Охота за наследством Роузвудов
Я прислоняюсь к борту вытащенной на берег понтонной лодки, пытаясь отдышаться. Из глаз вот-вот польются слезы, и я крепко зажмуриваюсь, чтобы сдержать их, но вижу только одно – Куинн, падающую на доски, и шок на ее лице. Шок и страх.
– Выходи, маленькая наследница. Давай поиграем.
От этих глумливых слов у меня перехватывает дыхание, и я еще теснее прижимаюсь к лодке. Голос охотника совсем не похож на тот низкий рокот, который я представляла. Он насмешлив и на удивление молод.
Его шаги доносятся слева, и я бесшумно двигаюсь вправо, к переду лодки.
– Мы знаем, что ты любишь игры, – продолжает он, говоря все так же непринужденно, как будто это обычная светская беседа, и я на девяносто девять процентов уверена, что я в полной жопе. – И у тебя это хорошо получается. Мы не ожидали, что ты будешь так сопротивляться. Мы считали, что напугаем тебя и ты сразу все отдашь. Мы не думали, что ты окажешься настолько глупа, что нам придется устраивать погоню. И она была довольно занятной, ты заставила нас попотеть.
К первым шагам присоединяются вторые. Я бесшумно огибаю перед лодки, продолжая сжимать листок с подсказкой в потном кулаке. Я могла бы отдать его им, к черту деньги. Но я не верю, что это спасет меня и ребят.
Я останавливаюсь. Надо мной возвышается соседняя яхта, и она хорошо мне знакома. За тот год, что она гнила здесь, ее мачта, из-за которой отец и дал ей название, покосилась, краска облупилась. Но на ее корме по-прежнему есть лесенка, начинающаяся недалеко от земли.
Второй охотник появляется в моем поле зрения, и я бросаюсь к «Шипу розы», надеясь оторваться от них на борту. Я подбегаю к лестнице, ступаю на нижнюю перекладину…
И истошно кричу, когда сильные руки сдергивают меня вниз. Я сильно ударяюсь спиной, упав на гравий, и этот удар вышибает из легких весь воздух. Надо мной стоит третий охотник, прижимая к телу руку, вероятно, ту самую, которую Куинн пырнула ножом. А значит, это у него есть пистолет.
Я не успеваю даже встать на ноги, когда к нему подходят остальные.
– Игра окончена, маленькая наследница, – говорит первый охотник, а второй кивает.
– Нет! – кричу я, брыкаясь. Моя нога врезается в чью-то голень, и я слышу стон. Из моего горла вырывается истошный крик: – Кто-нибудь, помогите! Помогите!
– Заткнись!
Щеку обжигает удар, и я понимаю, что первый охотник залепил мне затрещину. Перед глазами мелькают разноцветные искры, я дотрагиваюсь до лица, кожа на нем мокрая. Я плачу.
– Мне только восемнадцать, – выдавливаю я.
Всего несколько часов назад восемнадцать лет казались мне ключом к свободе. Я чувствовала себя взрослой.
Теперь же я ощущаю себя ужасно, до жути юной. И все эти поиски подсказок, казавшиеся хитроумной, хотя и докучной, игрой, придуманной бабушкой, становятся чем-то смертоносным.
На меня вдруг обрушивается осознание, что они могут убить меня прямо здесь, и я присоединюсь ко всем этим лодкам, катерам и яхтам, упокоившись среди них. Это и будет мой конец.
Но внезапно слышится самый прекрасный звук на свете. Урчание автомобильного двигателя. Лео. Я никогда еще так не радовалась тому, что у него есть этот дерьмовый фургон. Похоже, меня услышали ангелы, похоже, они на небе только и ждут таких моментов, как этот, чтобы героически прийти на помощь.
– А ну уберитесь от моей племянницы! – рявкает голос, и это определенно не Лео. Открывается дверь фургона, слышится звук шагов по неровной земле.
– Дядя Арбор! – Меня охватывает облегчение, словно во тьме ужаса вдруг вспыхнул свет. Охотники тут же отступают.
– Господи, Лили, надо скорее отвезти тебя домой, – говорит он. – Ты можешь идти?
Я оглядываюсь по сторонам и осознаю, что мы остались вдвоем. Я больше не вижу охотников – должно быть, они сбежали. Я сажусь, морщась.
– Ты спас меня. Они бы… Они собирались… – Я не могу договорить.
