Месть Альфы (СИ)
Но летать-то на чем-то надо? Надо. Причем на том, что может тащить на себе достаточно груза и не рухнет на землю при первой же атаке стаи. И настал золотой век дирижаблей. Нет, не старомодных цеппелинов полуторасталетней давности, а современных, со всеми технологическими новшествами. И хорошо вооруженных. Сильфы сначала были в восторге от таких игрушек. Но когда тяжеловооруженные дирижабли разобрали на пух и перья несколько стай, хреновы летающие рептилоиды смекнули, что что-то пошло не так и с тех пор при виде баллонов старались держаться подальше.
А прогулочные красавцы теперь царили в небе. И осуществляли регулярное пассажирское сообщение, хоть как-то заменив собой авиацию. Конечно, не в том масштабе — но того масштаба не было и в помине, люди как-то предпочитали держаться дома. Да и цены на билеты на такой лайнер были конскими, раз в двадцать от билета на один из бронебусов, ходивших в автомобильных конвоях. Но оно того стоило.
Что вам рисует воображение при слове «дирижабль»? Цеппелиновскую сосиску с болтающейся внизу гондолой и парой пропеллеров с лопастями, как на рисунках к Жюлю Верну? Ну примерно так я и ожидал. Нет, ребятки. Тот лайнер, который нес сейчас нас навстречу приключениям, гондолы не имел в принципе, но вот пассажирские купе внутри баллона, занимавшие практически целый ярус — да. Были, конечно, и прогулочные воздушные яхты, но сейчас особой популярностью они не пользовались — все-таки дорогое удовольствие, даже не бизнес-джет, чья эпоха прошла безвозвратно.
Лами была в полном восторге — на дирижаблях мы с ней еще не летали. Я понимал ее восторг — все-таки летать в небе приятнее, чем бродить по нижним тропам. Собственно, и билеты почему взял, хотя она в этом не нуждалась — просто порадовать свою бесовочку. Я же говорю, она мне как дитя.
Так что Лами приникла к огромному боковому стеклу и во все глаза смотрела на открывавшиеся просторы земли и неба. Ребенок, чесслово…
— Ну что там? — спросил я, растянувшись на диване.
— Облака. Такие красивые, когда рядом… — завороженно сказала она.
— Я не про то, — сказал я. — Сильфов не видно?
— А, ты про это? Нет, даже и рядом нет.
— Понятно, — усмехнулся я.
Еще бы не понятно. Они этот дирижабль, похоже, любят как собака палку. Еще при посадке, когда я смотрел на эту пластиковую тушу, было заметно четыре турели с морскими шестиствольными скорострелками, которые не только любого монстра разнесет в клочья, но и распилит пополам ту цель, для которой когда-то и была сделана.
— Ладно, хватит глазеть на красивое, — она отвернулась со вздохом от окна. — Что будем делать эти двое суток?
— Читать, образовываться, готовиться.
— Все это так скучно… Ненавижу вот такое тупое ожидание…
— Лучше нам с тобой все это время из купе не выходить, — посоветовал я. — И желательно не общаться с пассажирами.
— Да поняла я, поняла… — с досадой сказала Лами.
— Ну раз поняла — вот тебе планшет с последними фильмами.
— Давай, — протянула руку она. — Хоть что-то…
— И наушники, — я кинул ей кейс.
— Давай, — ее настроение упало еще больше.
Ничего, на ушах посидит. А то следующие двое суток латинские сериалы про дона Педро Гомеса и Кончиту будут выносить мне мозг на максимальной громкости. А мне, между прочим, хочется отдохнуть. Перечитать милые детские книжки вроде подарочного издания «Молота ведьм» и репринтов гримуаров западных магов, да и Кроули еще раз пролистать. Слава современным технологиям, которые уменьшили объем неподъемных печатных изданий до малой области в чипе, теперь магам не надо таскать неподъемные сундуки, окованные железом для надежности.
И, как я и ожидал, Лами не усидела в каюте.
— Пойду прогуляюсь, — сказала она.
— Ну пойди, только без фокусов. Помни, что мы на этой колбасе будем болтаться еще двое суток. И никуда с нее не денемся до самого Петербурга.
— Понятно, — уныло сказала она.
