"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
— Смею тебя заверить, мальчик, что ты и есть сопливый мальчишка, — вежливо отреагировал хранитель памяти и, в свой черед прошествовав к столу, уселся напротив ухмыляющегося Ричарда, непринужденно пожимая плечами, — Но не волнуйся — вам я не родственник.
— А кому ты родственник? — мгновенно сориентировался Роман, заинтриговано наваливаясь на стол и всматриваясь в друга. Дядюшку он покамест гордо игнорировал.
Винсент глубоко вздохнул и, изо всех сил отгоняя от себя мрачные тучи, слегка улыбнулся.
— Татьяне. И… Альберту. Я…
— О, так ты шпион? — виконт, вне всякого сомнения, чрезвычайно обрадованный этим известием, восторженно хлопнул в ладоши, — Так! Где моя шпага? Я намерен очистить жизненное пространство от негодяев!
— Да угомонись ты, — Ричард, устало покачав головой, подпер щеку кулаком и, оглянувшись через плечо на своего хранителя памяти, а также на племянника с его женой, кивнул им в сторону стола, — Присаживайтесь же. Расскажем этому болтуну о событиях моих давно минувших дней, может, он посерьезнее немного станет…
— Если это случится, наверное, наступит конец света, — слегка вздохнула Татьяна, однако, все-таки приблизилась к столу и, присаживаясь между собственным, не так давно обретенным дядей и своим супругом, устало опустила плечи. Рассказывать ей ничего не хотелось — тяжесть воспоминаний Ричарда, как-то вдруг настигнув, обрушилась на нее, заставляя испытывать невероятное утомление. Больше всего хотелось прилечь, немного отдохнуть, но позволить она себе этого не могла.
Роман, внимательно глядящий на нее, неодобрительно покачал головой. Он, на самом деле, был очень чувствителен, этот юноша, очень привязан ко всем членам их странной семьи, и довольно заботлив, и состояния девушки в данный момент не одобрял. В конечном итоге, ей следовало бы не забывать о собственном положении, ибо в планы молодого интантера все-таки входило в ближайшем обозримом будущем стать дядей.
— Рассказ, наверное, будет не коротким, — отметил он, медленно переводя взгляд с Татьяны на главных героев грядущей истории, — Гуляли-то вы там немного не пять минут.
— Правда? — Ричард, казалось бы, искренне удивленный, вопросительно повернулся к племяннику, — А сколько же? Десять?
— Ты мне задаешь очень сложные вопросы, дядя! — юноша недовольно фыркнул, — У меня всегда хромали точные науки, особенно математика. Она у меня вообще калека, а ты пытаешься заставить несчастную больную складывать и умножать сотни тысяч минут? Вас не было несколько часов, но точно я не засекал, так что имей совесть и не заставляй меня, такого юного и хрупкого, так ужасно напрягаться.
Экс-Ренард только покачал головой и, не видя иной альтернативы, сделал глубокий вдох, начиная долгий и обстоятельный рассказ.
* * *В одной из комнат небольшой квартирки на окраине Парижа вспыхнул свет. Молодой человек довольно примечательной, безо всякого труда узнаваемой как врагами, так и союзниками, внешности, ленивой и расслабленной походкой уверенного в себе хозяина прошествовал к стоящему возле стены столу и, остановившись возле него, небрежно бросил на столешницу какую-то книгу.
После сдернул непринужденным движением очки, повесил их на ворот рубашки, зацепив дужкой за ткань и, окинув задумчивым взором восьмиугольный стакан с толстым дном, сжимаемый им в другой руке, тоже поставил его на стол, легко подталкивая кончиками пальцев к бутылке оригинальной формы, находящейся здесь же.
На лице его отразилось наслаждение предвкушения, свойственное гурманам, готовящимся вкусить самой изысканной пищи.
Пробка, подчиняясь движению ловких пальцев, с негромким характерным хлопком покинула узкое горлышко и по комнатке распространился слабый запах алкоголя, перемешанный с медовыми нотками и чем-то еще, сладковато-терпким и, безусловно, сообщающим напитку особый вкус.
Небрежным движением, отдающим все той же хозяйской ленцой, молодой человек наполнил стакан приблизительно на треть и, устроившись на стоящем возле стола стуле, коснулся книги, придвигая ее ближе к себе.
По лицу его медленно расплылась мягкая, столь необычная и непривычная для него, умиротворенная улыбка.
