Охота за наследством Роузвудов
– Все эти дни я гадала, зачем бабушка спланировала эту охоту за сокровищем. Гадала, что это – попытка отвлечь меня от горя, или ее последняя прощальная игра, или же она хотела научить меня полагаться на других. И, возможно, она и впрямь задумала все это, но также и кое-что еще. Она поставила себе целью не допустить, чтобы ее состоянием завладел ты.
Что-то мелькает в его глазах, какое-то бешеное выражение, которого я никогда не замечала прежде.
– Я? – Его голос становится громоподобным. – Я? Я всегда думал только о благополучии семьи и города. Это состояние должно быть моим. А ну сядь в эту гребаную машину.
Он делает шаг в мою сторону, но я пускаюсь бежать к носу «Шипа розы» и дальше, дальше. За спиной слышатся крики, но я продолжаю бежать, петляя между трейлерами, брошенными гидробайками, ржавеющими буями и лодками, от которых остались одни остовы. Я бегу, пока не убеждаюсь, что никто за мной не гонится, пока шум двигателя не затихает вдалеке и я не понимаю, что они оставили меня.
Части меня хочется повернуть и побежать за ними, хочется вопить, пока я не сорву голос. Хочется снова оказаться с Лео в пустом бальном зале и сказать себе остаться там. Хочется целовать его и ни за что, ни за что не бежать к идущему вдоль гавани дощатому тротуару.
Но в последнее время я редко получаю то, чего хочу.
Глава 21
ПЯТНИЦА, 28 ИЮНЯ, 22:30– Лео! – По моим щекам текут слезы, когда я осматриваю берег гавани и вижу, что он пуст. – Куинн! Калеб!
Мне пришлось бежать обратно дольше, чем я ожидала, – потому что я убежала дальше, чем думала. Но моих друзей здесь нет. Мутные черные волны с грохотом ударяются о скалы, и горло сжимает страх – а что, если Лео не выплыл? Я ищу хоть что-то – блеск золотистой ткани, руку, освещенную луной, но все поглощает чернильная тьма.
– Он не мог умереть. – Как будто, произнеся это вслух, я могу превратить мечту в правду. – Не мог.
В который раз после того, как выбралась из похожего на лабиринт кладбища лодок и яхт, я жалею, что при мне нет телефона, хотя, скорее всего, он уже давно разрядился в фургоне. Я понятия не имею, смогли ли спастись Куинн и Калеб. Возможно, охотники вернулись за ними. Возможно, они все погибли.
– Нет, – рыдаю я, обращаясь к ночи, и, словно в насмешку, слышу в ответ далекую музыку бала.
От дощатого тротуара в ступни вонзаются занозы. Совсем недавно я стояла на этом самом месте и прижималась губами к губам Лео, запускала пальцы в его густые волосы. Целовала его так, что перед моими закрытыми глазами вспыхивали звезды.
Настоящие звезды сияют над головой, мучительно напоминая мне обо всем, что я потеряла. Отца, бабушку, дядю Арбора, заключительную подсказку, наше место в правлении «Роузвуд инкорпорейтед». Деньги тоже так и не нашлись и, возможно, никогда не найдутся.
«Ты всегда хотела получить все», – так обо мне сказал отец. С моих пересохших губ срывается горький смех. Каков отец, такова и дочь.
Мы с ним оба ничего не получили. Хуже того, мы все потеряли.
– Лео! – хрипло кричу я, бессильно повалившись на доски тротуара, и замызганная юбка расходится вокруг меня веером.
Теперь я вспоминаю, почему не позволяла себе ни с кем сближаться. Потому что это причиняет боль. Как самый острый шип в букете роз, пронзающий сердце насквозь. И от опустошительного одиночества весь мир становится серым.
Я прижимаю к глазам кулаки, и в нос ударяет запах крови. Порез на ладони открылся вновь, и по запястью стекают теплые красные капли.
У меня вырывается всхлип. Сейчас я бы все отдала, чтобы здесь, рядом со мной, была бабушка. Чтобы сказать мне, что теперь делать, куда идти. Чтобы я могла устроить для нее какое-нибудь эффектное представление, пусть и зная, что она видит меня насквозь. Чтобы иметь последний шанс доказать, что я могу все делать правильно.
Но теперь я все испортила, потеряв подсказку.
