Хозяин дома

Несмотря на раздражение, Элла не смогла удержаться от улыбки. Флисс прекрасно справилась со своей задачей, решила она, наблюдая, как озадаченный Стивен, предложив даме руку, возвращается к столу.
Улучив момент, когда они оказались лицом друг к другу, Стивен взглянул на Эллу поверх головы Флисс и одними губами беззвучно произнес:
— Позже.
Умница Флисс. По-видимому, за это Джек ее и ценит, если не говорить об очевидных достоинствах.
Элла невольно поджала губы. Если уж говорить об очевидных достоинствах, то крошечный кусок материи с ярлыком известного дизайнера, который Флисс называла своим вечерним платьем, почти не оставлял простора для воображения. Пожалуй, это «платье» было бы не совсем приличным даже в качестве ночной рубашки. Облегающее изящную фигуру Флисс как перчатка, оно было соткано из белых кружев и обещаний. Если бы не тонюсенькие лямки, оно напоминало бы по стилю одеяние девочки-подростка двадцатых годов нашего века. Элла не без некоторого злорадства отметила, что Флисс почти плоскогрудая, и машинально распрямила плечи, подчеркивая свою пышную грудь. Впрочем, Флисс поймала на крючок Джека, значит, ее пропорции его устраивают.
Восемь лет. Восемь долгих лет Джек жил жизнью свободного холостяка. При его потрясающей внешности и ауре власти, исходящей от него, не говоря уже о притягательной силе денег, Джек явно не испытывал недостатка в женщинах. Ему было из кого выбирать, и он выбрал Флисс. Подобными размышлениями Элла только сыпала соль на собственные раны. Джек не торопился, но в конце концов все-таки сделал решительный шаг, и всего несколько месяцев отделяют его от свадьбы, которая, вероятно, станет событием года.
Достопочтенная Фелисити Фоксвуд из Дейтон-Холла и мистер Джек Кигэн из Шербрука. Венчание наверняка состоится в соборе Святого Павла. У Фелисити Фоксвуд все должно быть только самого высшего качества. Достопочтенная Фелисити. Или нет? — вдруг подумала Элла, чувствуя смутную тревогу. Вероятно, это не ее дело, но в первые дни службы в Шербруке Элла отчетливо сознавала, что молодая хозяйка далеко не каждую ночь спала в собственной постели. Тогда Элла решила, что ее это не касается, не должно касаться и теперь. Бедняга Джек, как бы он не обнаружил, что отхватил кусок не по зубам.
— Что-нибудь не так, миссис Э? — встревоженно спросила Кэти. На пухлом личике появилось озабоченное выражение.
— Насколько мне известно, все в порядке. — Элла поспешила отогнать сомнения. — Я бы даже сказала, все безупречно. Мистер Джерети как король на троне восседает в гостиной с бокалом бренди в одной руке и лучшей гаванской сигарой в другой, причем в поле зрения не видно ни одного вооруженного телохранителя. Мистер Кигэн выглядит как кот, наевшийся сметаны, что же касается мисс Фоксвуд… — Элла поспешно замолчала. Мисс Фоксвуд готова сделать все, о чем только попросит Джек, и даже больше, и только дурак мог в этом усомниться. Еще бы, со стола еще не успели убрать суповые тарелки, а всемогущий Джерети уже ел с ладони мисс Фоксвуд, как дрессированная канарейка.
Итак, судя по тому, что Джерети расслабился в отсутствие телохранителей и если Элла правильно расшифровала признаки, Джек получил столь необходимую ему поддержку. И все благодаря Флисс.
Словно возражая ее мыслям, над ухом раздался голос Джека:
— И все благодаря тебе. — Джек остановил Эллу в холле и улыбнулся теплой обезоруживающей улыбкой.
Элла поморщилась, стараясь не поддаваться его обаянию. Безопаснее всего строить отношения с Джеком на чисто деловой основе.
— Это входит в обязанности Эйлин Эндрюс-Ватсон, — чопорно произнесла она.
Джек слегка нахмурился.
— Значит, уже не в обязанности Эллы Кигэн?
— Нет, Джек, Элла Кигэн больше не существует, разве ты забыл?
— Поскольку я как раз вижу перед собой упомянутую леди собственной персоной и еще более прекрасную, чем обычно, надеюсь, ты не будешь против, если я не соглашусь?
Элла пожала плечами.
