Рози и Зверь по-соседству (ЛП)

— В форме шерифа, ковыряющим в носу, — добавила мама.
Отец нахмурился ещё сильнее.
— Не обязательно вдаваться в детали.
О, ещё как обязательно. Этот обед явно становился интереснее.
— Это действительно было очень похоже, особенно учитывая её уровень опьянения, — продолжила мама, едва сдерживая улыбку.
Отец скрестил руки на груди.
— Быть случайно пьяным не значит, что можно портить чужую собственность. Или путать сломанный стул с…
  
Мама метнула в него суровый взгляд, и он тут же замолчал. Сломанный стул с чем, хотелось спросить, но в эту внезапно наступившую тишину ворвалось ощущение всех тех тем, о которых мы так старательно избегали говорить. Я узнал этот взгляд — мама только что оборвала разговор, и возвращаться к нему мы больше не будем.
— Ещё воды? — предложила мама, наполняя мой почти полный стакан.
На какое-то время казалось, что между нами снова царит нормальность. Может, ключ к тому, чтобы наладить отношения с родителями, действительно был в том, чтобы свести все разговоры к обсуждению Рози?
Мы доели в неловком молчании, время от времени обмениваясь натужными фразами о том, как растёт мамин сад, какую книгу читает отец, и о том, как неожиданно солнечно сегодня. Тема для разговора, уместная с соседом по креслу в самолёте, но никак не с семьёй.
Облегчение стало почти осязаемым, когда у отца зазвонил телефон, вызывая его обратно в участок — пара подростков снова попала в переделку. Я вскочил на ноги, как только он начал подниматься, ухватившись за шанс сбежать.
Мы встали у двери, снова оказавшись в неловкой ситуации: обняться, пожать руки или, может, ограничиться неловким кивком?
— Было приятно тебя увидеть, — сказала мама, делая шаг вперёд, словно собираясь обнять меня, но в последний момент лишь похлопала по плечу.
Разочарование вспыхнуло и угасло так же быстро.
— И вас, мам. Спасибо за обед.
— Я подвезу тебя в город, — хрипло сказал отец.
Я пошёл за ним, и через несколько минут мы уже ехали в его патрульной машине. Я немного приоткрыл окно, вдыхая запах сосен и кленов, слушая, как ветер играет в листве.
Часть напряжения внутри меня ослабла, воспоминания нахлынули. Мы с Шайло бегали среди этих деревьев, играя в исследователей, пока солнце не садилось, убеждённые, что нашли акульи зубы и наконечники стрел, зарытые в земле.
Рация время от времени хрипела, сообщая об очередных подростках, устроивших вечеринку в одном из загородных домов. Тишина снова напрягла. Я словно снова оказался тем самым подростком на заднем сиденье патрульной машины, сгорбленным под тяжестью отцовского разочарования.
— Подожди, — пробормотал отец, останавливая машину у дома Лили.
Её белый почтовый ящик снова был наклонён почти под углом в сорок пять градусов к земле.
Я вышел, глубоко вдохнув свежий воздух.
— Этот чёртов ветер всё время его валит, — пробормотал отец, поднимая ящик и утрамбовывая землю вокруг, пытаясь закрепить его. — Он просто недостаточно устойчив.
Клаустрофобия обрушилась на меня. Этот остров, эти улицы, этот дом — всё казалось клеткой. Мне нужен был лёд. Скользящие линии. Скорость. Хоккей.
— Мне пора…
— Почему ты не вернулся домой на похороны? — Отец выпрямился, его взгляд впился в меня, как два прожектора.
Я отшатнулся на шаг. Потом ещё на один.
А потом побежал.
— Дил, подожди! — услышал я его голос за спиной, тяжёлые шаги раздались на гравии.
Но я продолжал бежать.
— Эй, ты чего? — Роси почти врезалась в меня, когда я выскочил из чёрного хода «Шика Аляски». — Кто за тобой гонится?
Я замер, пытаясь прийти в себя. Пробежка от дома Лили была короткой, но в голове всё это время царил хаос.
— Ты в порядке? — Она смотрела на меня слишком внимательно, и это было некомфортно.
— Всё нормально.
— Очевидно, — сухо заметила она.