Его голос становится мягче.
– Теперь все хорошо, Калла, – говорит он и протягивает руки, чтобы я схватилась за них. – Теперь ты в безопасности.
Я хватаюсь за его руки, ожидая, что он поднимет меня с земли. Но вместо этого его ладони просто скользят по моим, и он отпускает меня. Это так неожиданно, что я не могу удержаться и снова валюсь на землю. Должно быть, я тяжелее, чем он ожидал.
– Извини, я…
Я осекаюсь, вдруг осознав, что подсказка теперь не у меня, а у него. Он разворачивает ее, и на его лбу появляются морщины. Но, должно быть, в мерцающем свете уличного фонаря он замечает пятно на бумаге, потому что он подносит ее ко рту и лижет. И на его лице появляется едва заметная улыбка.
– Дядя Арбор? – Мой голос дрожит.
Один из охотников возвращается, словно тень, отделившаяся от темноты.
– Это то, что нужно? – Это тот же голос, что я слышала раньше.
– Дядя Арбор…
– Да, – отвечает дядя, сунув записку в карман.
До меня не сразу доходит, что он говорит не со мной. Охотник одобрительно кивает, и к нему подходят остальные.
Я, шатаясь, встаю на ноги.
– Что тут происходит?
– Это я должен задать этот вопрос, – говорит дядя Арбор. На его лице отражается разочарование. – Я нашел в твоей комнате письмо от моей матери. Все бы прошло намного легче, если бы ты с самого начала сообщила мне, что она оставила тебе подсказки. Мы могли бы поработать над ними вместе.
Все медленно встает на свои места.
– Ты с ними заодно, – понимаю я.
Я предположила, что охотников направила Дэйзи, и, возможно, так оно и было. Но мне никогда не приходило в голову, что в этом замешан и дядя Арбор.
– Скорее, это можно назвать взаимовыгодным партнерством, – говорит охотник.
Дядя Арбор сердито смотрит на него.
– У нас было соглашение, что вы не причините им вреда. Вы должны были только следить за ними.
Охотник с невинным видом вскидывает руки. Это выглядит комично, если учесть, что его лицо скрыто балаклавой и что несколько минут назад он собирался убить меня.
– Мы пытались. – В свете восходящей луны видно, как блестят его глаза, когда он показывает на охотника, которого пырнула ножом Куинн и который прижимает к себе раненую руку. – Они ударили первыми.
Я поворачиваюсь к дяде Арбору, и мое горло сжимает отчаяние.
– Ты же не ездил в Бостон, да? Вместо этого ты вызвал их сюда.
– Я их не вызывал. Я поймал их, когда они явились в город из-за роликов Дэйзи и разгромили оранжерею. Я действительно направлялся в Бостон, но мне… – Он замолкает, и на его лице отображается раздражение. – Мне пришлось задержаться.
– Поймал – не очень-то подходящее слово, – замечает охотник. – Скорее, ты пригрозил, что сдашь нас полиции, а мы в ответ пригрозили тебе. После этого ты весьма охотно договорился с нами.
Губы дяди Арбора сжаты в тонкую линию.
– Лили, ты всегда была сообразительной и амбициозной, эти качества ты унаследовала от отца. Но к чему бы ни привела эта игра, которую моя мать затеяла с тобой, это принадлежит мне. К тому же тебе еще только семнадцать.
Должно быть, он не помнит, какой сегодня день. Я пристально смотрю на него.
– Мне восемнадцать.
– Ты все время талдычишь об этом, – насмешливо говорит охотник. И, неторопливо подойдя к дяде Арбору, который вдруг притих, хлопает его по плечу. – Давай, старина. Мы же заключили сделку. Давай поглядим на эту подсказку.
Дядя Арбор отдает ему записку, но при этом не перестает смотреть мне в глаза.
– Мне жаль, Лили. – Самое худшее то, что он, похоже, произносит это искренне. – Когда это разрешится, все наладится. Я позабочусь о тебе. Садись в мою машину, и я отвезу тебя домой, к Дэйзи.
– Нет.
Я еще никогда не отказывала ему. Он хмурится.
– Лили, сядь в эту чертову машину.
– Нет, – повторяю я.
И пячусь от них прочь, двигаясь вдоль борта «Шипа розы». Не может быть, чтобы все это происходило на самом деле. Может, я уже умерла и очутилась в самом худшем кошмаре, в котором не могу никому доверять?