Последняя Империя
Когда к служебным воротам аэродрома подъехал очередной большегрузный транспорт, никто не обратил на него особого внимания. Такие машины с пестрой эмблемой фирмы на тенте обычно провозили из города стандартные продуктовые наборы для воздушных путешественников — непременную фасованную курицу, одноразовую посуду и весь остальной джентльменский набор аэросервиса. Проверив документы у разбитного, улыбчивого экспедитора, охрана пропустила транспорт на территорию аэропорта. Тут же к воротам подошла колонна топливозаправщиков, и никто из охранников не обратил внимания на то, что, проехав до ближайших строений, фургон повернул не направо, к складским помещениям, а налево — к летному полю.
Два человека в кабине остановившегося «КамАЗа» напряженно всматривались в стоящие рядком самолеты.
— Вот «Боинг», — сказал экспедитор, курносый, конопатый парень лет двадцати пяти.
— А, он пустой, — отмахнулся шофер. Крючковатый нос, темные глаза и сросшиеся на переносице брови выдавали его кавказское происхождение. Он был гораздо старше своего спутника, из-под черной, вязаной шапочки виднелись седые волосы.
— А этот вот? — не унимался экспедитор.
— Это А-310, тоже пустой. Шайтан, как не везет!
— Смотри, вон какой-то на буксире тащат, этот точно с пассажирами, — водитель ткнул пальцем на буксируемый с рулежки ТУ-154.
— Зачем, нам нужен «Боинг» полный иностранцев. Пойми, Андрюша, наши ценятся куда меньше.
Говоря это, кавказец нервно оглядывался по сторонам. Когда к самолету подали трап, по кабине «КамАЗа» постучали чем-то железным. Открыв дверцу, водитель увидел невысокого мужчину лет пятидесяти в синей форменной шапке и потертой летной куртке, без знаков различия, но с мобильной рацией в руке.
— Какого хрена ты торчишь со своей фурой на летном поле? — строго обратился он к водителю.
— Продукты привез, — сказал кавказец, поверх его головы оглядываясь по сторонам.
— Что ты мне мозги компосируешь, какие продукты?! Я двадцать пять лет здесь работаю, будто я не знаю, какие машины привозят к самолетам продукты! — взорвался местный старожил. Он щелкнул кнопкой переключателя рации и сказал в микрофон: — Виктор Николаевич, что тут делает на стоянке большегрузный "КамАЗ"…
Докончить фразу ему не дал спрыгнувший на бетон водитель фургона. Он коротко взмахнул рукой, и холодное лезвие ножа плотно вошло под левую лопатку до самого сердца.
— Давай, черт с ним, берем этот ТУ! — крикнул своему напарнику убийца, вытаскивая из-под сиденья автомат.
Экспедитор тем временем рванулся назад. Открыв массивные двери фургона, он выпустил на волю еще троих человек с оружием в руках. Лица всех закрывали трикотажные маски. Шофер в это время также натянул маску с прорезями для глаз, пятым в компании стал вооружившийся автоматом экспедитор.
— Быстро! — скомандовал бывший шофер, и вся группа бегом рванула к выбранному самолету. А там уже началась выгрузка пассажиров. Первые человек десять спустились на землю и направились к поданному автобусу.
Две автоматные очереди над головой заставили упасть на ступеньки всех, кто находился на трапе. Пробираясь наверх, налетчики беспощадно топтали тела лежащих. Мужчину, не вовремя поднявшегося и загородившего им путь, они просто выкинули с трапа. Тот еще с криком летел вниз, а первый из террористов уже ворвался в салон.
— Назад! — заорал он, выхватил из-за пояса «Узи» и дал очередь холостыми патронами над головами столпившихся в проходе пассажиров. Первые из них просто попадали на пол, другие, что подальше, начали шарахаться в разные стороны, стараясь забиться между кресел. Женский истошный визг болезненно полоснул по взвинченным нервам угонщиков. А сзади, из второго салона, все напирала толпа, стремившаяся покинуть опостылевший самолет и не понимавшая причин задержки. Все тот же боевик с руганью прошелся вдоль всего самолета и для наведения порядка дал еще одну холостую очередь во втором салоне. Пока он «работал» с пассажирами, двое террористов подошли к кабине самолета. К их удивлению дверь в кабину оказалась открытой. Экипаж по своему обыкновению уже покинул самолет, но в кабине задержался бортинженер, исправлявший мелкую погрешность одного из многочисленных приборов. Увидев в дверном проеме черные маски, он попятился назад и едва не упал, уткнувшись в кресло первого пилота.