А гулять здесь особенно-то и негде. Пассажирская палуба — два коридора с каютами по бортам, соединенные меж собой двумя проходами в конце и начале, этакий квадрат получается. Ну и в центре этого квадрата квадрат поменьше — кают-компания, во время обеда превращающаяся в столовую. Хотя обычно пассажиры предпочитают спокойно бухать у себя в купе, гоняя стюарда за бухлом и закусывая банальной жареной курочкой с малосольными огурчиками.
Есть ещё и прогулочная палуба, большая прозрачная надстройка вверху баллона, но сейчас она закрыта — у нас не круиз, а обычный пассажирский рейс. Дополнительные удобства не предусмотрены, да и сомнительное удовольствие метаться в случае чего от горячих гильз — две шестиствольных скорострелки как раз стояли на этой перестроенной палубе. Так что бедным пассажирам осталось довольствоваться иллюминаторами. Ничего, целее будут.
Проводив Лами, я открыл один из гримуаров и попытался углубиться в чтение. Но то ли звезды так легли, то ли еще что-то, но вычурная латынь и сигилы в голову не лезли, хоть ты тресни. Видимо, сказывался долгий перерыв в изучении околовсяческих наук. Промаявшись так полчаса, я плюнул на мертвый язык мертвых некромантов. Нет, так дело не пойдет…
Я отложил в сторону планшет с мануалом по эксплуатации демонов, встал с кровати и, одевшись, побрел путем Лами. Может, удастся напиться… Человеческих напитков, я имею в виду.
Выйдя в коридор, я оглянулся по сторонам. Абсолютно пустой коридор, залитый мягким светом ламп и устеленный банальной красной с полосками по бокам дорожкой. Прямо, как в вагоне или на корабле. Только окон на противоположной стене нет — за стенкой вся машинерия и секции баллона.
Пройдя по дорожке я вышел в коридор, который вел в каюты другого борта. Ну на другой борт мне не надо, это аж метров дофига через весь пузырь. А вот подсвеченная дверь посередине коридора — это то, что надо.
Я потянул носом воздух — даже не с моим обонянием в воздухе витали молекулы спирта размером с кулак, не заметить невозможно. А где искать суккуба, предрасположенного к употреблению спиртного? Ну, разумеется, там, где наливают. А где у нас наливают?
Я вошел в кают-компанию, насвистывая «Пипл, а стрэндж», бессмертного смертного — каламбурчик, однако — Моррисона. Не бухал бы и не ширялся — что при его образе жизни было невозможно — до сих пор тряс бы седой бородой и хрипел бы в микрофон где-нибудь в провинции. Или где там в САСШ устраивают чес седомудые звезды прошлых веков?
Веселье только начиналось. Все столики были заняты, бутылки откупорены, закуски разложены, а посетители расслабили воротники и корсеты — кто что. Наконец-то удалось рассмотреть почтенную публику, которой посчастливилось, или нет, оказаться вместе со мной на борту этого дерижополя.
Основную массу составляли купцы первой и второй гильдии, которым, видимо, до зарезу требовалось срочно прибыть в Петербург по важным коммерческим делам. Пару из них я узнал — торговец скобяными изделиями Неверов и, по-моему, торговец рыбой Изолкин. Так, шапочное знакомство на одном из сборищ у губера. И, судя по тому, как надулись господа купцы при взгляде на меня, приятного продолжения не будет. Да и хрен с ними, не очень-то и хотелось общаться с этой публикой. Обойдемся кивками друг другу. Да и их жены, которые летели вместе с ними, ограничились поджатыми губами и злобным взглядом.
Из прочих были парочка военных в повседневных мундирах, еще парочка непонятных штатских, которым явно не по карману была такая поездка — приказчики, наверное. Скучающая дама позднего бальзаковского возраста и ее компаньонка, грымза с таким же истекшим сроком годности. В общем, ничего интересного, кроме Лами, которая пришла сюда повеселиться за счет бесплатного цирка в зале.
О, да! Публику Лами обожала. В смысле, эпатировать ее по-черному. Я вот не проконтролировал ее наряд, а зря…
Подруга дней моих суровых вырядилась в брючный костюм для верховой езды, который больше подчеркивал, чем скрывал. Упругие груди рвались на свободу через тончайший батист сорочки, округлости ниже тоже, э-э, радовали глаз и не только.