Баламут (СИ)

— Тем и живёшь? — спросил княжич.
Баламут кивнул.
— В целом да. Где кому уверенности прибавить, что страшных монстров за навозной ямой не прячется. Кого убедить, что на тракте его феникс в небо не утащит. Предварительно убедив в обратном, разумеется. А между делом можно о подвигах своих боевых рассказать в том или другом кабаке, получить за это кружечку пива, или кусочек курочки жареной. Жаловаться не приходится. Только, понятное дело, в одних и тех же местах лучше часто не показываться. У некоторых потом вопросы возникают нехорошие.
Княжич рассмеялся.
— Могу только представить. Ну же, расскажи.
— Не, повесишь ты меня потом на первой осине, знаю я вашу княжью милость.
— Да хватит тебе. С тобой я уже всё понял и всё тебе простил. Считай, все прегрешения в княжестве Псковском отпустил я тебе. За спасение своё от стрыги, за то, что вернулся. Хотя нет, вот княжну спасём, тогда точно прощу, а пока ещё подумаю.
Баламут склонил голову в шутливом поклоне.
— Благодарю покорно за такую щедрость. Из меня слезу почти выбило. Того и гляди разрыдаюсь у вас на плече, княжий сын, соколик мой милостивый.
Дурное настроение Алексея окончательно развеялось.
— Давай, — повторил он, — расскажи чего из своих приключений. Скоротаем вечер, ехать сегодня куда-то уже всё равно не получится. Кони только ноги в темноте поломают.
Баламут хмыкнул и задумчиво потёр шрам.
— Ладно, сказал он наконец. — Случилась как-то раз со мной такая история. Плутал я между деревнями и предместьями в поисках, где едой перебиться и ночлегом тёплым, да всё мимо. Не верили местные в мои рассказы о жутких тварей, что вокруг обитают. Странно, обычно-то долго объясняться не приходилось, а тут такое. Уже желудок к спине прилипать начал, хоть на охоту иди. Ну, что делать. Пошёл я на хитрость. Зашёл я в город один и говорю, так мол и так, горожане добрые, повадился в соседней деревне, Нижние Камушки, монстр злой обитаться, о шести ногах. Ходит по ночам, скот ворует. Того и гляди на людей нападать начнёт, надо прибить его. Я готов взяться, за плату малую. Меня только на смех подняли. Дескать, где это видано, чтобы волки на шести лапах бегали. А других тварей, что скот воруют, на белом свете не водится. Я плечами пожал и ушёл. Но сам бродягу одного сыскал, да за обещание пирога с зайчатиной, разъяснил, что сделать надо. Пришёл он после моего в город и говорит. Якобы он из Нижних Камушков, тревожно всё и неспокойно там. Скот пропадает, а из всех следов что есть, только отпечатки шести когтистых лап на земле. Народ всполошился, по всем углам шептаться начал и двери на ночь заколачивать. А я на следующий день пришёл на базарную площадь и молча из мешка шесть отрубленных лап вывалил. Купил у лесника за две копейки, те, что покрупнее были. Вот это был эффект, что надо, я тебе скажу. Три дня меня потом кормили и поили, нарадоваться на меня не могли, на улицах подбегали, деньги в карманы совали.
Княжич засмеялся.
— Вздёрнуть бы тебя, конечно, надо за такое, — сказал он. — Но уж раз простил за былые прегрешения, так простил.
Баламут изобразил, будто утирает слёзы.
— Благодарю покорно. Но смех-смехом, а решать надо. Как нам княжну искать? С чего начать? Куда пойти, куда податься. Есть идеи?
— Нет.
— И у меня нет.
— Что же будем делать? — спросил Алексей.
— Вот бы узнать, — Баламут пожал плечами.
— Давай думать, — княжич подпёр лоб кулаком.
— Я как-то раз пробовал, мне не понравилось, — ответил Баламут, ковыряя грязь под ногтями кончиком ножа. — Каждому своё, я считаю. Кто-то умеет думать. Кто-то умеет пахать землю или сражаться. Кто-то невероятно красив и обаятелен. Я выбрал последнее и пока не жалею.
— Ты меня только отвлекаешь.
— Не отвлекаю, а подсказываю. Как гласит народная мудрость — если боги не даровали тебе мозгов, поищи того, кому повезло больше.
— Это что ещё значит?
— Говорю, нужно обратиться за советом к кому-нибудь мудрому. Есть подходящие люди на примете?
Алексей присел поудобнее, ожесточённо почесал макушку.
 
