Опаленный 2 (СИ)

— Ваше Сиятельство, это же в черте города, озеро Рай.
— Так точно, аэродром Рудня. Никакой ошибки нет. Высылайте свои бомбардировщики в указанный квадрат, — полковник поднял глаза к потолку. Обдумывать приказ, особенно слишком долго, он себе позволить не мог.
— Есть. Ждите, Ваше Сиятельство. Расчётное время — десять минут, — фронтовая авиация всегда была наготове, на случай внезапных проблем со стороны соседей.
— Вас понял, аэродром Рудня. Конец связи, — после короткого пшика из радиостанции вновь донеслись стоны и крики.
Командир, почесав нос, поднялся из кресла:
— Дождались. Поднять личный состав, экипажи собрать на полосе!
  
Глава 6
 
— Поверить не могу, что у нас получилось… — утёр я пот со лба после первой более-менее направленной попытки использования магии.
— Вот так-то, Ваня. Ждём десять минут — и все демонологи Смоленщины отправятся прямиком в Преисподнюю, где им самое место!
Николай Александрович с довольным выражением лица отключил одну рацию. Теперь и мне можно было убрать руки, правда, со второй, свою работу я сделал. Достучаться до хоть кого-то через устроенные демонами помехи было совершенно невозможно. Мы старались и так, и эдак — поднимались на крышу, подключались к мощному усилителю сигнала. Военные даже притащили направленную антенну — всё без толку. Казалось, нам так и придётся сидеть без единого шанса на поддержку со стороны авиации. Летающие тут и там штурмовики нашего сигнала не принимали, и прочие дворяне к этому отношения не имели, так что мы решили, что пилоты действуют по собственной инициативе — в конце концов, мог же их командир сам разобраться в ситуации и направить нам хоть какую-то поддержку?
Но граф Булычев придумал совершенно безумную на первый взгляд идею. Раз уж демоны так меня боятся, возможно, что и достаточно будет мне их напугать своим боевым кличем. Об этом ему поведала не иначе как Екатерина Николаевна, которой нигде не было видно — а ведь меня искала именно она!
Увы, клича оказалось недостаточно. Лишь я воскликнул: «Волей победим!» — как голоса демонов и грешников смокли, но только на пару секунд. Пришлось мне пройти ускоренный курс магического воздействия на радиоаппаратуру, чтобы давить уже демонов своим многократно усиленным голосом. И пока я всячески кричал на демонов и поливал их грязью по открытым каналам с помощью одной рации, Николай Александрович имел возможность поговорить с одним ближайших из военных аэродромов, что имел в ангарах крупные бомбардировщики. Ответили только из Рудни, прочие молчали. Значить это могло только одно — их уже уничтожили. Достаточно было хотя бы пары-тройки демонологов среди военных, чтобы целое армейское соединение пало.
— А демонологов точно не начнут допрашивать там, в Аду? — показал граф указательным пальцем вниз.
— Не должны. Таких отправляют прямиком в глубины — по слухам, от боли там даже слово внятно сказать совершенно невозможно, — стопроцентной уверенности в своих словах у меня не было. Но лучше уж пусть страдают там, чем руководят людьми здесь.
Стоило только Булычеву успокоится, как его тут же заставила грызть ногти Хана. Одним только лишь вопросом:
— Ваше Сиятельство, вы сказали тому военному, что более высоко стоящих дворян нет. А как же Анастасия Николаевна?
Николай Александрович хоть и пытался как-то скрыть свои эмоции, но выходило у него паршиво, уж не знаю почему. Сперва забегали глаза, потом он и вовсе отвернулся от меня и сестры, словно бы смотря на карту. Даже заглядывать в его голову не пришлось.
— Как бы вам сказать, госпожа Фудзивара… Её Высочество, весьма вероятно, уже давным-давно погибла, ещё в первые часы вторжения.
— Это предположение соответствует действительности хоть сколько-то? Или вы просто не хотите её спасать, потому что она демонолог? — от моего вопроса граф опёрся на стол, тяжело вздыхая. Похоже, что я попал в яблочко. Он и правда ненавидит демонов и демонологов. Страшно представить, сколько ему требовалось сил, чтобы сдерживать себя в её присутствии.
 
