Воспитание бабочек

Серена понимала, что женщина говорит правду. Такую историю невозможно придумать. Но главным сюрпризом стало другое.
Бьянка Стерли оказалась глюком.
— Почему ты никому не сообщила? Чего ты боялась? Это же несчастный случай, — сказала Серена.
— Мне было стыдно, — не раздумывая, ответила Бьянка. — Мне следовало быть бдительной, но я не смогла ее уберечь.
Серена понимала. После пожара она и сама чувствовала то же самое. Пусть она и была в сотне километров от шале, пусть не она устроила этот проклятый поджог. То, что она его не предотвратила, было равносильно провалу. Нет ни оправданий, ни смягчающих обстоятельств — это было так, и точка.
Затем, стараясь не слишком отвлекаться, Серена поймала себя на одном соображении. Леа погибла в четыре года, а Авроре было шесть, когда Бьянка похитила ее, чтобы выдать за свою дочь.
— Как тебе удалось так долго скрывать смерть Леи? — спросила она.
— Не знаю, — ответила Бьянка. — Каждый раз, когда меня спрашивали, где Леа, я отвечала, что она приболела. Когда прихожане церкви пятидесятников устраивали пикник или праздник, я туда не ходила. Или ходила и делала вид, что Леа со мной и где-то играет с другими детьми… Возможно, отчасти мне хотелось, чтобы меня разоблачили. Но никто так ни о чем и не догадался.
Серена заметила, что последнюю фразу Бьянка произнесла с недоумением.
— Изображать, что она жива, оказалось довольно легко. Но что потом? Разумеется, притворство не могло длиться вечно. Я спрашивала себя, что произойдет, например, когда мне придется записывать Лею в школу. С каждым днем это давило все невыносимее, но признаваться было уже поздно. Каждый день и каждую ночь я надеялась, что кто-нибудь появится и освободит меня от груза этой лжи, что меня арестуют, заберут, запрут навсегда.
— Тогда-то ты и встретила Аврору, верно? — перебила Серена.
Женщина замерла.
— В те дни я была на грани срыва. У меня не осталось надежды, я больше ни во что не верила… А потом увидела ее… Я до сих пор это помню. Она вышла из красивой машины с водителем. Если не считать кудрявых волос, это была вылитая Леа. Первый порыв был подбежать и обнять ее. Но я сдержалась. Если бы я встретила ее спустя много лет, то подумала бы о реинкарнации. Но она была ровесницей моей дочки. И она была идеальной… Я сразу подумала, что такое чудо неслучайно, что, видимо, Господь услышал мои молитвы и сжалился. Но я также понимала, что другой возможности не представится. Я должна была ею воспользоваться.
В душе у Серены нарастал гнев, но приходилось держать себя в руках.
— Как тебе удалось ее завлечь?
По губам Бьянки скользнула легкая улыбка.
— Довольно просто, — ответила она. — Я наблюдала за ней и почти сразу поняла, что среди других девочек она чувствует себя не в своей тарелке. Как будто ее отправили в лагерь против воли.
Задетая за живое, Серена предпочла промолчать.
— После первого дня ей не удалось ни с кем подружиться, — продолжала женщина. — Я помогла ей завоевать всеобщее расположение. — Это Бьянка произнесла таким тоном, будто совершила доброе дело. — Но я никогда не показывалась ей на глаза.
— Однако ты должна была как-то с ней поговорить, — возразила Серена.
— За меня это сделал Хасли, — ответила Бьянка Стерли. — Он обо всем позаботился.
Зачем снова приплетать этого проклятого гнома?
— Что это значит? — раздраженно спросила Серена.
— Тебе не понять, — почти с презрением ответила женщина.
— Я не верю, что Аврора последовала за тобой, ни разу не видев твоего лица.
— Это она открыла дверь шале в ночь пожара, — заявила Бьянка. — Она последовала за Хасли добровольно, а Малассер вошел и устроил поджог: он изобрел бомбу, которая выделяет много дыма и пахнет печеньем.
Серене вспомнился голубой «форд», припаркованный среди машин экстренных служб возле пансиона, — единственный автомобиль, не засыпанный снегом во вьюжную ночь. Перед глазами снова предстал закрытый багажник: скорее всего, Аврора лежала там, ее накачали наркотиками. Почему Бьянка упорствует в своем лицемерии? Несомненно, она пытается симулировать сумасшествие перед присутствующими и камерой, чтобы получить меньший срок в суде.
