Неспортивное поведение (СИ)

Я пронеслась мимо него.
— Так что в принципе мне не нужно быть осторожной до тех пор, пока ты не «перекусишь»?
— Э-э. — Он выхватил сумку из моей руки и нажал кнопку лифта. — Я бы сказал, это будет больше похоже на пир.
У меня горели уши.
— Извини, друг, ресторан закрыт. — Я сжала ноги, чтобы это доказать, и заметила, что Миллер окинул меня взглядом, его губы искривились в улыбке, словно он знал, что именно со мной делал.
— Посмотрим.
— Что случилось вчера вечером? Что насчет нашего разговора о том, чтобы оставаться друзьями?
— Выборочная потеря памяти. — Он повел меня в лифт. Его большая рука закрывала половину моей спины, по крайней мере, именно так это ощущалось.
Я повела плечами, чтобы избавиться от его прикосновения, и прилипла к дальней стене.
— Хорошо, что я до сих пор помню разговор.
Хмыканье было его единственным ответом.
Меня омыла еще одна волна головокружения.
Я схватилась за перила.
И вдруг Миллер оказался передо мной, его ладони обхватили мое лицо, глаза безумно сверкали.
— Что это было?
Я выпрямилась.
— А? Что?
Он не купился, его губы сжались в твердую линию.
— Ты точно знаешь, о чем я говорю. Ты споткнулась на ровном месте, словно вот-вот упадешь в обморок.
Я выдавила улыбку, которой не чувствовала, и пожала плечами.
— Я устала, вчера вечером спала на диване с бегемотом и чуть не задохнулась.
— Херня. — Миллер прижал ладони по обе стороны от моего тела, пришпиливая меня к стене. — Ты хорошо спала, хочешь знать, откуда я знаю?
Возможно, нет. Я сглотнула. И покачала головой.
— Дерьмово. — Лифт остановился. Миллер не сдвинулся с места. — Я знаю тебя, Кинс. Знаю твою кожу, запах, я остро осознаю каждое твое движение, даже во сне, видел, как ты снимала лифчик, чувствовал, как ты прижимаешься ко мне своей подтянутой попкой, когда ты думала, что я сплю — я тебя знаю. И это не ты… поэтому собираюсь спросить снова. Что происходит?
Я была слишком ошеломлена, чтобы ответить.
К счастью двери открылись, и начали входить люди.
— Мы не закончили, — пробормотал Миллер, хватая меня за руку и выводя нас из лифта в вестибюль дома.
Меня спасли любопытные взгляды людей вокруг нас, и когда мы добрались до примыкающего гаража, я поняла, что Миллер все узнает — это лишь вопрос времени.
Не потому, что я собиралась что-то рассказать.
А потому, что он знал меня.
Он все видел.
И если у меня продолжатся головокружения, как было недавно, он либо выбьет правду из Джекса, либо просто заставит меня пойти к доктору.
Не то чтобы это имело значение.
Я была здорова.
Совершенно здорова.
Мой же отец, с другой стороны…
Сегодня четверг. Я смогу увидеть его завтра.
Я схватилась за это обещание, словно от этого зависела моя жизнь.
Все будет хорошо, мне просто нужно заставить себя поверить в это.
ГЛАВА 10
МИЛЛЕР
— Он буквально висел на телефоне последние полчаса. — Санчес кивнул головой в направлении Джекса. — Чувак, знаю, это звучит безумно, но думаю… думаю, Джекс пишет смс-ки.
— Это определенно что-то вроде Армагеддона вселенских масштабов, — согласился я, закончив с поднятием штанги и спрыгнув со скамейки, освобождая место для Санчеса. — Он даже не закончил подъем.
— Джекс, — просипел Санчес, поднимая штангу со стойки, — не останавливается из-за всякого дерьма, ты же видел, как он тренируется. Словно его преследуют гребаные поедающие плоть зомби.
— Еще два. — Я на всякий случай подсунул руку под штангу. — Наверное, нам стоит украсть его телефон.
— Похоже, когда мы поднимаем штангу, мужик, то думаем одинаково, потому что я только что пытался найти способ взломать его пароль.
— День рождения.
Санчес закончил упражнение и схватил полотенце.
— Черт, мужик, это же Джекс. Ты действительно думаешь, что у него все еще день рождения в качестве пароля? Он не такой ленивый, как мы. — Мы оба посмотрели за спины, где в добрых трех метрах от нас стоял наш друг.
Джекс опустил телефон и улыбнулся.
