Гримстоун (ЛП)

— Почему ты так отчаянно хочешь избавиться от меня?
Челюсть Джуда так напряжена, что слова выходят натянутыми и отрывистыми. Его грудь поднимается и опускается короткими толчками. Его светлые волосы растрепаны больше, чем обычно, они свисают на лицо, как будто он дергал их, просматривая почту.
Я действительно расстроила его, и чувствую себя дерьмово из-за этого. Я хотела подбодрить его, а не усугублять ситуацию.
— Я не пытаюсь избавиться от тебя, Джуд. Я буду безумно скучать по тебе, когда ты…
— Тогда почему ты всегда настаиваешь на этом? — перебивает он, широко размахивая руками, так что одна из них ударяется о подвесной светильник над столом, заставляя его раскачиваться взад-вперед. — Ты постоянно поднимаешь эту тему, давишь на меня, ведешь себя так, будто у меня есть выбор, но, черт возьми, выбора нет!
Кухня кажется крошечной, вызывающей клаустрофобию и слишком жаркой. Но я не могу отступить, только не в этом.
— Потому что я хочу для тебя чего-то лучшего, Джуд! Я не хочу, чтобы ты в конечном итоге стал нищим неудачником… — я сглатываю. — Как я.
Я вздрагиваю при виде нашей грязной, обшарпанной кухни. Я еще ничего здесь не ремонтировала, кроме как разбила старую плитку. Пол пахнет плесенью из переполненной раковины. Наш холодильник почти пуст. Остальная почта на столе — неоплаченные счета.
— Это не то, чего я хочу для тебя, — говорю я Джуду. — Это ненадолго.
— Мы не останемся без гроша, как только продадим это место, — утверждает он, игнорируя кухню. — Тогда мы сможем переехать, куда захотим.
Я делаю несколько медленных вдохов, понижая голос до более спокойного уровня.
— Я надеюсь, что мы заработаем на этом, Джуд, но это не решит все наши проблемы навсегда. Тебе все равно нужно поступить в колледж и определиться с карьерой, а мне нужно найти следующее место для переезда. Может быть, где-нибудь поблизости, если все пройдет хорошо… Мне вроде как нравится Гримстоун, — я колеблюсь, но лучше выложить все сразу. Мне вообще не следовало скрывать это от него. — Плюс, э-э, я вроде как встречаюсь с нашим соседом...
— Что? — глаза Джуда сужаются.
— Дейн не убивал свою жену, — быстро говорю я. — Их отношения были довольно хреновыми, но вся история с убийством была преувеличена.
— О, ну, тогда все круто, — с отвращением говорит Джуд. — Я, блять, не могу тебе поверить, Реми.
— Он мне нравится, — я начинаю защищаться и знаю, что мое лицо покраснело. — Он не такой, как ты думаешь, и он тот, кто спас меня от тех парней в ночь Хэллоуина. Если бы Дейн не пришел…
— Он тот самый! — Джуд начинает что-то кричать, затем останавливает себя, возмущенно качая головой. — Значит, теперь он твой спаситель? — усмехается он. — Этот парень угрожает нам и вымогает деньги, ты думала, что он вломился в наш дом, он самый ненавистный человек в городе, но ты решила, что он идеальный парень. Чертовски типичная Реми — ты исполняешь все свои лучшие хиты.
Гнев и презрение на лице Джуда заставляют меня почувствовать себя на два дюйма выше.
Когда он говорит все это таким образом, это действительно звучит довольно глупо и безрассудно.
И он еще не закончил — Джуд тычет пальцем мне в лицо.
— Ты сошла с гребаных рельсов — ты была такой с тех пор, как мы сюда приехали. С тобой что-то не так, Реми, у тебя крыша поехала. Перестань пытаться исправить мою жизнь, когда твоя потерпела крушение.
Он запихивает письмо о принятии в остальную почту, отчего вся стопка слетает со стола и разлетается по полу. Затем он топает к задней двери.
Глава 33
Дейн
Теория Реми о шерифе имеет смысл. Он остановил ее, когда она приехала в город, нацелившись на нее практически с того момента, как она приехала сюда, и он не унимался, пока не заманил ее в парк в ночь Хэллоуина и почти преуспел в том, чтобы сделать ее жертвой мести Жнеца в этом году.
