"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

— Не вкусно? — Чеслав усмехнулся и, покачав кружку в руке, с интересом заглянул в нее, — Что же поделаешь, Курк, бессмертие требует жертв… — он неожиданно поставил кружку на каминную полку и скользнул рукой куда-то за пояс собственных штанов, прикрытых яркой туникой. Мгновением спустя в пальцах его сверкнул тонкий, острый кинжал.
— И нуждается в проверке… — задумчиво вымолвил оборотень и, неожиданно дернув плечом, заставил ворона вновь взмыть под потолок. В следующую секунду в воздухе молнией сверкнул кинжал и впился прямо в грудь несчастной птице. Курк сбился, было с полета, но затем удивленно оглянулся на хозяина и, вопросительно каркнув, опять приземлился ему на плечо. Зрелище было жутким — рыжий оборотень с окровавленной рукой и сидящий на его плече ворон с кинжалом в сердце.
  
Чеслав ухмыльнулся и, легким движением выдернув оружие из тела своего пернатого друга, удовлетворенно кивнул.
— Я был бы огорчен, если бы убил тебя, — ласково заметил он и, взяв с каминной полки кружку, одним глотком осушил ее. Передернулся, морщась и, бросив пустую посуду в ярко вспыхнувший огонь, довольно вздохнул, улыбаясь.
— Чувствую, как его бессмертие течет по моим жилам… Прощай, глупый старик. Спасибо за подарок.
Дэйв поднял руку, медленно перелистывая грань реальности. Звуки вокруг начали размываться, теряя ясность, изображение поплыло, словно размытое водой, грозя вот-вот смениться другой картиной из прошлого Рене, когда Чеслав неожиданно вновь повернул голову и бросил в сторону окна мгновенный проницательный взгляд.
Наблюдатели, которым внезапно почудилось, что взгляд этот был устремлен непосредственно на них, невольно отшатнулись от рамы и та почти мгновенно растаяла в сероватой дымке, заволокшей все вокруг. Оборотень исчез вместе с избушкой убитого им мага, вместе с вороном и обретенным бессмертием, испарился, как утренний туман над рекой. Растаял и Ренард, растерянный, потрясенный, ошарашенный увиденным, Ренард, о присутствии которого за окном Чеслав, судя по последнему взгляду, знал.
— Он выглядел как настоящий колдун, — негромко подал голос граф де Нормонд, как-то рефлекторно продолжая обнимать супругу, прижимая ее к себе, словно пытаясь защитить от ужасов прошлого, — Такой, какими их изображают в страшных сказках. Убийца, варящий зелье из сердца своего врага, создающий свое бессмертие из чужой смерти, с вороном на плече…
— Он не колдун, — дрогнувшим голосом возразила девушка и, поежившись, сильнее прижалась к любимому мужу, добавляя на порядок тише, — Он демон…
Ричард, быстро переведя взгляд с одного из своих собеседников на другую, негромко вздохнул.
— В те годы я не был большим поклонником Рейнира, не стал им, говоря откровенно, и сейчас, но даже для меня это было чересчур. Я не ожидал от Чеслава такой жестокости, не подозревал, что он настолько силен… Я был напуган. Мысль о том, что род де Нормонд, семью моей сестры и моего лучшего друга проклял и обрек на смерть тот, кого я считал братом, не давала мне покоя. К тому же… если Чес смог справится с Рейниром, которого сам же называл невероятно сильным магом, если он оказался более могущественным, чем всесильный колдун, то кто сумеет остановить его? Проклятие так и будет губить дорогих мне людей, а я буду просто сидеть и смотреть на это?.. — он ненадолго умолк, сжимая губы и почему-то не продолжая. Слушатели же его, обменявшись взглядами, решили немного изменить тему, возвращаясь к тому, что произошло только что на их глазах.
— Но как Чеславу удалось стянуть этот кулон? — девушка растерянно и недоверчиво покачала головой, — Я не заметила, когда он успел схватить его, а между тем…
— Он был на столе, — Винсент, по сию пору предпочитающий отмалчиваться, созерцая перстень, украшающий его руку, чуть покачал головой, — Как странно, мне кажется, что мы видели не все… не то, чтобы ко мне возвратилась память, нет, это скорее смутное ощущение. «Однажды здесь засияет солнце» — ведь не просто же так на его перстне имеется эта надпись! Но разве может оно засиять теперь, если владелец его мертв?