— Ты ошибся, Ваня. Позволил бы я ей входить в свой дом, если бы ты был прав? Нет, я искренне считаю, что она погибла. Ведь её фамильяр — это нечто совершенно невероятное, недостижимое и непостижимое. Боясь, даже твоих сил может не хватить, чтобы с ним справиться. Куда уж ей и её охране…
Да, я ошибся. Надо это признать. Зря я плохо подумал об этом человеке. Он не настолько обезумел от ненависти, чтобы позволять людям из-за этого гибнуть. Вовсе нет — всего лишь очень прагматичный человек, что не желает тратить силы в попытках ухватиться за крохотный шанс, что Анастасия Николаевна ещё жива.
— Лично мне тяжело поверить в то, что Её Высочества уже нет в живых. Пока не увижу её тела — буду считать, что она цела и невредима, — что сестра, что граф Булычев посмотрели на меня, подняв брови едва не на самый лоб. Но если у Николая Александровича на лице было написано, какой же я дурак, то вот Хана лучилась надеждой: — Она ведь должна была быть у себя в особняке, не так ли?
— Ваня, прошу тебя, не рискуй головой понапрасну. Ради Кати, — попытался остановить меня граф, но лишь подал мне идею.
— Кстати, Николай Александрович, нигде не видно вашей дочери. А я бы не отказался взять её с собой.
Я старался не смотреть в сторону погрустневшей Фудзивары. Бедную девушку сегодня весь день то бросало на дно отчаяния, то напротив поднимало к вершинам надежды. Понятно, что переживала она не из-за того, что мне придётся с другой. Ей не хотелось, чтобы я погиб по глупости. Похоже, что моя сегодняшняя глухота, полученная при её спасении, явно не добавляла Хане уверенности в Екатерине Николаевне. Признаться, я и сам опасался, что подобная ситуация может вновь произойти. Но решение проблемы уже было, оно лежало на поверхности с самого начала.
— Полагаю, Катенька выполняет важные дела касательно обороны дома. Вряд ли она сможет тебе помочь. У нас каждый человек на счету, мы не можем разбрасываться жизнями одной надежды ради, — не оставлял попыток отговорить меня граф Булычев. Он был прав, когда смотрел на меня, словно на наивного глупца. Вот только я привык во время Войны Воли хвататься даже за самые невероятные и призрачные шансы. Только так мы и побеждали демонов — решительными действиями, неожиданными и невероятными наступлениями из последних сил. И никогда не оставляя своих в беде.
— Тогда я поеду один, — Хана было бросилась ко мне, но я её остановил выставленными перед собой ладонями: — Исключено. У тебя нет фамильяра, воевать ты не обучена. У тебя нет никаких шансов при встрече с демонами.
— Какой же ты всё-таки глупый, — улыбнулась она и, привстав на носки, одарила меня поцелуем в щеку. Это было неожиданно, приятно и ободряюще. Я не нашёлся, чем ей ответить — лишь крепко обнял, оторвав от пола, после чего поставил обратно.
— Пойду только сперва заберу кое-что. Если не приеду через пару часов, — обратился я к Николаю Александровичу: — Считайте, что я вернулся в Преисподнюю.
— Ты точно уверен в своих словах? — спросил меня в последний раз граф. Он уже ни на что не надеялся. Был вариант удержать меня силой, но Булычев на это не пошёл. Я видел, что ему очень хочется отдать приказ скрутить меня по рукам и ногам, но эта злая вспышка, вызванная неповиновением, угасла за секунды.
— Доверьтесь мне.
Я повернулся к нему спиной и отправился в свою спальню. Меня там ожидала пара вещей, что могла бы пригодиться при спасении княжны. Были крохотные крупинки опасения, что Николай Александрович окажется прав, но верить в такое не хотелось.
 
Фудзивара молча следовала за мной, что немного действовало на нервы. Хоть бы слово сказала, или за руку взяла. А то мне начало становиться как-то неуютно. Девушка еле поспевала переставлять ноги, чтобы не отставать от меня. Стоило оглянуться, как она тут же покраснела и начала прятать лицо. Непросто ей дался тот маленький поцелуйчик…
Наконец я дошёл до нужной комнаты. Немного поискав по шкафам, я нашёл свои новенькие перчатки. Покрытые кровью и потом. Я как снял их, когда приехал с семьёй, так и забыл про них. А вещь определённо хорошая. Как и балаклава — сейчас она мне уже без нужды, но взять с собой почему-то захотелось. Возможно, как символ того перерождения, испытанного прошлой ночью.