Воспитание бабочек

Телефон может послужить уликой.
Чтобы заставить его замолчать, Серена вытащила батарейку и убрала его обратно в куртку, но уже не была уверена, что нескольких нот рингтона не хватило, чтобы определить, где она находится. Она встала и направилась дальше вглубь леса, на этот раз размеренным шагом и c зажатой в руке веткой.
Серена взобралась на холм, и деревья вокруг поредели. Подняв голову, она впервые увидела звездное небо. Снег стал глубже, и ноги в него проваливались.
Она пробрела в темноте около сотни метров, когда заметила, что земля под ее ботинками изменилась. Асфальт. Появление дороги могло означать все или ничего.
Серена обернулась, пытаясь понять, одна ли она. И услышала хруст хвороста. Нет, не одна.
Ей захотелось кричать. Она была измотана и не знала, сколько еще сможет продержаться. Похоже, в отличие от нее, преследователь хорошо натренирован. Он явно привык передвигаться по пересеченной местности — и так Серена по крайней мере получила подтверждение, что он из местных. Возможно, охотник.
Только сейчас она осознала, что стала добычей.
Икры сводило судорогой, легкие горели каждый раз, когда она вдыхала ледяной воздух. Она упала ничком. Ветка, которую она держала в руке, сломалась, и в ладонь вонзилась щепка. Сдерживая крик боли, Серена схватилась за запястье, не в состоянии больше пошевелиться.
Ей конец. Серена закрыла глаза.
Снова открыв их, она увидела нечто неожиданное. Две фары постепенно приближались к ней издали. Она поняла, что лежит посреди проезжей части.
Опершись на одно колено, Серена с трудом поднялась, не сводя взгляда с двух увеличивающихся огней.
«Это не может быть зеленый „опель“», — сказала она себе, пытаясь различить цвет или модель машины.
Это оказалась малолитражка и, похоже, белая, хотя Серена бы за это не поручилась.
Водитель начал бешено сигналить. Серена не знала, как это понимать. Наверняка он ее увидел. Она замахала руками и заковыляла к машине.
Если преследователь у нее за спиной, он вот-вот может броситься на нее и затащить обратно в лес. Серена уже представляла, как лежит на животе, а непреодолимая сила уволакивает ее прочь, держа за щиколотки, пока она не исчезает в темноте и зарослях.
Но этого не случилось. Малолитражка остановилась в нескольких метрах от нее, не выключая двигателя. Водитель открыл пассажирскую дверцу.
— Залезай, — торопливо сказал женский голос.
Серена доверчиво двинулась к машине и сумела забраться в салон и быстро закрыть дверцу. Девушка за рулем даже не посмотрела на нее — она сосредоточенно вглядывалась в лобовое стекло. И была напряжена. Переключила передачу и резко дала по газам, намереваясь немедленно уехать.
Серена обернулась, чтобы посмотреть в заднее стекло и еще раз проверить, гнались ли за ней. Но, кроме красного ореола фар, никого не увидела.
— Что тебе в голову взбрело? — упрекнула ее девушка с короткими волосами.
Серена была в шоке, но все равно всмотрелась в ее лицо: оно казалось до странности знакомым.
— Флора… — с трудом выговорила она, вне себя от изумления.
— Надо поговорить, — коротко отозвалась бывшая воспитательница.
  
24
 
Они припарковались у поилки с фонтанчиком под сенью старой белой сосны. Начинало светать.
Серена сидела на пассажирском сиденье, выставив ноги наружу. Флора стояла у открытой дверцы. Одной рукой она придерживала Серену за подбородок, а другой промокала рану у нее на лбу мокрой бумажной салфеткой.
Девушка была очень сосредоточенна, и Серена ей не мешала. Она не могла отделаться от тяжелого осадка, который остался у нее после случившегося. Преследователь воспользовался старой «Нокией» как приманкой, и любопытство могло дорого ей обойтись.
— Похоже, я прибыла вовремя, — хриплым, прокуренным голосом произнесла Флора.
От нее сильно пахло сигаретами и дешевыми духами. Очень короткие черные волосы, выбритые виски. Карандаш вокруг глаз, подчеркивающий зеленые радужки. Черный пуховик и джинсы, белые кеды. Дерзкие манеры. Девушка была очень хорошенькой, но, хотя ей не исполнилось еще и тридцати, быстро старела.
  
