Хозяин дома

Джек стер пальцем слезинку с ее щеки, и Элла вздрогнула, словно обжегшись. Джек резко втянул воздух, тихо чертыхнулся и привлек Эллу к себе, обнимая и покрывая ее лицо поцелуями.
Нет, нет! — кричал разум Эллы. Да, да! — настойчиво требовало тело. Руки Эллы, не подчиняясь командам мозга, обняли Джека, и в следующее мгновение она уже сама целовала его. Она принадлежит Джеку, только ему, и сопротивляться бессмысленно. Как можно отказаться от сладости его губ, отвергнуть магию его прикосновений, когда каждый дюйм, каждая клеточка ее тела стремятся к нему?
— Элла, моя Элла, — простонал Джек, на миг оторвавшись от ее рта, и снова жадно припал к ее губам.
Ее Джек, ее мужчина. Все на свете вдруг стало неважным, существовали только мужчина и женщина, и их тела рвались навстречу друг другу, безмолвно моля о любви. В голове осталась только одна связная мысль: как же много времени потрачено впустую!
Джек склонил голову, осыпая поцелуями ее шею, и пальцы Эллы зарылись в густую массу его волос. Потом их губы снова слились, и снова рот Джека двинулся вниз и задержался у нежной впадинки между ключицами, а руки его тем временем нашли ее груди и коснулись их в едва ощутимой, но невероятно возбуждающей ласке.
— Джек, — простонала Элла.
— Тише, радость моя, — хрипло прошептал Джек. Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. — Потерпи немножко. Уже очень скоро, обещаю.
У Эллы не было сил ждать, но она не успела об этом подумать, потому что Джек крепче обнял ее, поднял на ноги и прижал к своему телу. Руки его заскользили вверх и вниз по позвоночнику Эллы, обхватили ягодицы, лаская и еще теснее прижимая ее к нему. Элла почувствовала, как в ее бедро уперлась его затвердевшая плоть, и тихонько ахнула.
— Да, теперь ты видишь, как я хочу тебя! — хрипло признался Джек. — И ты хочешь меня так же сильно, но подожди, еще не время. — Его руки возбуждали, слова воспламеняли. — Если прекрасную женщину можно сравнить с изысканным деликатесом, — продолжал он, в перерывах между словами слегка покусывая мочку ее уха, — то я хочу насладиться каждым кусочком. И я хочу, чтобы ты тоже смаковала каждое мгновение. Так что, Элла, расслабься и получай наслаждение, смакуй его, пробуй на вкус, пей по глоточку, и когда тебе покажется, что ты уже полна им, что ж, тогда я подниму тебя на новую ступень.
Наслаждение. Как много одиноких ночей она провела в своей постели, и вот теперь Джек предлагает ей вкусить наслаждения — именно вкусить, потому что украденный миг счастья не может насытить многолетнюю жажду. Но пусть Джек принадлежит другой женщине, все равно сегодня, пусть ненадолго, он будет принадлежать Элле. Впереди ее ждет долгая череда одиноких дней и ночей, но об этом она подумает позже, при холодном свете дня, а сейчас, пусть только на одну ночь, Джек снова с ней, и все остальное не важно.
Поцелуи становились все более страстными, требовательными. Джек крепко обхватил ее голову ладонями, не давая отвернуться. Язык его заскользил по чувствительной коже внутренней стороны губ, подвергая Эллу сладостной муке. Зажатая в тиски его рук, она попыталась прижаться бедрами к его бедрам и сдавленно застонала, когда Джек изогнулся, лишая ее и этого контакта.
Реакция Эллы была чисто инстинктивной. Она протянула руки и принялась ласкать, поглаживать затвердевший бугор под молнией брюк, чувствуя, как вздрагивает его тело под ее пальцами. Сознание своей власти над этим сильным мужчиной наполнило Эллу восторгом. Бедра Джека подались вперед, навстречу ее руке, но ткань брюк не давала Элле обхватить пальцами его напряженную плоть. Потом Джек сам лишил ее возможности продолжать ласки — он обхватил ее ягодицы и снова плотно прижал ее бедра к своим.
— Подожди, еще слишком рано, — простонал он, еще крепче вжимая Эллу в себя.
Элла откинулась назад, прогибаясь в талии, и обхватила свои груди, вызывающе приподнимая их навстречу Джеку, словно предлагая насладиться их спелой тяжестью. Джек отодвинул ее руки и, поглаживая большими пальцами мгновенно отвердевшие соски, хрипло прошептал:
 
— Моя, только моя.