— Воля твоя, Джек. Но тебе не кажется, что ты выбрал довольно опасную тему для публичного обсуждения?
 
— Боишься, Элла? На тебя это не похоже.
— Всего лишь проявляю здравый смысл, — возразила она. — Зачем рисковать, раскачивая лодку в такой момент? Джерети доволен благодаря Флисс, а Флисс счастлива греться в лучах твоего одобрения.
— Вряд ли, — возразил Джек. Он усмехнулся и, скрестив руки на груди, прислонился к стене. Голубые глаза смотрели насмешливо. — Я понимаю, к чему ты клонишь, но можешь не волноваться, мы одни и Флисс ничего не узнает, — заверил он ее с той же насмешкой в голосе.
— Джек, ты забываешь, что и стены имеют уши, все наши старания могут пойти прахом.
— Не понимаю почему?
— Ну как же, из-за Флисс. — Элла вымученно улыбнулась. — Представь себе красавицу в гневе. Что может быть большим позором для женщины, чем если ее обманывают в собственном доме? Не знаю, как ты выкрутишься, когда кругом полным-полно заинтересованных зрителей.
Элла попыталась пройти мимо него. Джек схватил ее за руку и заставил остановиться.
— Элла?
Она оглянулась. Он держал ее не крепко, но прикосновение кожи к коже жгло как раскаленное клеймо. Молочно-белая рука Эллы резко контрастировала по цвету с загорелой рукой Джека.
— Что, Джек?
— Я думал, мы с тобой друзья.
Элла фыркнула.
— С какой стати тебе взбрело такое в голову? Джек, ты мой наниматель, а я работник, вот и все.
— Лгунья!
Элла немного покраснела.
— Думай что хочешь, Джек.
— А если я попытаюсь доказать свою точку зрения? Если я прикоснусь к тебе, поцелую….
— Джек, друзья не целуются! — перебила Элла. — Друзья не навязываются друг другу, не переходят границы. Но если хочешь, что ж, давай, вперед. Не смею тебя останавливать, не отказывай себе в удовольствии.
— Элла, уж не хочешь ли ты сказать, что удовольствие не будет взаимным? — насмешливо спросил Джек. — Как будто ты не реагируешь, не отвечаешь на мои…
— Тебе ли об этом спрашивать? Даже рискуя еще более польстить твоему и без того непомерно раздутому самолюбию, скажу: ты красивый мужчина, и вполне естественно, что я была польщена твоим вниманием…
— Польщена? Польщена?! — Джек чуть не задохнулся от возмущения. — Бог мой, женщина, да ты меня хотела…
Элла стряхнула его руку и сказала ледяным тоном:
— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое и дал возможность заняться работой, за которую сам же мне платишь.
— А если я откажусь?
— Дело хозяйское. Дом твой, и невеста тоже твоя. Если я посвящу всю округу в подробности наших отношений, разбираться тебе.
— Ты блефуешь, Элла.
— Неужели?
— Одно из двух: или ты блефуешь, или изменилась до неузнаваемости. — Внезапно он вскинул голову, словно его осенила какая-то мысль. — Ах, Элла, Элла. Что я наделал? — спросил он с мукой в голосе.
Поскольку список его прегрешений был длиной примерно в руку, Элла в первый момент растерялась, вся ее ненависть и злость куда-то испарились. Нет, не правда, в ее душе никогда не было ненависти к Джеку. Каким бы это ни казалось жалким и нелепым, но она всегда его любила и любит до сих пор, к добру или к худу.
Элла всмотрелась в лицо Джека и прочла на нем боль. Джек винил себя. Эллы, которую он знал раньше, больше не существовало, и уничтожил ее он сам. По крайней мере, так полагает Джек. Однако он ошибается: Элла, конечно, изменилась, но не в том смысле, в котором думает Джек. Она просто повзрослела, стала сильнее, научилась стоять на собственных ногах, но самое главное, наконец научилась принимать себя такой, как есть, со всеми достоинствами и недостатками.
Она избавилась от чувства вины, но не избавилась от любви к Джеку. Она не могла и помыслить причинить ему боль: Джек прав, это все пустые угрозы. Она блефовала.
— Джек?
— Что, Элла? — вежливо спросил он.
Элла увидела в его глазах страдание. Она оттолкнула его, причинила ему боль, и как истинный джентльмен Джек посторонился. Разделявшее их расстояние зияло как ущелье.