Чудовище во мраке

Поэтому если г-н Коямада, устав от запугивания Сидзуко письмами и подглядывания за ней с чердака, решил испытать новое удовольствие – показаться в окне спальни Сидзуко в обличье Сюндэя, то ему прежде всего было необходимо замаскировать главную свою примету – лысину. Тут-то и пригодился парик. В парике он мог не опасаться, что объятая страхом Сидзуко его узнает: во-первых, темнота скрадывала его лицо, а во-вторых, ему было совсем не обязательно находиться у окна долго (именно мгновенность его появления в окне сулила наибольший эффект).
  
Ночью девятнадцатого марта г-н Коямада вернулся от своего приятеля из Коумэ. Калитка была еще не заперта, и он, чтобы слуги его не заметили, прямо из сада потихоньку пробрался в свой кабинет на первом этаже (как рассказала мне Сидзуко, ключ от кабинета, равно как и ключ от упомянутого мной книжного шкафа, он всегда носил при себе). Стараясь двигаться бесшумно, чтобы его не услышала жена, он надел парик и выскользнул в сад. Затем залез на дерево, а оттуда перебрался на карниз и подкрался к окну спальни. По времени это совпадает с рассказом Сидзуко об увиденном ею в окне человеческом лице.
Итак, нам осталось лишь выяснить причину гибели г-на Коямады. Но прежде чем перейти к этому, я должен хотя бы вкратце обрисовать место происшествия, где я специально побывал в свой второй визит к Сидзуко, уже после того, как начал подозревать г-на Коямаду. Я не стану пускаться в пространные описания, поскольку у Вас есть возможность побывать там самому и осмотреть все собственными глазами. Скажу лишь о самом важном. Окно спальни выходит на реку Сумидагава. Сразу под окном располагается бетонная изгородь, которая упирается в высокую скалу. Из соображений экономии изгородь построена таким образом, что заканчивается у основания скалы. От верхней части изгороди до поверхности воды примерно четыре метра, а от изгороди до окна на втором этаже – около двух метров. Можно предположить, что, передвигаясь по карнизу (а он, надо сказать, довольно узкий), г-н Коямада случайно оступился и полетел вниз. В лучшем случае он мог упасть на землю между домом и изгородью (несмотря на то что она построена почти впритык к дому, между ними остается вполне достаточный зазор), в противном же случае он должен был сорваться прямо в реку. Судя по всему, с г-ном Коямадой произошло последнее.
Как только я выяснил, в какую сторону направлено течение реки, мне стало понятно, что г-н Коямада упал в воду не в том месте, где был обнаружен его труп, – какое-то время его сносило вниз по реке, пока он не оказался у моста Адзумабаси. Таким образом я пришел к выводу, что г-н Коямада упал в реку, сорвавшись с карниза собственного дома. Однако многое еще оставалось для меня загадкой, ведь г-н Коямада умер не от падения в воду, а от нанесенных ему ран.
И тут мне припомнился один эпизод, описанный Мокусабуро Намбой в его книге «Новейшие принципы раскрытия преступлений». Я часто обращаюсь к этой книге, когда работаю над своими детективными романами, поэтому хорошо помню ее содержание. Так вот, среди прочих в ней приводится такой случай:
«В середине мая 1917 года в городе Оцу префектуры Сига к волнорезу, построенному пароходной компанией на озере Тайко, прибило труп мужчины. На голове трупа были обнаружены раны, нанесенные каким-то острым предметом. Патологоанатом вынес заключение, что смерть наступила в результате полученных черепных ран. В то же время, поскольку в брюшной полости трупа была обнаружена вода, врач пришел к выводу, что сразу после убийства труп был сброшен в воду. Все это дало основание считать данное происшествие уголовным преступлением. Но поскольку личность потерпевшего установить не удалось, следствие топталось на месте. Через несколько дней, однако, в полицейское управление Оцу поступило заявление от одного ювелира по фамилии Сайто, проживавшего на улице Дзёфукудзи-дори в городе Киото. В нем сообщалось об исчезновении Сигэдзо Кобаяси, двадцати трех лет от роду, служившего продавцом в его магазине. Поскольку внешность и одежда убитого соответствовали описанию ювелира, его сразу же вызвали в полицейское управление и предложили опознать труп. В результате не только выяснили личность убитого, но и установили, что он не был убит, а покончил жизнь самоубийством. Сайто показал, что перед своим исчезновением покойный оставил записку, в которой признавался в растрате крупной суммы хозяйских денег и сообщал о своем намерении покончить с собой. Что же касается обнаруженных на голове ран, то они были нанесены гребным винтом парохода, с кормы которого самоубийца бросился в озеро».
