
сцапает и чужое.
 
 
 
На серебре обещает пир
 
да самоцветов горы…
 
Что ж ты, родная, явилась в мир
 
в мокрую злую пору?
 
Как же ты доброй явилась в мир
 
в экую злую пору?!
 
 
 
Всё говоришь, что злобная ты, —
 
только вот нежность греет.
 
Тает ледышка, в сердце — цветы.
 
Кто ещё так сумеет?
 
 
 
И разогнав полки облаков,
 
выскоблив небо впросинь,
 
пару-другую тёплых деньков
 
дарит рыжая осень.
 
 
  
ЙОЛЮ — И ВСЕМ ЗИМНИМ ПРАЗДНИКАМ
 
 
 
Йольский кот, йольский кот,
 
         йольский кот глядит в окно,
 
скаля зубы снежно-белые в ухмылке.
 
Что-то в го… Что-то в го…
 
         Что-то в горнице темно…
 
Это что ж такое было в той бутылке?!
 
 
 
Йольский кот, йольский кот
 
         стенку лапою дерёт —
 
аж потрескивают брёвна под когтями.
 
Кто там врал, кто там врал,
 
         что он больше не придёт?!
 
Вот, пожалуйста, явился — как под знамя!
 
 
 
Йольский кот, йольский кот,
 
         йольский кот скребётся в дверь,
 
оглашая хриплым мявом всю округу.
 
Хорошо, хорошо, хорошо, что этот зверь
 
не привёл ещё сюда свою подругу!
 
 
 
Йольский кот, йольский кот
 
         что в сенях-то ты стоишь?
 
Заходи, садись на лавку — будешь гостем.
 
Ну, чего так глядишь? Я тебе не йольский мыш!
 
Да и что с того мыша? — одни лишь кости.