Я сглотнул. Рози не была виновата в том, что я не мог вернуться к хоккею. Или в том, что не приехал на похороны Шайло. Но иногда казалось, что весь этот город настроен против меня. Как они могли понять мои решения, если я сам их не понимал?
— У тебя есть пара минут? Хочу кое-что показать.
— У меня только и есть, что время, — прозвучало резче, чем я хотел.
Она протянула руку и сцепила наши пальцы.
Я не знал, почему последовал за ней. Только это было почти… неизбежно. И дело было не в том, что она держала меня за руку или что я согласился притворяться её парнем. Рози Форрестер заставляла меня верить в надежду.
Она, кажется, почувствовала, что мне нужна была отвлекающая тема, и всю дорогу рассказывала про странных пассажиров с круизного лайнера, заглянувших в её магазин. Особенно про семью из восьми человек в одинаковых бежевых тренчах, причём отец запел песню про розы, узнав её имя. А потом эффектно сдёрнул тренч, демонстрируя футболку с надписью «Аляскинцы знают, как остудиться».
— Поверь, такое случается чаще, чем ты думаешь, — добавила она.
— Срывание тренчей?
— Да. Постоянно. Будто клуб для стриптиза с тренчкотами.
— Ну, это звучит совсем не пугающе.
— Пока под ними рубашки с дурацкими надписями, я могу с этим мириться. А серенада была не худшей. У него был приятный баритон.
Я неожиданно рассмеялся. Словно тьма, которая душила меня после обеда с родителями, начала отступать.
— А «Поцелуй меня Рози» часто звучит?
— Почти всегда. Причём все уверены, что они первые, кто придумал эту шутку.
— Твоё настоящее имя Роуз?
— Да. Братья начали звать меня Рози, когда я была малышкой, и оно прижилось.
— Рози тебе больше подходит.
Я глубоко вдохнул. Дышать стало легче, как будто часть тяжести спала с груди.
Как долго отец носил в себе тот вопрос?
Наверное, все в городе гадали. Я избегал звонков и сообщений Хадсона с похорон, не зная, как ему смотреть в глаза. Он жил всего в получасе езды, заботился о жене Шайло, Амелии, и их дочке Куин. Может, давал мне время. Или тоже избегал, ведь я был тем самым парнем, который не явился на похороны брата.
Шайло бы никогда не пропустил мои.
Если бы только всё было наоборот…
Тёплая ладонь Рози сжала мою, возвращая меня в реальность.
Мы свернули на грунтовую дорожку, ведущую за старшую школу, и остановились на старом бейсбольном поле. В воздухе висела пыль, люди в бейсболках и оранжевых майках бросали друг другу мячи, разговаривая вполголоса.
Я почти никого не узнал, но тут Чарли заметила меня, помахала рукой и, собирая волосы в высокий хвост, побежала навстречу.
Её взгляд сразу упал на наши сцепленные руки.
Она обняла сначала меня, потом Рози.
— Так… — Чарли махнула рукой в сторону наших рук.
— О, — рассмеялась Рози, опираясь головой на мой бицепс. Её кокосовые духи щекотали мне нос. — Чарли, знакомься, это Уикхем.
Глаза Чарли сузились.
— О, нет. Рози…
— Он сам согласился.
— Что за Уикхэм? — спросил я, нахмурившись.
— Это повеса, в которого влюбляется Элизабет Беннет, — пояснила Рози.
Я беззвучно повторил: «Повеса?» и вопросительно посмотрел на Чарли. Она вздохнула, но в уголках её губ всё равно пряталась улыбка.
— Дилан согласился помочь мне заставить Макса обратить на меня внимание. Включая обучение его хитростям и притворство, что он мой парень, — продолжила Рози.
— Чтобы вызвать у него ревность, — кивнула Чарли, задумчиво. — Это может сработать.
— Именно! — подхватила Рози.
— Почему кому-то вообще нужен этот Макс, — пробормотал я, но её взгляд был таким выразительным, что моя реплика явно осталась без одобрения.
  
— Так, а что здесь происходит? — попытался я сменить тему, махнув рукой в сторону поля. Чарли посмотрела на меня слишком уж проницательно.
— Тренировка «Ледяных пиков», — сказала Рози. — У нас матч с соперниками на следующей неделе, так что все в деле.
— Особенно с учётом того, что Хадсон и Беннет уехали по работе, — добавила Чарли с мрачным выражением лица.