Потом он склонил голову и поцеловал твердые бусинки сосков через ткань, вбирая их в себя, слегка прикусывая зубами, и Элле показалось, что она сойдет с ума от наслаждения.
— Прошу тебя, Джек, ну пожалуйста, — взмолилась она.
Но Джек был неумолим.
— Еще рано.
Он хрипло рассмеялся, услышав ее разочарованный стон, и тут же стон этот поглотили его губы, а руки снова пустились в странствие по ее телу, исследуя каждый его изгиб. Потом пальцы легко, почти невесомо коснулись напряженных кончиков ее груди и снова обхватили лицо.
— Элла, — простонал Джек. В бездонных озерах глаз бушевала буря эмоций. — Я так хочу тебя! Ты самая удивительная женщина на свете. Я тебя хочу, и я тебя возьму. — Не имеет значения, где это произойдет: в моей постели, или в твоей, или на ковре перед камином, но мы будем заниматься любовью всю ночь.
Глава 17
— Вы так считаете, сэр? — лукаво прошептала Элла. Но она знала, что битва уже проиграна и закончилась, потому что она любит Джека, желает его и у нее больше не осталось сил сопротивляться.
— Да, мадам, я так считаю! — прорычал он.
Потом Джек улыбнулся, Элла в ответ тоже улыбнулась и вдруг вырвалась от него и побежала. Оглянувшись, она заметила ошарашенное выражение лица Джека и рассмеялась. Добежав до двери, она остановилась, прислонившись к ней спиной, и начала медленно-медленно расстегивать пуговицы платья, не сводя глаз с его лица.
— Все обещания и обещания, — поддразнила она его.
Платье распахнулось на груди, приоткрывая взгляду ее грудь, но лишь немного, чтобы раздразнить воображение. Наступила напряженная пауза, потом Элла повела плечами, и платье соскользнуло вниз, сползло на пол и легло у ее ног бесформенной кучкой. Оставшись в одном белье и тонких чулках, Элла помедлила, давая Джеку возможность полюбоваться на нее, потом переступила через платье и, сбросив туфли, снова побежала.
— Догоняй, Джек, — смеясь, бросила она через плечо, — что тебя удерживает?
— Эй, не так быстро! — прорычал он, догоняя Эллу и хватая ее за запястье, когда она уже добежала до конца коридора. Элла снова рассмеялась и откинула голову, подставляя лицо поцелую. Их губы соприкоснулись лишь на миг, и она снова упорхнула от него, направляясь к квартире, которую ей уже недолго осталось называть своим домом.
При этой мысли Эллу кольнула боль, но она постаралась проигнорировать ее. Джек догонял ее, хотя и медленно. Слегка сбавив шаг, Элла на ходу расстегнула бюстгальтер, сняла его, завернула за угол и там остановилась; из-за угла была видна только ее рука, державшая бюстгальтер. Маленький кусочек кружев подействовал на Джека как красная тряпка на быка, но, как только эта соблазнительная часть туалета была вырвана из рук Эллы, она снова пустилась в бегство.
На лестничной площадке она вновь ненадолго остановилась, сняла с себя один чулок. Второй чулок повис на перилах уже в самом низу лестницы. Еще один поцелуй, на этот раз более настойчивый, но она все-таки вывернулась и танцующей походкой упорхнула от Джека. Наконец Элла остановилась, прижавшись к двери своей гостиной. Ощущение холодного дерева под ее почти обнаженным телом было тут же забыто, потому что Джек настиг ее и крепко прижал к себе. Его тело было восхитительно твердым, и все остальное перестало иметь значение. В эти минуты на всем свете для Эллы существовал только Джек, только он один, самый удивительный мужчина в мире.
— Элла, ты самая удивительная женщина в мире, — прошептал Джек, вторя ее мыслям. Он поднял голову, и взгляд Эллы утонул в голубизне его глаз.
Джек потянулся к ручке двери у нее за спиной, но вместо этого обхватил ее ягодицы. Руки столкнулись с препятствием в виде кружевной ткани трусиков, и его недовольный рык прозвучал сладкой музыкой для ее ушей. Губы Джека снова завладели ее ртом, а нетерпеливые пальцы тем временем, лаская и поглаживая, скользнули под резинку. На этот раз разочарование ждало уже Эллу, потому что Джек отстранился, открыл дверь и вошел в комнату, увлекая Эллу за собой.