— Живёт неподалёку один мудрец, — наконец сказал он. — Ему лет сто, а может и все двести. Или того больше. Отец говорил, что когда он был мальцом, тот уже был древним стариком. С тех пор, почитай, ещё зим двадцать минуло.
— Ты уверен, что дедуля жив ещё? — спросил Баламут. — Мы не потратим время, чтобы навестить высохший скелет, который расклевали птицы?
— Нет, не уверен, — честно ответил Алексей. — Но мудрец, может, ровесник мироздания. Может, ему тысяча лет, он ещё нас всех переживёт.
— Хм, — сказал Баламут, — возраст ещё не всегда признак великого ума. Ты вот хоть до ста лет доживи, так и останешься балбесом, игривым, как щенок, помяни моё слово.
Алексей вспыхнул, поднялся, схватился за рукоятку меча. Баламут ехидно засмеялся и сделал шаг назад, поднимая руки.
— Шучу, княжич, шучу. Хотел просто обстановку нашу сделать повеселее, а то ты глядишь на мир, как висельник с помоста.
Алексей что-то пробурчал себе под нос, но успокоился и уселся обратно на камень.
— Ты лучше скажи, — спросил Баламут, — что этот твой мудрец намудрил в своей жизни такого, чтобы к нему за советом обращаться?
— Чего не знаю, того не знаю, — честно признался княжич. — Только все о нем говорят, как о великом мудреце, а народ врать не будет.
Баламут покачал головой.
— Зная, сколько моего собственного вранья ты охотно съел за последнее время, у меня есть сомнения, по поводу твоего умения разбираться во лжи.
— Народ говорит, что он мудрец, — упёрся Алексей.
— А ещё народ говорит, что дьявол принимает образ чёрного петуха, бегает по деревням и коз топчет. Меньше верь всему, что слышишь, княжич, целее будешь.
— Ты мне что, не веришь? — возмутился княжич.
— Доверяю тебе, как самому себе. Но сам себе я вообще не доверяю.
— Это древний мудрец, которому, может, целая сотня лет! Тысяча лет, даже! Такие люди, как он, точно разбираются в том, как нам княжну сыскать.
— Подходяще, — сказал Баламут, — древний пень, выживший из ума ещё во времена библейского потопа. То, что надо. Ладно, пускай, далеко он живёт-то, сколько ехать до него.
— не знаю я, где он живёт. Где-то тут, неподалёку, наверняка. Встретим кого-нибудь в пути и дорогу спросим.
Баламут хохотнул.
— Вот это план надёжный, я понимаю. Найдем не знаем кого, незнамо где.
— Если у тебя есть кто-то другой на уме, так не тяни кота за хвост, сразу выкладывай.
— Тут ты меня переиграл, конечно. Крыть нечем. В конце-концов, что мы теряем? Спи, давай, а завтра с утра седлаем коней, поскачем искать этого старикашку.
  
Глава 10 Милая старушка
 
Всю дорогу, пока они кружили по лесу в поисках мудрого старца, Баламут только и делал, что ныл и стонал, как у него всё ноет и болит, как затекли руки и спина, клял самого себя на чём свет стоит, что решил продолжать их авантюру.
— Я устал не меньше твоего, — сказал княжич, втайне гордясь собой, — только вот не жалуюсь.
— А я жалуюсь, жаловался, и буду жаловаться, — сказал Баламут. — Это помогает мне примиряться с унылой реальностью. Вот поныл немножечко, пожаловался, поворчал, поплакал, и дальше дела делаешь. И так жить оно гораздо приятнее. Ты вот неправильно поступаешь, всё в себе копишь. Смотри, накопится до краёв, лопнет оно тебя изнутри, как надутый бычий пузырь.
— Сам ты бычий пузырь, — отмахнулся от него Алексей. — Давай гляди в оба, может, увидим примету какую важную.
— Какую же это? — спросил Баламут. — Разве что белка разумная нам поможет, за умеренную плату орехами.
— Умеренная плата орехами, это как раз то, чем я собирался за твою помощь расплатиться. Как говорится, по потугам и награда.
Не успел Баламут как следует возмутиться такой наглости, как деревья перед ними расступились. Юноши оказались у поляны, в центре которой стояла большая крепкая изба. Стены сплошь увиты плющом и яркими цветами, ставенки украшены резными петушками, из трубы вьётся тонкая струйка дыма. Перед крыльцом сидела старушка в платке. Она щёлкала спицами, набирая петли для длинного чулка, и напевала себе что-то под нос. Круглая, с румяными щеками и озорной улыбкой, светившейся в васильково-голубых глазах. Увидев гостей, бабуля отложила вязанье в сторону, поднялась и приветственно помахала им.