Я должен чувствовать облегчение, зная, что он лежит мертвый на столе в морге, и двое его приятелей тоже за решеткой.
 
Единственная проблема в том, что... ни Реми, ни я не помним, как нанесли ему удар ножом.
Конечно, она была пьяна, а я был в ярости от убийства. Я, конечно, хотел убить шерифа Шейна и любого другого, кто хоть пальцем тронул Реми. Возможно, я устроил блицкриг против него, или это сделала Реми, или кто-то из его приятелей, кто мог затаить обиду.
Но что-то не дает мне покоя, и около десяти часов вечера я ловлю себя на том, что подключаю камеру, которую спрятал внутри Блэклифа.
До сих пор от этого было мало толку, если не считать того, что мне нравится открывать приложение и поглядывать на Реми всякий раз, когда я по ней скучаю.
Я знаю, что это пиздец и неуместно. Вот почему я рад, что Реми тоже теперь знает об этом — мне действительно не нравится лгать ей. Но она не просила меня закрывать это. Потому что, странным образом, я думаю, ей нравится знать, что я наблюдаю за ней.
Ей нравится мое внимание. И она знает, что она в большей безопасности, когда я за ней присматриваю. Потому что я не позволю, чтобы с ней что-то случилось — нет, если я могу этому помочь.
Я единственный, кто может трахаться с Реми.
И я тот, кто защитит ее... от шерифа, от Гидеона и даже от нее самой, черт возьми.
Я начинаю думать, что это и есть настоящая опасность… в чем Реми не признается даже самой себе.
И, возможно, это настоящая причина, по которой я вообще установил эту камеру.
Чтобы доказать то, что я подозревал с самого начала…
Глава 34
Реми
Я готовлю нормальный ужин, надеясь, что Джуд вернется домой вовремя, чтобы присоединиться ко мне, но он игнорирует мои сообщения. В итоге я сажусь ужинать в одиночестве в официальной столовой, которая выглядит чертовски хорошо теперь, когда я заменила окна и полы, перекрасила стены и заново окрасила деревянную отделку.
Интересно, мог бы кто-нибудь отреставрировать старое пианино.
Наверное, это не стоит таких денег, но я не могла заставить себя вытащить эту штуку на улицу и разломать ее топором. Вот почему я вкатила его обратно в столовую, когда закончила заново отделывать полы, хотя древний «Гранд» весит столько же, сколько круизный лайнер, и, возможно, в нем водятся привидения.
Я касаюсь одной из клавиш. От одной единственной печальной, фальшивой ноты у меня по спине пробегают мурашки.
Если бы я разрубила пианино, мне не пришлось бы беспокоиться о том, что кто-то будет играть на нем по ночам.
Но я предпочла бы разгадать эту тайну, чем устранить ее.
Вот почему я установила камеру слежения на каминной полке, направив ее прямо на пианино.
Если это наш недавно умерший шериф вломился в мой дом, то эти клавиши будут молчать всю ночь напролет.
Но если нет... следующая сыгранная нота будет заснята на пленку.
После еды я трачу еще три часа на то, чтобы перестроить книжные полки в библиотеке. Я довольно хорошо разбираюсь в столярном деле, настолько, что подумываю о том, чтобы самой смастерить кухонные шкафы. Это сэкономило бы кучу денег, и я могла бы покрасить их в какой-нибудь модный цвет, хотя, возможно, мне стоит остановиться на чем-то более нейтральном…
Пока я обдумываю свои варианты, я слышу, как Джуд поднимается по лестнице.
— Эй! — я зову. — Я здесь!
Если он все еще злится на меня, он, вероятно, пройдет мимо в свою комнату.
Вместо этого он просовывает свою белокурую голову в дверной проем и осматривает полки.
— Выглядит неплохо.
— Спасибо, — говорю я, чувствуя смехотворное облегчение. Ненавижу, когда мы с Джудом ссоримся — ничто не кажется правильным, пока не разрешится. — И послушай, я действительно сожалею о том, что отправила эти заявления. Я не должна была делать это за твоей спиной.
— Все в порядке, — коротко говорит Джуд. — Ты права, мне пора побыть одному.