Рози и Зверь по-соседству (ЛП)

Журнал Горячая сплетня
Я поправил галстук, пока лифт поднимался на третий этаж арены, к спортивным офисам.
Телефонный звонок тренера Перкинса был таким же резким, как и его выражение лица вчера, когда меня удалили с игры.
  
— Встреча в три. Не опаздывай.
В 14:55 я вышел из лифта, и мои ботинки громко заскрипели по светло-кремовому кафелю, пока я направлялся к кабинету тренера.
По воскресеньям здесь почти никто не работал, если только у нас не было матча, поэтому офис «Пикс» напоминал город-призрак. Обычно гудящий от голосов, звонков и звука работающей техники, сегодня он был наполнен тишиной. Открытые двери вели в пустые кабинеты с выключенным светом. Тишина давила.
Кроме, конечно, моих неудобных кожаных ботинок, громко возвещавших о моём приближении.
В животе неприятно скрутило. Я знал, что зашёл слишком далеко в тот момент, когда Брет и Гейдж оттащили меня от драки.
Небольшая стычка на льду могла бы закончиться штрафом, но она поднимала градус напряжения и заводила трибуны, подпитывая нашу игру.
Я не сразу осознал, что это переросло из стычки в полноценную драку — пока не вышел из того тумана, в котором оказался, когда игрок «Гризли» упомянул Шайло.
Челюсть сжалась. Может, я как раз недостаточно далеко зашёл.
Я постучал в дверь, костяшки рук саднили от удара о твёрдую деревянную поверхность.
Я был готов принять их гнев как взрослый. Не в первый раз меня отчитывает тренер и точно не в последний. А потом мы оба разойдёмся по своим делам. Тренер — к своей большой счастливой семье, а я — к избеганию своей.
— Сюда, — раздался голос тренера.
Я обернулся и увидел свет в конференц-зале. Тренер стоял на пороге с непроницаемым выражением лица, жестом приглашая меня внутрь.
Каждое место за столом было занято кем-то с официальным титулом. Майк Джакоби, генеральный менеджер команды, сидел во главе стола, а слева от него — командный юрист и специалист по связям с общественностью «Пикс». Мой агент, Гарри, присутствовал по видеосвязи.
Я нахмурился, глядя на Гарри. Было бы неплохо получить предупреждение о таком «засаде».
— Всё это из-за удаления с игры? — спросил я нарочито спокойно, усаживаясь рядом с тренером.
Пальцы нервно постукивали по столу, отражая ту ярость, что в последнее время постоянно кипела во мне, скрываясь под поверхностью.
— Нам нужно поговорить, — тренер сцепил пальцы в замок, его лицо было серьёзным, но не так, как обычно. Это был не привычный мне злой взгляд. Скорее, трагически серьёзный.
Моя нога начала подёргиваться так же нервно, как пальцы.
— Мисс Линкольн? — тренер жестом предложил специалисту по связям с общественностью начать.
Крисси Линкольн, как она настаивала, чтобы её называли, выглядела лет на двадцать пять. С её строгим кардиганом и тугим пучком она казалась куда более уместной в библиотеке, чем рядом с хоккейной ареной.
Она повернулась ко мне с нервным выражением лица за массивными очками.
— Спортивная медиа-компания угрожает подать в суд на «Пикс».
Я моргнул.
— За что?
Гретта, командный юрист, ответила своим безапелляционным тоном:
— Потому что вы напали на одного из их фотографов после игры с «Гризли». — Она мельком взглянула на планшет. — Это не только порча дорогостоящего имущества, но и нарушение контракта.
Подождите. Это было не из-за удаления с игры, а из-за камеры? Он же буквально сунул её мне в лицо! И после его вопроса о Шайло ему ещё повезло, что я не сделал чего-то похуже.
— Я даже пальцем его не тронул, — сквозь зубы выдавил я.
Гретта встретила мой яростный взгляд, даже не моргнув.
— Вы сорвали камеру с его шеи, и ремень оставил у него ожог на коже.
Я резко поднялся, сжимая кулаки.
— Вы это серьёзно?
— Сядь, — рявкнул тренер.
Годы криков тренеров на тренировках сделали своё дело, и я подчинился, даже если всё во мне кричало выбраться отсюда, бежать, пока в голове не останется только онемевший гул.
