"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
— Да, дядя Винсент, ты был на редкость убедителен, — немного подделываясь под тон мужа, прибавила девушка и, неожиданно тихонько вздохнула, — Кто бы мог подумать, что мы с Эриком в памяти Рика обретем каждый по дядюшке… Но Эрик прав — ты никогда не упоминал о своем педагогическом опыте, и мне бы и в голову никогда не пришло, что ты был наставником Дэйва.
Де ля Бош повел плечами так, будто ему внезапно стало как-то неуютно.
— Это длинная история… — буркнул он и, повернувшись к двери, внимательно всмотрелся в нее, отстраненно продолжая, — Я был его учителем, его наставником много лет назад. Когда он был еще совсем юн, а маг, создавший его, тот, кто должен был бы обучить хранителя памяти и объяснить ему, как в какой ситуации следует действовать, увы, был убит… Я встретил его на своем пути совершенно случайно, потерянного, одинокого, я обучил его всему, что знал сам, и был уверен, что он станет хорошим хранителем памяти… — Винсент неожиданно скрипнул зубами, — А этот неблагодарный мальчишка сбежал, не доучившись! Ему, видите ли, надоели мои сентенции, его тянуло на вольные хлеба, и он удрал… а потом встретил, на свою голову, Ричарда.
Тем временем, Ричард, характеризованный как «сложный случай», покинув собственную комнату со столь угрожающим выражением, до такой степени разгневанный словами старшего из хранителей памяти, обращенными к нему, оказавшись в коридоре, как-то быстро остыл.
Дэйв стоял возле большого окна и, сжав рукой ворот собственной рубахи, смотрел в него невидящим взором. Оборотень, вспомнив, что пиджак ему верный друг накинул на плечи, когда они все вместе мерзли в недрах его памяти, и что этот самый пиджак он благополучно сбросил на пол, оказавшись дома, испытал стыдливое смущение.
— Дэйв… — голос прозвучал странно хрипло, однако, исправлять это мужчина не пожелал. Хранитель памяти не обернулся, и Лэрд, испытывающий все большую и большую вину, осторожно приблизился к нему, неуверенно, почти робко касаясь ладонью его худого плеча. Молодой человек вздрогнул и, закусив губу, медленно перевел взгляд на подошедшего хозяина.
— Слушай, я… — Ричард тяжело вздохнул и, пытаясь собраться с мыслями, потер некогда простреленную переносицу, — Хотел спросить… ты не показал этого сейчас, но я вспоминаю, ты говорил еще что-то насчет серебра… Меня им стошнило тогда, но вроде бы это мне дало какой-то иммунитет к нему или что-то вроде?
— Да, — хранитель памяти, снова погрустнев, опять перевел взгляд на окно, — Тебе по-прежнему тяжело переносить его, но все-таки проще, чем тому же Чеславу. Ты ведь замечал, что иногда, когда тебе становится плохо… ты кашляешь серебром, да?
Оборотень кивнул, и собеседник его продолжил.
— В организме человека присутствуют самые разные, даже тяжелые металлы, в том числе и серебро. В организме же оборотня оно отсутствует, ибо вредит ему, но ты… ты уникален, Ричард. После того, что сделал Чеслав, некоторая толика серебра осталась в твоем организме, а он, в свой черед, против воли начал привыкать к его присутствию. Иногда еще случаются всплески, ты чувствуешь себе нехорошо, но в результате можешь более спокойно переносить присутствие этого металла в своем организме. Даже пули этого мерзавца не смогли причинить тебе того вреда, на который он рассчитывал.
— Спасибо, — мужчина смущенно улыбнулся и, почесав в затылке, повторил еще раз, — Спасибо, Дэйв. Спасибо за то, что спас меня тогда, что так долго защищал от этого… от Чеслава, спасибо, что принял на себя такое бремя. И… прости, что я так…
— Ричард, — Дэйв, повернувшись вполоборота, положил свою ладонь поверх руки экс-хозяина, стискивающей его плечо, — Я слишком хорошо тебе знаю, чтобы не понять, как трудно тебе извиняться. Не нужно. Я привык угадывать твои намерения, вижу, что слова Винсента тебе многое объяснили, и я… Ричард, я же ни о чем не прошу, — он нахмурился, вглядываясь в мужчину, — Я лишь хочу, чтобы ты не сердился на меня, чтобы позволил остаться, как и прежде, рядом с тобою, чтобы разрешил, как всегда, служить тебе…
Баронет, вновь имеющий право называться своим титулом, слушал эти излияния со все более и более растягивающей губы улыбкой и, наконец, воздев указательный палец, прервал их.