— Я не обращал слишком пристального внимания на его руки, — Лэрд, с охотой переключаясь с темы более грустной на другие размышления, пожал плечами, — Но мне кажется, что пока перстень был на его пальце, он сиял, как маленькое солнце. На твоей руке он кажется тусклым…
— Но может быть, засверкает, когда ты сумеешь вспомнить то, что заставил тебя забыть Рейнир, — неожиданно подал голос Дэйв и, слегка пошатнувшись, слабо улыбнулся, — Друзья мои, я не хочу настаивать или подгонять вас, но…
— Да-да-да, извини, — Ричард поспешно поддержал молодого хранителя памяти и, вздохнув, покрутил головой, — Обсуждение можно продолжить и позже, сейчас лучше бы завершить просмотр. Итак, после того, как я видел, как Чеслав убил того, кого, казалось бы, нельзя было одолеть, я прекратил с ним общение. Просто не мог заставить себя взглянуть вновь в эти страшные желтые глаза, не понимал, как вести себя и что говорить. И к тому же был потрясен предательством, обманом — ведь я обсуждал с ним проклятие! И он всегда говорил, что здесь несомненно вина Рейнира, он подталкивал меня к встрече с ним! А оказалось все совсем иначе… Я ссылался на занятость, я избегал встречи с ним, а дни летели, слагаясь в недели. Виктор все это время жил затворником, избегал меня с той же настойчивостью, с какой я сам избегал Чеса, но я, понимая его горе, не пытался настаивать на встрече… — мужчина ненадолго замолчал, затем глубоко вздохнул и продолжил уже несколько более мрачно, — Спустя недели до меня дошла весть о смерти еще одного ребенка Виктора и Аделайн. Моего племянника, малыша Адриана… Я очень любил этого мальчика, весть о случившемся причинила мне невыносимую боль, которая дополнилась еще одним известием. Буквально через несколько часов после того, как я узнал о его гибели, я получил записку от сестры, в которой она умоляла меня найти ее мужа. Писала, что Виктор, поняв, что потерял сына, сорвался с места и, сказав, что отправляется искать мага, наложившего проклятие, выбежал из дома. С тех пор прошло уже порядочно времени, но он так и не вернулся… Конечно, я не мог остаться в стороне, — Ричард в раздумье прошелся из стороны в сторону, глядя себе под ноги, — Куда ушел Вик? Кого он собирался искать и кого мог найти в итоге? Я-то знал, что Рейнир уже несколько недель как мертв, и Виктор мог бы найти разве что его тело. К тому же, я даже предположить не мог, где вообще он собирался искать этого колдуна и, соответственно, где искать его самого. Но и сидеть в бездействии тоже не мог. Посему, рискнув предположить, что поиски следует начинать с пресловутой избушки Рейнира, я в третий раз за свою жизнь отправился к ней… — оборотень умолк и, вытянув руку вперед, указал на пространство между Татьяной и Эриком, вынуждая последних обернуться.
Перед глазами наблюдателей стремительно разворачивалась новая картина печальных воспоминаний.
На этот раз поляну, где находилась избушка ныне покойного мага, скрывал полумрак. Вечерний сумрак уже потихоньку подкрадывался, выползая туманом из всех щелей, как будто поднимаясь вместе с ним от земли и застилал собою все доступное пространство. Небо, совсем не радующее глаз низко нависшими грозовыми тучами, дополняло и без того мрачноватую картину неприятной серостью красок и каким-то невнятным, рассеянным полусветом, ниспадающим откуда-то из толщи туч. Казалось, что солнце, уходя на ночной покой, позабыло среди них один из своих лучей, и тот, заплутав, запутался, потерялся, слился с серостью небес и, утратив золотистые краски, став почти бесцветным, хоть и продолжал даровать малую толику света, все же ничуть не оживлял картину запустения, царящую на поляне.
  
Избушка Рейнира, тонущая средь этой серовато-туманной мглы, производила ощущение даже более неприятное, чем в будущем, где она выглядела уже на порядок сильнее разрушенной и дряхлой. Крыша, пока еще не столь сильно нависающая над крыльцом, но создающая тем не менее очень густую тень даже в солнечные дни, сейчас казалась верхней губой какого-то животного, разверзшего страшную, черную, совершенно бездонную пасть. Два столба, поддерживающие ее, и отливающие в сером свете серебристо-белым, производили впечатление клыков все того же страшного зверя, лишь усиливая сходство с пастью.