Право на счастье

Многих я, конечно, не знала и тогда, когда жила в Отшельниках. Все мое общение с местным населением ограничивалось Гердой, она позволила мне общаться только с Дарией, и то строго-настрого запретила говорить ей правду о том, кто я такая. Время от времени я все же сбегала из дома, носилась по лесу, ходила в гости к Дарии, плескалась в реке, пока на горизонте не появлялась “банда” мальчишек, главным в которой был Зафар.
При воспоминании о том, как в меня первый раз прилетел мелкий камень, брошенный его рукой, свело зубы. Захотелось отказать ему в помощи или испортить лекарство, но ни того, ни другого я не сделаю. Нам нужны продукты, и совсем неважно, кто и за что их принесет. Заработать в этой деревне я могла только целительством, и очень надеялась, что людям лечение все еще нужно, как и раньше.
Солнце поднялось еще выше. Стрелка стареньких настенных часов показывала семь утра, и я все же разбудила дочку. Сонная Вероника молча умылась, забралась на стул и подвинула к себе тарелку с уже остывшим картофелем. Дочь привыкла питаться сытно, и я ожидала, что вареные овощи на завтрак ей не придутся по вкусу, но она съела их, пусть и без удовольствия. Каким бы плохим и невнимательным не был Савар, но денег на продукты давал всегда, хотя бы потому, что сам он любил поесть вкусно и много.
– Мне скучно, – вздохнула Вероника, запивая завтрак водой. – Можно мне погулять по деревне, может, встречу других детей?
Тарелки я не стала мыть слишком тщательно, чтобы сэкономить воду, только чуть-чуть сполоснула и поставила в шкаф.
– Сегодня у нас с тобой экскурсионная программа по лесу, – порадовала я ребенка. – Нужно собрать кое-какие травы, а ты мне поможешь. Согласна? Потом сходим за водой и немного уберем дом.
Вероника улыбнулась. В лесу она никогда еще не была, не считая того, что вчера мы проезжали через него.
Поход в лес все же ненадолго пришлось отложить. Я помогала дочери одеться, когда через окно увидела спешащую к нашему дому соседку. Женщина едва ли не бежала, а за ней торопился тощий мальчишка лет восьми. В какой-то момент ребенок споткнулся о травяную кочку и грохнулся плашмя, получил за это подзатыльник широкой ладошкой и был отправлен домой.
 
ГЛАВА 5
 
Грузная соседка, чьего имени я не помнила, в отличие от лица, которое ничуть не изменилось за последние восемь лет, с разбегу запрыгнула на крыльцо, едва его не проломив.
– Аленка, выросла-то как! – в восхищении женщина распростерла руки мне навстречу, а заметив, что я не проявляю никакой радости от ее появления, воскликнула. – Ну, тетя Клара же, ну! Забыла уже что ль?
Я ловко увернулась от ее руки, когда она попыталась схватить меня за щеку, как в детстве, и улыбнулась. Клара, точно. И как могла забыть?
– Я так понимаю, уже вся деревня в курсе моего возвращения?
– Еще не вся, – Клара отпихнула меня тяжелой рукой и вошла в дом. Ей не нужно было приглашение, она вообще не понимала, зачем к соседям в дома нужно стучать, прежде чем войти. – Но я-то как услышала, сразу и побежала. Ох, Аленка! Помню тебя вот такусенькой, маленькой, худющей, а сейчас ты погляди-ка! Волосищи… Где волосищи-то? Подстриглась?
– Пришлось, – кивнула я, поморщившись. Потеря волос для меня была морально болезненной, Савару не нравились длинные “лохмы”, как он их называл, и заставил меня укоротить роскошные локоны. Сейчас они, конечно, уже отросли, но все равно были едва длиннее лопаток.
Пока Клара по-хозяйски осматривала дом, возмущалась загрязненности, чихала от пыли и вспоминала Герду с ее излишней любовью к чистоте, из кухни выглянула Вероника.
– Батюшки! – Клара испуганно дернулась ко мне, а потом, прищурившись, глянула на мою дочку. – Ребенок! Не мой ли?.. Ой, нет. Я было уж подумала, из моих кто прибежал.
Не успела я удивиться и хоть что-то спросить, соседка объяснила:
– Вот будет у тебя тринадцать детей, поймешь!
– Тринадцать? – я присвистнула. – Я помню только пятерых…
– Да окстись, Аленка, ты чего? Еще при тебе у меня было уж три дочки, да четыре сыночка. А тебя поди как долго не было тут, восемь лет уж прошло, так я еще нарожала. Кстати, – Клара, будто спохватившись, обернулась ко мне, и по ее взгляду сразу стало ясно – будет что-то просить. – Я к тебе чего так торопилась-то… Бабка-то твоя полгода назад померла, а я тогда была беременна Ашенькой. Разродилась прямо перед ее смертью. Ну пока похороны, пока проводы, пока малыш мой от титьки оторвался, я и не думала… Аленка, помоги, а?
 