— Спокойно, парень, — сказал один из террористов, стаскивая с себя маску. — Ты кто?
— Я… я бортинженер.
— Как машина?
— В норме.
Оттеснив летуна в сторону, угонщик устроился на место первого пилота и с видимой жадностью уставился на панель управления.
— Наконец-то, — сказал он, любовно поглаживая штурвал, — на этой штуке я улечу куда угодно.
На вид ему можно было дать лет сорок пять, может чуть больше. Темно-русые, с сильной проседью, волосы, голубые глаза. Бывшего пилота можно было назвать даже красивым, если бы не большой шрам над левой бровью. Быстро и четко он оживил все многочисленные приборы самолета и удовлетворенно кивнул головой:
— Все в норме, только топлива нет.
— Давай, вызывай башню, обрадуй их, — приказал его напарник, кавказец-водитель.
Через пятнадцать минут о захвате самолета знали уже на самом высоком уровне. В Шереметьево на вертолете прилетел новый министр внутренних дел Анатолий Ильич Малахов. Новый министр вышел из недр ФСБ, по званию был полковник. Невысокий, полноватый, с чуть одутловатым лицом, смотревшийся старше своих сорока пяти лет, он выглядел сейчас собранным и сосредоточенным.
— Что за рейс? — с ходу спросил он встречающих его лиц.
— Чартерный, из Англии. В основном сотрудники филиалов закрывшихся фирм.
— Что требуют угонщики?
— Десять миллионов долларов и полный бак топлива.
— Сколько человек на борту?
— Шестьдесят два.
— А террористов?
— Примерно пятеро.
— Примерно?
— Да, свидетели расходятся в показаниях. Для всех них это было шоком.
— Оружие?
— Как минимум три АКМ, два «Узи», пистолеты, гранаты. У одного из них к тому же за спиной был большой рюкзак. Угонщики утверждают, что заминировали самолет.
— Что еще известно о них?
— Судя по голосу, говоривший — кавказец. Как говорит охрана, водитель фургона в самом деле походил на горца, а вот второй, экспедитор, явный славянин.
— Что там с этим фургоном, как они сумели попасть на территорию аэродрома?
— Представители фирмы «Лидо» признают, что это их фургон с плановыми поставками продуктов питания, но приметы работников фирмы не совпадают с приметами террористов.
— Значит, подменили где-то по дороге, — решил Малахов. — Пусть тщательно обыщут все лесопосадки от Москвы до Шереметьева. Давайте-ка послушаем запись.
Прослушав короткую речь главаря угонщиков министр хмыкнул:
— М-да. В самом деле кавказец, характерные интонации, русский обязательно бы где-нибудь сартикулировал не так. Дайте-ка я сам с ними поговорю.
Дежурный диспетчер потянулся к микрофону.
— Борт три два ноля десять, с вами будет говорить министр внутренних дел Малахов.
— Слушаю тебя, дарагой, — донеслось из динамика громкой связи. — Чем ты нас обрадуешь? Деньги уже привез?
— Нет, не привез. Хочу сделать вам встречное предложение. Вы сдаетесь, суд учтет добровольную явку с повинной и скостит вам срок.
Голос в динамике отрывисто засмеялся:
— Нет, дарагой, ты многого не понял. Нам пути обратно нет. Если вы без суда всех паханов порешили, то что будет с нами, а? Молчишь? Так что давай, вези доллары, заправляй самолет, на все даю два часа. А чтобы ты понял, что мы не шутим, посмотри в окно.
Малахов и все остальные подошли к огромному окну пункта управления полетов. До самолета было метров триста, не больше. Он стоял самый крайний, так что все и без биноклей видели, как открылась дверь, на пороге показался человек, одетый в светло-коричневый костюм. Малахову показалось, что он упирается, не хочет выходить из самолета. Выстрел был не слышен, но тело заложника дернулось и скатилось вниз по трапу.