Гримстоун (ЛП)

— Может быть, мне следует загипнотизировать тебя.
Дейн издает глухой смешок.
— Помнишь, я говорил тебе, что однажды уже делал это?
Я киваю.
— Я сделал это сам с собой, загипнотизировал себя. Я сказал своему разуму больше ничего не чувствовать, держать все это запертым внутри. И я думал, что это сработало... пока не появился ты.
И снова я испытываю мучительное желание спросить Дейна, какое предположение он высказал мне, но напротив этого желания скрывается сильная паника, которую я не хочу исследовать, которую я даже не могу полностью признать.
Вместо этого я говорю:
— Эмоции нельзя изгнать. Их можно только засунуть внутрь, чтобы оно гноилось.
— А что происходит, когда оно гноится? — спрашивает Дейн.
— Это разъедает тебя изнутри.
Глава 23
Дейн
Когда Реми возвращается домой, мой дом кажется таким пустым, каким никогда не был раньше.
Если уж на то пошло, раньше он казался слишком переполненным — полным воспоминаний, полным настроения. Не только Лайла и Джеймс, но и мой призрак — призрак того, кем я был раньше. А иногда и призраки того, что могло бы быть. Я слышал, как мы смеялись, бегая по коридорам... Маленькие ножки, которых я на самом деле никогда не слышал, стучали по половицам, потому что у моего сына никогда не было возможности ползать, не говоря уже о том, чтобы ходить.
Иногда я делал все, что мог, чтобы подпитывать воспоминания, подпитывать свою безнадежную тоску.
А однажды я разбил все зеркала в доме.
В тот день я поклялся, что продам это место и уеду.
Но я так и не сделал этого, потому что мне было невыносимо покидать их.
И я знал, что заслужил эту пытку.
Возможно, я все еще заслуживаю.
Трахать туристок — это одно, но Реми — совсем другое. Она заставляет меня снова почувствовать счастье.
Кто сказал, что я могу чувствовать счастье? Кто сказал, что я прощен?
Определенно не Лайла.
Лайла будет таить обиду до судного дня и далее, я знаю это о ней, как знаю ее любимые песни и ее любимые хлопья.
Если я вернусь в спальню, она, возможно, будет ждать меня. В ярости из-за того, что я осмелился сделать в нашей старой постели.
Возможно, я подразумевал, что это будет экзорцизм. Крики Реми могли бы очистить дом.
Но я знаю правду… Лайла здесь, потому что я держу ее здесь.
Я не могу отпустить. Отпустить означает принять, простить… Ее здесь нет, чтобы отдать их мне, так что мне пришлось бы простить себя. А этого я никогда не сделаю.
Поэтому вместо этого, в прохладные, бледные часы раннего утра, я отправляюсь на прогулку в лес. Я иду не к дому Реми, а глубже в лес.
Я иду, пока не натыкаюсь на что-то странное... яму в земле. Возможно, семь футов в длину, четыре фута в глубину и примерно столько же в ширину. Земля свалена в кучу, и никого не видно в этом пустынном месте.
Я стою и смотрю на свежевскопанную землю и пустую черную дыру.
У меня уже довольно давно было подозрение, построенное на последовательности намеков, которые накапливались в моем мозгу.
Это все слухи и измышления, ничего, что я бы назвал фактическими доказательствами.
На самом деле, я могу быть просто категорически неправ... и я определенно не могу сказать Реми.
Но, может быть, я мог бы показать ей…
Я не хотел этого делать, но, думаю, возможно, пришло время.
Я лезу в карман и касаюсь ключа от Блэклифа, который Эрни дал мне шесть лет назад.
Глава 24
Реми
— Где ты была? — спрашивает Джуд, глядя на мои растрепанные волосы и припухшие губы.
— Э-э-э... Я ходила за пиццей с Томом, — я поднимаю почти пустую коробку. — Это действительно вкусно, хочешь последний кусочек?
Джуд морщится.
— Нет, пока у нас не будет микроволновки. Или, еще лучше, фритюрницы.
— Так было бы лучше, — говорю я, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.