Он уже сжал свободной рукой стакан, и даже поднес его к губам, намереваясь сделать первый глоток, но громкий двукратный стук в дверь неожиданно прервал его, заставляя, недовольно сжав губы и мимолетно поморщившись, поставить бокал на стол. Мягкая улыбка как-то сразу исчезла с его лица, не оставляя по себе и следа, а в необычайно светлых, желтоватых глазах заплясали искорки дьявольского пламени.
— Заходи, — негромко и расслабленно произнес он и, откинувшись назад, оперся спиной о стену, возле которой располагался стол. На губах его вновь медленно проявилась улыбка. Но с той, мягкой и спокойной, ничего общего она уже не имела, скорее наоборот — казалась подчеркивающей опасность молодого человека, демонстрировала скорее издевательскую насмешку, чем расположение.
Дверь скрипнула, распахиваясь от чьего-то сильного толчка. В квартиру зашел высокий человек со странно светлыми, почти белыми волосами, бледнокожий и зеленоглазый и, чуть сдвинув светлые же брови, захлопнул входную дверь столь же порывисто, как открыл ее. После деловито проследовал в комнату, где его ожидал хозяин квартиры и, с размаху упав в глубокое кресло, резко выдохнул через нос.
Молодой человек, в чьих глазах засветилось нескрываемое расположение, даже радость от встречи с другом, немного склонил голову набок.
— Похоже, ты зол, друг мой.
— Я ненавижу этого проклятого мальчишку! — Анхель, которого читатель, вне всякого сомнения, узнал, раздраженно стукнул кулаком по подлокотнику кресла, — Я не могу видеть его наглую ухмылку, я не выношу его бредовых россказней! Ты хоть когда-нибудь слышал, как этот «мастер» повествует о былом, Чес? Это же уму непостижимо!
— Спокойнее, спокойнее, Ан, — Чеслав, узнаваемый не меньше, чем его гость, усмехнулся и, вновь откупорив бутылку, взял со стола второй, давно стоящий на нем бокал, наливая некоторое количество алкоголя, — Держи. Тебе нужно прийти в себя.
Ворас, порывисто вскочив на ноги, схватил бокал и, залпом опорожнив его, раздраженно стукнул по столу. Затем передернул плечами и, присев на сей раз на подлокотник кресла, поморщился.
— Этот глупец рассказывает о нашей истории с такой уверенностью, будто сам был ей свидетелем, и при этом бессовестно врет. Я не могу понять, Чес, откуда вообще Альберту известно о событиях тех лет? Кто мог поведать ему, ведь Ренард ничего не помнил?
Чеслав задумчиво глотнул из своего бокала и, покатав алкоголь языком по небу, проглотил его, медленно облизывая губы.
— Мальчик, к моему удивлению, оказался довольно способным учеником… — он слабо усмехнулся и качнул головой, — Думаю, старик был бы даже рад, узнай он, что в будущем кто-то, обучаясь лишь по его запискам сумеет достичь такого уровня мастерства! Знаешь, Ан, я не отрицаю того, что он заслужил звание «мастера». К тому же, он обладает немалыми способностями к гипнозу, умеет проникать в самые глубины человеческого разума, а с Рене он играл немало… Возможно, однажды, забравшись слишком далеко, он сумел даже переступить границу, возведенную хранителем памяти.
— Учитывая, что Дэйва нельзя назвать опытным, это неудивительно, — Анхель хмыкнул и, задумчиво покачав ногой, вздохнул, — Твои слова не внушают мне надежды, Чес. Если мальчишка так умен, так способен и талантлив, как мы сумеем избавиться от него? А я не могу оставить его в живых, это отродье Антуана, я хочу убить его! — он скрипнул зубами, — О, как же я ненавижу его, если бы ты только знал, какое омерзение у меня вызывает каждая минута общения с ним! Он так похож на своего чертового предка, что иногда мне кажется, это Антуан вновь смотрит на меня его глазами…
— Ан, я прошу — возьми себя в руки, — Чеслав нахмурился и, с тихим стуком поставив собственный стакан на стол, немного подался вперед, — Я ведь обещал тебе — мы избавимся и от него, и от остальных. Мальчишка Антуан талантлив, да, и к тому же похож на своего предка, но талант — отнюдь не синоним ума. Он слишком самоуверен, его самоуверенность погубит его.