Бремя феодала (СИ)

— Я понимаю, что у вас, сеньоры, — он указал меня и «боцмана», — могут быть взаимные недопонимания, но господь упаси, — а это кивок Берни и его наставнику, маячащему за плечом, — вводить в ваши личные разборки других людей. Мы обязаны следить, чтобы бой был честным, и предупреждаю всех, кто готов помешать честной дуэли, вы наживёте себе серьёзных врагов!
— Вас всего шестеро, — хмуро бросил я. — Но, сеньор сотник, я понимаю, какая сила стоит за вами. — Посмотрел на капитана «псов». — Сожалею, сеньор Себастьян, но я не намерен приносить извинения перед вашим человеком. И точно также мне не интересны его извинения. — Перевод взгляда на главстража. — Сеньор сотник, я готов дать обещание от имени своего отца, что мои люди не будут бросаться в бой в случае, если покину эту площадь ногами вперёд. Вас успокоит такое обещание?
Берни рядом зацокал и закачал головой. Не одобрял, что я постоянно даю слово, зная, что через миг буду его нарушать. Бедное дитя рыцарской эпохи, вот из-за таких, как он и пришли в итоге к власти подлые лавочники, для которых не было ничего святого. Честь всё же неплохая штука, если блюсти её не настолько фанатично.
А может это просто я такой «подлый», в смысле неблагородный? И потому поступки мои подлы?
Чёрт знает. Но я однозначно буду апгрейдить этот мир. И с карикатурным благородством мне точно не по пути.
— Хорошо, сеньоры, — печально вздохнул главстраж. — В таком случае правила. У вас был уговор относительно правил?
— Бьёмся! — А это зло рыкнул «боцман», глядя на меня сверху вниз, как удава на кролика. — И либо выживает сеньор Валуа, либо я.
— Да будет так! — пафосно утвердил правила главстраж. — Бой до смерти, без правил, с использованием любых средств, взятых в руки на момент начала дуэли, с использованием одарённости, если сеньоры ею владеют. Да пребудет с нами бог! — под конец воскликнул он и сделал несколько шагов назад.
Все-все воины, окружавшие нас, подались в стороны, организовав большой и широкий круг. С одной стороны площади встали мои, с другой — «псы», а со стороны здания магистрата — шестеро стражей, из которых у пятерых в руках — алебарды.
— Щенок! — довольно оскалился тип. Хочет вывести из равновесия? Фиг угадал, я молчал. — Ты труп, щенок!
— Сеньоры? — раздался голосБерни. — Готовы?
— Всегда готовы! — вскинул я руку в пионерском салюте.
— Готовы, — усмехнулся «боцман», но после салюта как-то посмотрел на меня… Странно. С удивлением.
— Тогда… Бой! — выкрикнул «Плантагенет» и вышел за пределы условного круга.
Противник медленно, с кошачьей грацией, приближался ко мне, идя по дуге по спирали, держа меч двумя руками — за гарду и за лезвие первой трети, повернув остриём ко мне. Я, словно ведьмак Сапковского, встал в дурацкую стойку, оттянув правую руку назад, повернув при этом острие в сторону противника, а левую с дагой просто вытянул перед собой. Из какого-то фильма, но пока сойдёт.
Сближение. Мы сделали круг вокруг друг друга, при этом я ушёл из дурацкой стойки и встал в обычную. Ещё один круг почёта вокруг друг друга. Затем… Последовал удар «боцмана». Молниеносный, как язык хамелеона, ловящего на лету муху или бабочку. Бчпокдзыньк!
Я успел отскочить. И правильно сделал — отбить такое фиг бы успел. Смотрите отсылку на олимпийские игры. И тут же моя атака на рефлексах. Просто колющий удар, каким бил и противник. «Боцман» также отскочил. Но я и не думал, что всё будет легко.
Снова кружимся, снова танец. Опасность в уколах — против них не то, что кольчуга — и мощная кираса не спасёт. Наташа именно это мне пыталась донести, когда я разминался, пока я не попросил её помолчать. Теперь попытался пробить я. Рубящий, но не всерьёз. Парирование: дзиньк! И тут же контратака… Отбитая при помощи даги — это был боковой рубящий. Я же снова атаковал мечом, но «боцман» вывернул руки с зажатым в них бастардом и… Он меня парировал! Вот из такого нехорошего положения!
Нет, общей школы тут нет. Но частные школы фехтования уже существуют, и работают неплохо. В чём я убедился, несколько раз подряд отскакивая, разрывая дистанцию, ибо тип бил и бил, продолжая атаку.