Я вскидываю голову, услышав визг покрышек въехавшего на парковку автомобиля. Меня ослепляет свет фар, и в сердце вспыхивает надежда, что это наш фургон и за его рулем сидит Лео.
Но это не фургон. У меня холодеет кровь, когда я вижу перед собой белый «Мерседес» и знакомое лицо.
– Ты явилась сюда, чтобы прикончить меня? – рычу я на кузину, вскочив на ноги.
Через открытое окно «Белой розы» я вижу, как Дэйзи закатывает глаза.
– Не драматизируй. Я приехала сюда, чтобы найти тебя.
– Зачем? Чтобы удостовериться, что я не заявлю в полицию на твоего отца? – Меня обжигает гнев. – На твоего лживого, вероломного…
– Тебе нет нужды говорить мне, какой он, – спокойно отвечает она. – Я знаю все это уже несколько лет.
Я не верю своим ушам.
– Ты знаешь, о чем я говорю?
– Да, потому что, хотя ты так не думаешь, я обращаю внимание на то, что творится вокруг. – Она показывает на пассажирскую дверь. – Садись. Нам надо встретиться с остальными в особняке.
– С остальными? – повторяю я, и в сердце снова расцветает надежда.
– С Майлзом, Куинн и Калебом, – поясняет Дэйзи. Когда я не двигаюсь с места, она закатывает глаза. – Я объясню тебе все по дороге.
Я снова смотрю на волны. Она не упомянула Лео. Но теперь, оглядевшись, я вижу, что фургон и мои туфли, которые он уронил на тротуар, исчезли. Должно быть, он уехал и забрал их. Я на это надеюсь.
Раз она упомянула Майлза, значит, он открыл ее сообщение в Snapchat, хотя я и сказала ему не делать этого. Если она собирается встретиться с ним, значит, он ей доверяет.
Я огибаю капот «Белой розы» и сажусь на пассажирское сиденье. И даже не успеваю закрыть дверь, когда она жмет на газ.
– Как ты отыскала меня?
– Вчера я отправила личное сообщение Майлзу в Snapchat и спросила, не вела ли ты себя в последнее время странно, пытаясь выяснить, знает ли он что-нибудь. Он ответил, что видел тебя в кулинарии с Куинн, Лео и парнем, который слился. Мы с ним проговорили весь день, – отвечает она.
Я изумленно ахаю, и она скашивает на меня глаза.
– Что? Тебе можно украсть моего лучшего друга, а мне нельзя украсть твоего?
Когда я не реагирую на это так, как ей хотелось, она вздыхает.
– Мы с ним обменялись номерами телефонов, когда я сообщила ему, что Лео отключил передачу геолокации и не отвечает, когда я спрашиваю его, где он находится. И сказала, что нам надо сообщать друг другу последнюю информацию, если мы что-то узнаем. Менее часа назад он позвонил мне и сказал, что Куинн и Калеб попросили его подъехать и подобрать их на парковке «Плюща». По его словам, они напуганы и избиты и думают, что ты и Лео погибли, поскольку они не могут вас найти.
Возможно, Лео и впрямь погиб. Я подавляю эту мысль, прежде чем она раздавит меня.
– Почему бы тебе не оставить меня здесь? – спрашиваю я, потому что не могу представить, чтобы кузина спасла меня.
Она бросает на меня испепеляющий взгляд:
– Моя стервозность имеет границы. К тому же тридцать минут назад домой вернулся отец, ведя себя чертовски странно. Он хотел, чтобы я оставалась в своей комнате и никому не открывала дверь. – Она изображает пальцами кавычки. – Тогда я выглянула в окно и увидела на подъездной дороге черный кроссовер, тот же самый, который видела вчера на улицах, когда он за кем-то гнался.
Меня захлестывает ярость.
– Это ты призвала их сюда. Настоящих охотников за сокровищами. Они…
– Да, знаю, они работают сообща с моим отцом. – Она невесело смеется и сдувает короткую прядь, упавшую ей на глаза. – Но я их сюда не призывала – я же не умею призывать демонов. Не моя вина, что они увидели мои видео.
– Те, которые запостила ты.
Какое-то время она молчит.
– Я делала то, чем занимаюсь всегда. Откровенно освещаю мою паскудную жизнь. Людям нравится, когда в соцсетях ты рассказываешь и показываешь все по чесноку. Я не думала, что эти видео увидят настоящие воры, и уж точно не подозревала, что отец окажется настолько глуп, чтобы вступить с ними в союз.