— Я приехала в Вион, потому что…
— Я знаю, зачем ты здесь, — перебила Флора. — Вот только ты сделала огромную глупость.
— Почему это? — с вызовом спросила Серена.
— Тебе мало того, что чуть было не случилось ночью? — парировала девушка. — Сколько еще доказательств тебе нужно, чтобы понять?
Серена поразмыслила.
— Ты знаешь человека, который меня преследовал?
Флора казалась раздраженной.
— Я понятия не имею, кто он, — ответила она наконец. — Но когда я увидела, как он бросил машину и вошел в лес, я поняла, что он собирается тебя прикончить.
От этого слова Серена вздрогнула.
— К счастью для тебя, я приехала в апарт-отель раньше его, и он меня не заметил.
— На нем была красная кепка? У него была борода? — спросила Серена, ища подтверждения.
— Знаю только, что, судя по телосложению, это мужчина, — ответила девушка, раздосадованная расспросами. Потом она выбросила салфетку, перепачканную кровью, и осмотрела очищенную рану. — Шрам останется что надо, — заключила она и отошла покурить.
Серена встала и последовала за ней. Ей нужно было понять.
— Ты приехала в апарт-отель, чтобы поговорить со мной?
— Нет, — призналась воспитательница, сделав первую затяжку. — Я боялась, что ты ввяжешься в какие-нибудь неприятности. — А затем прибавила: — Я наблюдаю за тобой уже несколько дней.
Серена удивилась: она-то думала, что Флора уехала год назад, ровно через месяц после пожара, когда получила выходное пособие от организаторов лагеря.
Но все это время девушка оставалась в Вионе.
— Ты скрываешься? — спросила Серена.
— Тебе ли не знать. Ты же побывала у меня дома, — уличила ее Флора.
Серена не нашлась, что ответить. Да, она рылась в ее вещах, но девушка вроде бы не злилась. Поэтому, преодолев смущение, Серена отважилась объясниться:
— Беспорядок, чтобы произвести впечатление, будто ты собиралась впопыхах, билет на самолет Цюрих—Стокгольм на двадцать третье февраля, оставленная на виду выписка из банка, альбом с фотографиями твоих покойных родителей… Все это — инсценировка, лишь бы создать видимость, что ты действительно уехала.
— С пятнадцатью тысячами франков никуда не убежишь, — подтвердила воспитательница, явно недовольная размером компенсации, которую выплатили ей прежние работодатели. — Но я не могла оставаться в том доме и появляться на людях как ни в чем не бывало. — Последнюю фразу она произнесла, слегка понизив голос, и отвернулась, чтобы скрыть свои чувства.
Серена поняла, что Флоре страшно.
Что или кто ее пугает? У Серены возникло подозрение, что, если спросить прямо, девушка замкнется и ничего не расскажет. Придется вытягивать из нее правду постепенно.
— Где ты спишь? Как добываешь еду? — спросила она, стараясь казаться участливой.
— Мне не нужны твои деньги, — отрезала воспитательница, решив, видимо, что Серена предлагает и деньги, и сочувствие. Флора была не из тех, кто принимает чужую жалость.
— Я не хотела тебя обидеть, — сказала Серена. — Я просто пытаюсь понять, почему такая умная девушка ведет себя, как человек, скрывающийся от правосудия.
Флора промолчала.
— Сколько, по-твоему, ты еще так продержишься? — спросила Серена.
Девушка сжала кулаки и шмыгнула носом. Возможно, дело было в утреннем холоде. Или она просто пыталась сдержать слезы гнева. Когда она повернулась к Серене, глаза у нее блестели, но во взгляде пылала ярость.
— Вы приезжаете сюда в отпуск, но не понимаете, что это за место на самом деле, — напустилась она на Серену. — Или отправляете сюда своих детей, даже не зная, будут ли они в безопасности.
Упрек Серену ошеломил.
— Неправда, — возразила она. — Что ты такое говоришь?
— Я говорю, что жители Виона не любят чужаков, а терпят их только потому, что они приносят деньги. Но время ничего не изменило — все так же, как и сотню лет назад. Здесь, в горах, все женятся друг на друге и приходятся друг другу родственниками: прогуляйся по кладбищу и увидишь на надгробиях одни и те же фамилии.