 
Скорости не были запредельные, как на соревнованиях саблистов и рапиристов олимпийских игр. Но отскочить — это всё, что я пока мог. И тогда, понимая, что несмотря на вложенные Вольдемаром знания, класс противника выше, я решил брать порядком… И зарядил перед лицом факелом. Просто пробой энергии, чтоб не палиться.
— О-о-о-о-о-о!
— Ого-о-о-о-о-о!!!.. — раздалось вокруг, людское море заволновалось, а кто-то даже подался назад. Бояться огня в человеческой природе.
— А малыш, оказывается, одарённый! — плотоядно оскалился противник, и было очевидно, ему сия мысль принесла удовлетворение. Он будет не просто меня убивать, а с использованием навыков убийцы, которые редко удаётся применять по назначению. Это же класс, а не бой!
Снова его атака, только вот мою голову, мои виски… Сдавило, будто сжимают клещи. А ещё вдруг… Стало СТРАШНО. Просто страшно. Настолько, что подогнулись коленки, и у меня еле хватило сил отпрыгнуть от его следующей атаки.
И ещё атака. И ещё. «Пёс Гримо» со мной игрался, бил не всерьёз, и пытался рубануть, тогда как была возможность кольнуть меня эдак… В брюхо.
И снова атака. И снова.
— Малыш хорошо танцует! — последовала новая реплика. — Наверное, на балах с сеньоритами научился. А чего ж не остался там, дома? Где балы и сеньориты?
Не разговаривать! Не отвечать! Поддамся на провокацию — потеряю самоконтроль, и тогда пиши пропало. Я молчал, отмахиваясь своим одноручником от его более длинного бастарда.
— Здесь война, юноша. Взрослый мир. И мир не любит неудачников. Жаль твоего отца, но ты сам не хочешь быть умным и взрослым. А значит, не будешь.
И тут я понял по его глазам, что сейчас будет бить серьёзно. А заодно голову мою сдавило невероятно сильно, а от страха захотелось всё бросить и бежать. Руки задрожали, меч чуть не выпал…
Но спасли рефлексы, доверять которым всегда учил Вольдемар.
Злость. Ненависть. Пламя. Меня окутало пламя ярости, как тогда на площади в Магдалене, как во время переговоров с баронами в собственном графстве. И тиски мгновенно исчезли, словно испарились.
— А-а-а-а! — заорал я, бросаясь на типа. Удар. Ещё удар. Парирование вялого контрудара дагой, и рубящим — снести уроду голову. И тип, наконец, сам начал отпрыгивать, истерически водя бастардом для парирования, разрывая дистанцию, а в его глазах впервые я увидел испуг.
Но он был СЛИШКОМ опытен. И профессионализм его был куда больше моего. А потому я удержался от сумасбродной атаки и не стал прыгать добивать его. И правильно сделал, ибо орудуя мечом двумя руками, он смог таки отбить мои атаки, снова заставив отскочить, правда, не разорвав дистанцию, и ушёл в стойку.
В последующей фразе, что пробурчал он вслух, но себе под нос, я понял только одно слово: «Mutter».
«Mutter»? «Mutter», маму его за ногу? — ошизел я.
— Шпрейхен зи дойч? — вырвалось у меня на инстинктах — думать по-прежнему было некогда. После чего, поняв, что выдал себя, я довольно оскалился.
Удивление во взгляде бандито, граничащее с испугом. Чего боишься, родной! Нас тут много!
И он что-то затараторил на своём.
— Оу, ай донт андерстэнд ю, сеньор. Ай донт ноу дойчен.
— Кто ты? — зашипел он после паузы на обдумывание.
Оп-па, а сеньор воспрял, и атаковал. Но вяло — чтобы занять время, чтоб я не расслаблялся.
— Ду! — вместо этого я парировал и контратаковал, решив попытаться воздействовать на него в ответ. — Ду хаст! — Новая атака. И ещё одна: — Ду хаст михьт!
Немецкого не знаю, по памяти пою. Даже не в курсе что это означает. Первая строчка — «ты ненавидишь меня», а потом… Потом — просто на слух.
— Ду хаст михьт гефрагат! Ду хаст михьт гефрагат Ду хаст михьт гефрагат! Энд ихьт хаб нихьт гесагт!
Ебать его повело! Бросился, горящими красными глазами, забыв о защите! И я от души полоснул его по туловищу одноручником, разрезая кольца. Правда, блин, до тела не достал. Пока. Удар наотмашь. И ещё. Кажется, виски опять начало сдавливать, но я больше не мог себе такого позволить и сразу ударил по тискам тараном из огня. Удар мечом — он его отвёл. Шаг вперёд, и выбросить дагу в надежде достать.