Я не ожидала застать своего брата на кухне, когда вернулась домой в 2:00 ночи.
 
— Что ты делаешь так поздно?
— Я прибрался в мастерской, — говорит Джуд. — Я почти закончил.
— Вау, Джуд, спасибо тебе! — я действительно не была уверена, действительно ли он там что-то делал — я не видела особых доказательств. — Мне не терпится увидеть.
— Ну, пока не заходи, я хочу, чтобы это было сюрпризом.
— Я не буду.
— Как дела в остальной части дома?
— На удивление хорошо, Том сказал, что к завтрашнему дню у нас будет полная мощность.
— При условии, что он сможет отоспаться, чем бы вы там, черт возьми, ни занимались.
— Угу, — я не могу смотреть на Джуда, иначе он поймет, что я лгу.
Я ненавижу вводить в заблуждение своего брата, но он выйдет из себя, если узнает, что я встречалась с Дейном. Он на стороне Ронды, и я не уверена, как убедить его в обратном.
— Как ты думаешь, сколько еще пройдет времени, прежде чем мы сможем продать это место? — спрашивает Джуд, зевая и вставая из-за кухонного стола.
— Я не знаю, может быть, еще пару месяцев?
— Так долго?
— Это чертовски много работы! И в основном я делаю это сама.
Я не думаю, что мне нужно указывать на то, что, я почти закончила столовую, бальный зал, библиотеку и продвинулась в двух спальнях наверху, Джуд не закончил один жалкий сарай. Но, может быть, мне стоит сказать, если он собирается стать раздражительным.
Но он больше не вешает мне лапшу на уши, наверное, он слишком устал.
— Неважно, — говорит Джуд. — Спокойной ночи.
Я слушаю, как он поднимается по лестнице, а затем достаю свой ноутбук.
Я работала над его заявками в колледж.
Это кажется немного подлым или каким-то образом переходящим границы, но все, что я хочу сделать, это показать ему, что его примут. Я начинаю думать, что его удерживают нервы — его страх неудачи или смущения, если его отвергнут. Письмо о принятии может быть именно тем, что ему нужно, чтобы прийти в восторг.
Я провожу час, заполняя его информацию, пока мои веки не тяжелеют. Затем я отодвигаю ноутбук в сторону, довольная тем, что заполнила еще два.
Джуду не обязательно ходить ни в один из этих колледжей, но хорошо, что у него есть выбор.
Я тащу свою измученную задницу вверх по лестнице, чтобы поспать несколько часов, просто на случай, если Тому действительно удастся добраться до моего дома к полудню.
Если он вообще придет после этих проводов Дейна.
* * *
Том приезжает на удивление быстро, вероятно, потому, что за рулем Эмма. Она сигналит, улыбается и машет рукой, когда я выхожу во двор.
— Я принесла тебе маффины! — кричит она.
— Какие?
— Черничные!
Думаю, они с Джудом все еще в ссоре.
Ухмыляясь в ответ, я хватаю пакет с маффинами и съедаю один еще до того, как Том выходит из грузовика.
Он нервно оглядывается по сторонам, как будто думает, что Дейн может прятаться в кустах.
— Прости за прошлую ночь, — говорю я, пытаясь растопить лед.
— Это он должен извиниться! — перебивает Эмма. — Оставляю тебя наедине с этим психопатом.
Она бросает на кузена злобный взгляд.
Том излишне пристыжен.
— С ней все в порядке, — говорит он, защищаясь, как будто они оба думали, что был хороший шанс, что я закончу ночь в мешке для трупов.
— Дейн не такой, — говорю я им, задаваясь вопросом, как, черт возьми, я могу прояснить эту неразбериху.
Эмма качает головой, одаривая меня сочувственным взглядом.
— Реми, милая, ты не знаешь, какой он. Ты здесь всего месяц. Мы знаем его всю нашу жизнь. Он всегда был чертовски странным, и этот его брат почти такой же плохой — ты видела, что он сделал с Томом!
У Тома на самом деле есть несколько довольно впечатляющих синяков на шее. Я бы не хотела связываться с Атласом или Дейном, если честно.