— Дэйв, — голос мужчины прозвучал очень мягко, с нескрываемо отеческими нотками в нем, — Мне не нужен слуга, — и, заметив, как поник собеседник, он поспешил прибавить, — Мне нужен друг. Ты для меня никогда и не был слугой, ты всегда был моим самым верным, самым преданным другом и, клянусь, я очень хочу, чтобы все так и оставалось. Просто теперь Дэйв сможет отвечать мне, только и всего, — он подмигнул молодому человеку, и тот, не скрывая облегчения, медленно выдохнул.
Договор о дружбе был заключен, все необходимые слова произнесены, и рукопожатие скрепило это…
* * *— Какие люди в нашем Голливуде! — приветствовал зашедших в гостиную путешественников по памяти знакомый насмешливый голос. Роман, расслабленно покачивающийся на стуле, упершись ногой в стол и читая какую-то книгу, выразительно захлопнул ее и, швырнув на стол, претенциозно скрестил руки на груди, окидывая вернувшихся друзей и родственников долгим взглядом.
Ричард, который, помирившись с Дэйвом и обретя в его лице теперь уже не молчаливого, а вполне разговорчивого друга, ощущал самое искренне умиротворение, мягко улыбнулся, оглядываясь через плечо на следующих за ним Татьяну, Эрика и Винсента. Последних оборотень и его хранитель памяти, направляясь вниз, не преминули захватить с собой.
— Значит, вы, как я правильно понимаю, шатались без моего разрешения по памяти Рикки и даже не привезли мне гостинцев? — юноша, опустив ногу, со стуком вернул стул в надлежащее положение и, вскочив с него, подбоченился, — И какие оправдания вы можете мне предоставить?
— Оправданий предоставить не можем, — Татьяна, как человек, наиболее привыкший к шуточкам младшего из проживающих в замке братьев де Нормонд, развела руки в стороны и, шагнув вперед, с мягкой улыбкой добавила, — Тем более, что гостинцы мы все-таки привезли. Что ты скажешь о дяде?
— Скажу, что он несъедобен, — моментально отреагировал Роман и, окинув вернувшихся в реальность путешественников еще одним взглядом, уже скорее проницательным, вопросительно вздернул бровь, — А где, собственно говоря, дядя? Не имею чести лицезреть его, а обманывать несчастного, брошенного в одиночестве среди древних страшных стен меня…
Закончить он не успел. Эрик, легко хлопнув Ричарда по здоровому плечу, сам шагнул вперед, кивая на последнего.
— Вот наш дядя, Роман. Настоящий дядя, родной… Рене был братом Аделайн де Нормонд, жены Виктора.
— Наш настоящий дядя? — юноша фыркнул и тряхнул головой, — Да ты шутишь, он же меня завоспитывает!.. Погоди, — на лицо его неожиданно набежало серьезное выражение, и виконт, повернув голову немного вбок, пристально и недоверчиво вгляделся в неожиданно обретенного дядю, — Я, конечно, товарищ очень доверчивый, готов принять все, что угодно, но… брат Аделайн, жены Виктора?.. Не может быть, Рик, сколько же тебе тогда лет?
Ричард тонко улыбнулся и, прошествовав к столу, спокойно присел на стул, обычно всегда им занимаемый. Затем сцепил руки в замок, уложил их на столешницу и только после этого ответил.
— Больше полутора тысяч, племянник. Я… немножко взрослый. Впрочем, не только я… — он обернулся через плечо и красноречиво воззрился на мигом помрачневшего Винсента. Роман, для которого этот взгляд, этот намек, очень ясный и прозрачный, явился шоком ничуть не меньшим, чем известие о возрасте дядюшки, да и о вообще родстве с последним, обалдело моргнул и, попятившись, практически упал на оставленный им стул.
— И ты, Винс? — на манер фразы о Бруте, произнесенной Цезарем в день мартовских ид [14], возопил он, демонстративно хватаясь за голову, — О, горе мне, как жить мне, такому молодому, в окружении глубоких стариков? Сговорились вы оба, что ли? Я в окружении таких Мафусаилов себя сопливым мальчишкой ощущаю! А это, между прочим, неприятно.