Не вспомни я об этом происшествии, мне, наверное, никогда не пришло бы в голову связать гибель г-на Коямады со сходными причинами. На первый взгляд они действительно могут показаться маловероятными, однако во многих случаях реальность оказывается сложнее и запутаннее самых нелепых фантазий. Разве в реальной жизни не случается порой невероятное и невообразимое? Разумеется, я не склонен считать, что г-н Коямада был задет гребным винтом какого-нибудь судна, ведь по реке Сумидагава в час ночи пароходы не ходят, да и вскрытие показало, что г-н Коямада не утонул.
Тогда каким образом на его спине появились эти глубокие порезы? Чем они нанесены? Ответ прост: осколками стекла на изгороди. Должно быть, Вы и сами заметили, что эти осколки натыканы по всей ее длине. В некоторых местах они довольно крупные и вполне могли послужить причиной глубоких ран, обнаруженных на теле г-на Коямады. Падая с карниза, он с силой ударился об изгородь и тяжело поранился об эти осколки. Этим же объясняется и происхождение прочих незначительных порезов по соседству с глубокими ранами.
Итак, г-н Коямада оказался сам виноват в своей постыдной гибели. Оступившись, он сорвался с карниза, упал на изгородь и, получив смертельные раны, свалился в реку, а течение отнесло его труп к пристани у моста Адзумабаси.
Таковы в общих чертах мои соображения в связи с делом о смерти г-на Коямады. К сказанному остается добавить лишь несколько слов относительно того, почему покойный был найден без одежды. Ответ прост: в окрестностях Адзумабаси постоянно околачивается всякий сброд: бродяги, нищие, жулики. Поскольку на г-не Коямаде в тот вечер была дорогая одежда (шелковое авасэ и добротная накидка-хаори), да к тому же при нем были серебряные карманные часы, кто-то из них, воспользовавшись ночной темнотой и безлюдьем, снял эти вещи с трупа. (Примечание: это мое предположение впоследствии подтвердилось – некий бродяга был задержан с поличным.)
Наконец, может возникнуть вопрос: почему находившаяся в спальне Сидзуко не слышала шума от падения тела в воду? Во-первых, нельзя забывать, что она была смертельно напугана, во-вторых, окно в доме, построенном, кстати сказать, из бетона, было плотно закрыто, и, в-третьих, это окно находится на значительном удалении от поверхности воды. Кроме того, даже если бы Сидзуко и услышала всплеск, она легко могла принять его за плеск весел какой-нибудь груженой лодчонки, которые иногда среди ночи проплывают мимо.
В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть, что расследуемое Вами дело не имеет ничего общего с преступлением и в конечном счете сводится к скверной шутке, хотя последняя и повлекла за собой трагическую гибель г-на Коямады в результате несчастного случая. Подчеркиваю: именно несчастного случая, потому что в противном случае невозможно объяснить странную беспечность г-на Коямады, передавшего в руки шофера уличающую его перчатку, заказавшего на собственное имя парик и оставившего в книжном шкафу несомненные доказательства своей вины…»
  
Возможно, выдержка из моей докладной записки получилась слишком длинной, но я все-таки рискнул ее здесь привести, потому что без знания этих моих соображений невозможно понять всего того, о чем пойдет речь ниже.
Итак, в своей докладной записке я пришел к выводу, что Сюндэй Оэ с самого начала не имел отношения к загадочной смерти Рокуро Коямады. Но так ли было на самом деле? Если да, то сведения о нем, которые я изложил в первой части своих записок, теряют всякий смысл.