— Он только что… — Санчес шлепнул меня полотенцем. — Он улыбнулся? Глядя на телефон? Ты это видел?
 
Я не мог поверить своим глазам. Джекс Ромонов писал сообщения какой-то цыпочке, и судя по выражению его лица, чертовски горячей цыпочке.
— Джекс! — позвал я. — Ты будешь заниматься?
— Ох. — Он закашлял в ладонь, положил свой телефон на пол, и медленно пошел ко мне. — Прости, просто я писал смс.
— Кому? — Улыбка Санчеса превратилась в ухмылку.
Джекс нахмурился и лег на скамейку, а я приготовился его страховать.
— Как насчет: это не твое чертово дело?
Джекс поднял штангу со скамейки и начал серию поднятий. Когда он сделал последнее, подошел Санчес и нажал на штангу, практически прижимая ее к груди Джекса.
Джекс застонал, пытаясь ее отпихнуть.
— Какого черта, чувак? — заорал он, его руки тряслись. — Ты пытаешься меня убить?
— Посмотрим, — усмехнулся Санчес. — Кому ты писал?
— Здесь два по двадцать, ты, засранец! — прошипел Джекс, его лицо покраснело.
Санчес присвистнул.
— Вау, мужик, я не знал. Это действительно тяжело. Не так ли, Миллер?
Я кашлянул со смешком.
— Определенно.
— Просто скажи нам, кому ты писал, и я сниму штангу.
— Это, это… — Джекс попытался пнуть Санчеса ногами, потерпел неудачу, сдался и хмуро на него посмотрел. — Я скажу ребятам из линии защиты, чтобы на следующей неделе они вас обоих вырубили, применяя любые способы.
Санчес зевнул.
Я вздохнул.
— Кто это?
— Ребята, вы что делаете? — закричала Кинси, подбегая к секции поднятия тяжестей с Эмерсон на хвосте. — Прекратите! Вы можете его убить! Здесь, по крайней мере, два по двадцать пять. Вы же знаете, что его максимум — всего лишь пятьдесят!
— С ним все в порядке. — Санчес надавил сильнее. — Плюс руки Миллера прямо под штангой, так что она никуда не денется, пока Джекс не скажет, кому писал смс.
— Какого хрена? Это, что, средняя школа? — Джекс закатил глаза.
— Писал смс? — глаза Кинс загорелись, и через несколько секунд она была рядом со мной. — Ты писал смс?
— Я постоянно пишу смс! — заорал Джекс.
Парень чересчур сильно напрягался из-за нескольких сообщений. Я бы поспорил на весь мой контракт, что он писал девушке. И просто хотел узнать, какой.
Эмерсон ухмыльнулась, стоя рядом с Кинси.
— Может, нам стоит просто взять его телефон и посмотреть?
— Неси его сюда. — Кинс протянула ей руку.
— Кинс, — голос Джекса был умоляющим. — Не смей.
— Ты запер меня в шкафу во время школьного бала, — сказала Кинси. Эмерсон с хлопком положила телефон в ее руку. — Я посмею в любое чертовое время, когда захочу.
— Поверить не могу в это дерьмо, — пробормотал Джекс.
— Серьезно? — Я посмотрел на Кинс. — Ты знаешь пароль каждого?
— Это ее дар, — вздохнула Эмерсон. — Она хакнула меня в считанные секунды. Не знаю, как она это делает.
— Это чертовски сильно бесит! — заорал Джекс, отбиваясь от Санчеса, который все еще громко смеялся.
Кинс быстро ввела пароль.
— Не может быть! — охнула она.
— Что! — воскликнули все мы, почти забыв про Джекса, пока он не заорал.
Санчес поднял штангу и положил ее на стойку, а затем подошел к Кинс. Мы столпились вокруг нее, как дети, которые сплетничали от нечего делать, в то время как Джекс то матерился, как матрос, то кричал, то сбрасывал на пол полотенца.
— Харли. — Кинс быстро спрятала телефон. — Эх, брат, я не думала, что в тебе это есть. Я имею в виду, что дала ей твой номер, потому что она сказала, что хочет извиниться, но это…
Ее улыбка была широкой, полной надежды. Боже, как же прекрасна она была, когда улыбалась.
Я заблокировал свои чувства.
Одно дело было вожделеть ее, желать ее. И совсем другое — хотеть большего… думать о том, что что-то большее было возможно после всего дерьма, которое произошло в прошлом году. Я был слишком измотан, чтобы быть кем-то большим, чем ее другом, хотя последние двенадцать часов мои действия и слова были полной противоположностью обещанию, которое дал сам себе.