Приобщение (СИ)

На следующее утро стало ещё лучше, и температура не подскакивала свыше 38 градусов. Я даже попросил, чтобы Огонёк почаще к нам забегала, памятуя замечательный лечебный эффект от общения с ней. Посоветовал подготавливать её в мединститут, раз она замечательно может лечить одним своим присутствием. А красавица из неё вырастет — ни словом сказать, ни пером описать. Сейчас она была ещё тощей и угловатой девчонкой, но чувствовалась некая изюминка, из-за которой у неё не будет отбоя от поклонников в старших классах.
Все это и напророчил Марине Павловне. Попросил, чтобы правильно ей всё объяснила, что цвет волос и веснушки только украшают её, и делают выделяющейся среди множества других. Так как сейчас она может переживать из-за дразнилок своих сверстников. Врачу было приятно слушать столько комплиментов дочке, и я точно получил от неё плюс сто к харизме. Она пообещала, что завтра дочка ещё раз зайдёт, к тому же это будет выходной день, так что мы сможем побольше поговорить.
Мне лично, было совестно, что умыкнул врача из семьи на целую неделю из-за своего недогляда. Но посмотрим, как будет со здоровьем, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. И, может быть, Елизавета Николаевна завтра отпустит её домой к семье. Я-то постараюсь, чтобы так и было.
На следующий день гостей был полон дом, но так как я уже чувствовал себя неплохо, то бабуля колдовала у плиты и накормила всех вкусняшками. Мне приготовила отдельно, так как пока мне предписывалась легкая пища, учитывая лежачий образ жизни за последнюю неделю.
Сразу по приходе Елизавета Николаевна тщательно меня осмотрела, и они долго прослушивали меня со всех сторон. А затем постановили, что постельный режим надо сохранить, но мне разрешалась вставать и недолго прогуливаться по комнате в накинутом на плечи пуховом платке, обмотанном вокруг груди. Марине Павловне разрешили под вечер отбыть домой к семье, и в следующие дни наблюдать меня только в дневные часы. Я походил перед ними, хотя и немного пошатывало от слабости, болезни и долгого лежания в постели.
Консилиум остался доволен прогрессом, но предостерёг от перемещения за пределами комнаты и сквозняков в коридоре. Ага, поучите маму щи варить. А то я не знаю, что ноги надо держать в тепле, а голову в холоде.
Потом меня загнали в постель, и со мной осталась посидеть Огонёк. Взрослые же пошли отдавать должное бабушкиной стряпне. Хотя тут ещё не прозвучала замечательная фраза: «Откушать можно. Коли доктор сыт, так и больному легче» [14], но её истинность никак от этого не умалилась.
Ну а мы тем временем общались с девочкой, так как её покормили раньше, а с собой дали чай с пирожным. Мне принесли теплого молока с кусочком масла и мёдом. Я это проглотил в один присест, в то время, как Алёнка смотрела на меня дикими глазами и морщила веснущатый носик. Как она пояснила, что с детства ненавидит молоко, а пуще всего пенку на нем. А моё молоко было жирным и с хорошей пенкой.
Мне аж захотелось ещё её покуращать и попросить у бабули ложечку рыбьего жира.
Но стало жалко и не хотелось портить ей удовольствие от поглощения пирожного. Но прочесть стишок Эдуарда Успенского ничего не мешало:
 
 
Жил осьминог
 
Со своей осьминожкой,
 
И было у них
 
Осьминожков немножко.
 
 
Особенно, голосом и интонацией я выделил фрагмент про рыбий жир.
 
 
Ничто так не пугает мир,
 
Как всем известный —
 
Рыбий жир.
 
 
 
Никто его не хочет пить —
 
Ни дети и ни взрослые,
 
И ребятишек накормить
 
Им, право же, не просто.
 
 
 
Полдня носился с ложками
 
Отец за осьминожками:
 
Кого ни разу не кормил,
 
В кого пятнадцать ложек влил!
 
 
Девчонка покатывалась от хохота, оказывается, она его не читала. Я же забыл, что книга была не столь популярна, как мультик. А я читал именно вариант из мультика, весьма сокращённый.
 
Ну и в концовке продекламировал, как папы делили осьминожков,
 
 
Давайте мы их попросту
 
Разделим пополам:
 
Половину я возьму,
 
А половину — вам.
 
 
 
— УРА! УРА!
 
УРА! УРА! —
 
Если б не безделица:
 
Девятнадцать пополам,
 
Кажется, не делится.
 
 
 
Устали, измучились
 
Обе семейки
 
И рядышком сели
 
На длинной скамейке,
 
 
 
Ждут:
 
— Ну когда ж
 
Наши мамы вернутся?
 
Мамы-то в детях
 
Своих разберутся.
 
 
Под конец даже забегала врач узнать, что тут творится. И немного послушав, убежала доедать обед. А далее я решил рассказать Огонёчку про девочку из будущего — Аленку Лебедеву. А почему бы и нет?
Фильм всё равно надо снимать поскорее. Нечего ему лежать на полке, и дети в эти годы всему снятому скорее поверят, чем их сверстники в середине 80-х, хотя и тогда верили, я знаю многих. Кроме всего прочего, стоит снимать хотя бы ради одной песни про «Прекрасное далёко». С совестью я договорюсь, и фамилии авторов будут фигурировать в титрах. Может быть, удастся им заплатить за остальную музыку к фильму, а остальные будут считать их авторами всего прозвучавшего.
А пока, рассказываю про девочку из будущего самой первой слушательнице. Ей, похоже, нравится, и глазки вовсю горят. Сама не так давно вступила в ряды пионеров, и по возрасту отлично подходит. У неё отличный типаж и можно попытаться снять в главной роли, но только камера на пробах сможет показать, насколько она фотогенична.
А потом к нашему общению присоединились взрослые, которые уже отобедали и собирались по домам. Однако увидев, как внимательно девочка слушает, и сами присоединились. А мне не жалко, я пересказал оба фильма и взялся за «Тайну третьей планеты». Рассказал про птицу говоруна, отличающегося сообразительностью, и добавил дополнительные фрагменты битв с пиратами и космические приключения из моего любимого «Дракон не дремлет никогда» Глена Кука, прихватил и еще немного из других его книг. Немного позаимствовал у Дэвида Вебера из «Хонор Харрингтон» и «Галактического шторма». В результате, даже не знаю, что и получилось, но слушали очень внимательно.
Короче, гости засиделись и не могли ребёнка оторвать от сказки о прекрасном будущем. Было бы оно таким, и сам бы туда с удовольствием отправился жить. Так что домой они отправились, когда я уже слегка охрип, так что меня внимательно ещё раз выслушала врач. Дала капель датского короля и через некоторое время с дочкой поехала домой, убедившись, что температура у меня вполне нормальная. Что самое удивительное, Елизавета Николаевна весьма внимательно слушала повествование, но вопросов не задавала. Сидела на кушеточке и впитывала каждое слово. Ну и пусть по этой фантастике пробует что-то просчитать.
Вечером я заснул с чувством выполненного долга. Народ основательно развлёк, а то они всю неделю вокруг меня крутились. Конечно подустал, столько молоть языком, хотя никогда не ощущал с этим проблем. Шестичасовой доклад на съезде никогда не потянул бы, но часок другой поговорить в хорошей компании при обсуждении книг или фильмов никогда не чурался. А тут было именно общение, немного в виде монолога, ну так ничего.