— Это бред…
— Мы ещё не закончили. — Тренер поднял обе брови и кивнул мисс Линкольн, давая ей слово.
Я стиснул челюсти.
Она включила ноутбук, и на экране за её спиной появился график.
— Твои продажи упали, Дилан. Никто не покупает твои майки. Более того, их массово возвращают. В интернете появилась петиция с требованием убрать тебя из команды. И… — Она замялась, словно ища поддержки у тренера, а потом снова повернулась ко мне. — Ты стал мемом.
— Мемом, — эхом повторил я.
Какая разница, если все меня ненавидят? Мне не нужны друзья. Мне не нужны фанаты. Я здесь, чтобы играть в хоккей. И, чёрт возьми, я хорош в этом.
На экране запустился видеоряд.
Я, выглядящий абсолютно неуравновешенным, разбиваю камеру о стену. На фоне были наложены книжные полки. Подпись:
«Когда автор убивает твоего любимого персонажа».
Я моргнул.
— И мне должно быть не всё равно, что какие-то книжные ботаники издеваются надо мной?
— Листайте дальше, — скомандовал тренер.
Тот же кадр с разными подписями:
«Когда дал ребёнку не ту кружку».
«Когда первым заговорил с подростком утром».
«Когда учитель объявил, что проект будет групповым».
Вновь и вновь моё лицо становилось символом необоснованной ярости.
— Это сейчас в тренде на всех видеоплатформах, — тихо добавила мисс Линкольн. — И вот этот мем только набирает обороты.
Она переключилась на следующий кадр, и у меня похолодело внутри.
Этот был другим. Этот ударил прямо в сердце.
На нём была группа подростков в экипировке «Пикс», жавшихся друг к другу в коридоре арены, пока я мрачно проходил мимо. От восторга до страха за секунды. Я их даже не заметил тогда.
Теперь видео сопровождалось изображением мрачного готического замка.
«Когда «Зверь» — это не просто прозвище, а то, кем ты стал».
Следующим кадром был фрагмент из самой популярной спортивной передачи. Двое комментаторов обсуждали ситуацию.
— Он позволяет тому, что происходит вне льда, влиять на его игру, — сказал один из них.
Второй, играя адвоката дьявола, заметил:
— Но это же нормально, правда? Мы люди, а не роботы.
— Может, и нормально. Но безопасно ли это? — возразил первый. — Посмотри на этих детей, дружище.
На экране снова показали тех самых подростков, переходящих от восторга к испугу, когда я прошёл мимо них.
— Хватит, — прорычал я.
Мисс Линкольн выключила планшет, и в комнате повисла тишина.
Тренер наклонился вперёд, голос разрезал напряжение, сгустившееся, как гроза:
— Мы волнуемся за тебя, Дилан.
— Не стоит, — я скрестил руки на груди и уставился прямо на стену.
Единственное, что удерживало меня в кресле, — это осознание, что их реакция на моё внезапное уход было бы ещё хуже. Тренер Перкинс, генеральный менеджер и юрист команды — все они были страстными фанатами и людьми, живущими хоккеем. Хоккей — моя жизнь. Я не мог поставить её под угрозу, просто хлопнув дверью и доказав их правоту.
Майк, генеральный менеджер, наклонился вперёд, его взгляд был суров.
— Дело не только в этих роликах и комментариях. «Пикс» и раньше справлялись с негативом в прессе, справимся и сейчас. Мисс Линкольн умеет творить чудеса и найдёт способ обернуть это в нашу пользу.
Мисс Линкольн нервно сглотнула и не подняла глаз. Отличное «воодушевление».
Майк продолжил:
— Проблема в том, как ты себя ведёшь на льду. В том, как ты воспринимаешь всех как врагов — даже своих товарищей по команде. Даже нас. Хотя мы те, кто тебя поддерживает. Кто-то серьёзно пострадает. И, возможно, это будешь ты.
  
Я едва сдержался, чтобы не фыркнуть.
Он ещё пытался это выдать за поддержку? После такой засады?
Я с силой хлопнул ладонями по столу.
— Я полностью контролирую себя на льду.
— Да ты даже сейчас себя не контролируешь, — резко парировал тренер, лицо его побагровело.