По моим вмиг взлетевшим бровям соседка поняла, что лично я ничего не поняла.
– Ну не могу я забеременеть уже месяца три как! Это разве дело? Все мои детки появлялись в животе уже через пару месяцев после родов, а тут никак, и все. Была бы жива Герда, я б к ней обратилась, но ее ведь нет уже.
– Тринадцать деток? – переспросила я, хотя точно помнила названное ею количество. – Последний родился полгода назад?
Клара закивала, из-под светлой косынки выбилась темная прядь. В серых глазах читалась скорбь и надежда, грустно поджатые губы не позволяли мне спросить, зачем Кларе четырнадцатый ребенок так скоро. Но чужие предпочтения меня не волновали, волновало другое – почему все вдруг решили, что я могу помочь?
– Герда ведь была целительницей, – аккуратно заметила я. – Не я, а Герда. И она умерла.
– Ой, – женщина замахала руками. – Все прекрасно понимают, зачем тебя бабка оставила, когда нашла. Думаешь, просто сжалилась? Да как бы не так. Эта старуха и голодного котенка на порог не пустит, не то что чужого ребенка. Герда должна была передать свои знания девочке, а тут ты. Ну, конечно же, все прекрасно понимают, что ты и есть ее… как это… эм…
– Преемница? – подсказала я.
– Точно, она самая! Так ты поможешь мне?
Вероника ретировалась на кухню, но напоследок тяжело вздохнула. Я обещала ей прогулку по лесу, а сама болтаю с соседкой.
– Ладно, помогу, – согласилась я, не столько ради продуктов, сколько ради того, чтобы уже спровадить женщину. – Но не просто так! Мы только приехали, и так получилось, что у нас ни денег, ни каких-то вещей. Плату пока беру продуктами.
– Да откуда у меня лишняя еда-то? – в отчаянии воскликнула женщина. – Я же говорю, тринадцать деток, малыши совсем почти все! Нам самим-то пропитания не хватает.
Отказать ей я уже не могла. Клара снова чихнула, с отвращением осмотрела грязный пол и уходить не собиралась.
– Пошли ко мне Есю и Лельку, пусть помогут в доме убраться, – предложила я. – За услугу и охапку поленьев сделаю тебе и твоему мужу отвар. Он ведь все еще занимается заготовкой дров для деревни?
– Детей-то я пошлю и дров передам, вот только отвар мужу не нужен. Он пить его не будет, что ты!
– А должен, если ты хочешь забеременеть. Сомневаюсь, что у вас дети без его участия появляются. У мужа все в порядке с… тем самым?
Клара вспыхнула, и, наверное, забыв, что я давно выросла, возмутилась:
– Ты что такое говоришь? Тьфу, похабство какое!
– Клара! – мне тоже пришлось говорить громче. – Ты пришла ко мне за помощью, как к целительнице. И мне уже давно не десять и даже не восемнадцать, как ты могла заметить.
Женщина замялась, краска с ее лица ушла, но взгляд забегал по стенам.
– Не все у него в порядке… Да и не в этом дело! Он всегда таким был, понимаешь? Вялый какой-то, небольшой…
Тут пришла моя очередь краснеть. В надежде, что Вероника ничего не слышит, я заглянула на кухню. Дочка сидела на подоконнике и играла с Заплаточкой, и до взрослых разговоров ей не было никакого дела.
– Ему нужно выпить отвар для профилактики, – объяснила я. – Может быть, ты не можешь забеременеть не по своим каким-то причинам.
– Да не будет он пить!
– Скажи, что это чай такой.
– У нас чая в деревне нет, – покачала головой соседка. – Деньги когда появляются, то стараемся купить что-то полезное, а не эти все ненужные излишества. Да и в Бирцан ходить далеко, редко муж мой туда выбирается.