  
— Прежде чем дом загорелся, Хасли позвонил, вызвал помощь и таким образом девочки спаслись, — невозмутимо продолжала Бьянка.
Вы не могли бы представиться?
Меня зовут Хасли.
— Хасли привез твою дочь ко мне, чтобы я за ней присматривала. И, уверяю тебя, я хорошо о ней заботилась. Поначалу мне не хватало смелости показать лицо, и я всегда носила черную балаклаву.
— И ты никогда не чувствовала жалости, держа ее в плену? — разъярилась Серена. — Ты ни разу не задумывалась, что, вообще-то, она всего лишь маленькая девочка?
Женщина отвела глаза, вероятно не выдержав муки в ее взгляде:
— Я была уверена, что в конце концов она привыкнет. — Затем добавила: — Это как с ее волосами: чем больше я их расчесывала, тем прямее они становились. Все дело в воспитании.
Серена похолодела, потому что именно так все и вышло: Аврора вытеснила из памяти свое прошлое, чтобы освободить место для новой, полностью вымышленной реальности. А также для личности, которая принадлежала другой девочке.
— Ты когда-нибудь задумывалась о том, чтобы ее вернуть? — спросила она, все еще не в силах уложить это в голове.
Бьянка Стерли снова посмотрела на нее:
— С какой стати? Раньше она не была счастлива. Иначе не забыла бы тебя так легко.
Серене захотелось вскочить с кресла-каталки и наброситься на эту самозванку. Она сжала кулаки и попыталась сдержаться.
— Но однажды ты показала ей свое истинное лицо, — произнесла она.
Ей было любопытно узнать, как отреагировала Аврора.
— Она меня попросила, и я сразу согласилась… Видела бы ты ее глаза. — Бьянка просияла улыбкой. — Она была рада обнаружить, что под маской скрывалось не чудовище, а человек и вдобавок женщина.
Серена ей не поверила. Аврору это, вероятно, напугало до полусмерти.
— Она тебя не любит, ты просто промыла ей мозги, — отрезала она, вспомнив слова доктора Новак о пребывании в неволе. — Через год я вернулась сюда, чтобы ее разыскать, потому что в глубине души чувствовала, что она еще жива, — сказала она, вспоминая дни, когда попалась в сети банды мошенников. — А ты бросила Лею в гроте, чтобы не разбираться в себе самой.
Обвинение, похоже, на Бьянку не подействовало. Она склонила голову набок, как бы изучая Серену с нового ракурса.
— Когда ты вернулась в Вион, я наблюдала за тобой издалека. Я видела, до чего ты докатилась и как сражалась за то, чтобы вернуть дочь. Я тебя даже пожалела. Мне хотелось, чтобы ты смирилась и обрела покой.
— И поэтому ты подстроила, чтобы зуб Авроры нашли среди развалин шале, — сказала Серена.
— По-моему, я заслуживаю немного благодарности за то, как воспитывала ее все это время, — заявила Бьянка, будто сделала Серене одолжение, вырастив девочку вместо нее.
И Бьянка не иронизировала. Кроме того, Серена поняла, что Бьянка не сумасшедшая. В ней сосуществовали две личности, постоянно борющиеся друг с другом. Как и в ее брате, пиромане и переплетчике, добром и одновременно разрушительном.
— Адоне мне помог, — сказала Серена. — Но вряд ли шесть лет назад он до конца мне поверил. Вероятно, потом что-то случилось и он передумал. Вот почему, прежде чем покончить с собой, он оставил мне подсказки.
— Все началось с того, что он попросил у меня эту чертову фотографию, — подтвердила Бьянка, имея в виду снимок, который Серена нашла в шкатулке с закладками. — Мне не хотелось ему отказывать, хотя и следовало бы. Все-таки он был моим братом, я любила его… Сначала собиралась дать ему недавний снимок, ведь Адоне никогда не встречался с племянницей и даже не знал, как она выглядит. Но потом сказала себе, что это слишком опасно — недавняя фотография запросто могла попасть не в те руки. Наши дочери поразительно похожи, но внимательный взгляд мог бы узнать на снимке твою.