Нерушимое доверие (СИ)

Зачем-то засматриваюсь на фотографии убитой Юли. Она была очень красивой в тот вечер, нарядной. Готовилась ко встрече с любовником — в этом можно не сомневаться.
Укладка, дорогое белье, короткий халатик, который не прикрывает ничего. Узнаю почерк мужа, ведь совсем недавно я также старалась, тщательно наряжалась, делала практически такую же укладку и красилась даже дома. Игорь любит красивую картинку.
  
Сворачиваю почту и захожу в популярную социальную сеть. Когда женщина влюблена, даже если эти отношения нужно скрывать, она все равно не сдержится и что-то запостит. Любой полунамек, обрезанное фото или кучу одинаковых снимков с цветами.
Страничка Юли была именно такой. Ни имен, ни совместных фото, но каждый пост за последние полгода буквально кричал, как она счастлива и любима.
Вот кадр из Петербурга в августе этого года. Мне даже не нужно проверять — Игорь тоже был в Петербурге в это время, на форуме для врачей-педиатров.
Следующий пост сделан в виде коллажа: разводные мосты, шикарный номер в отеле, два бокала и клубника. Эстетика в чистом виде.
Сентябрь, день рождение Юли. И вот она хвастается весьма щедрым подарком — кольцом из коллекции дорогого ювелирного бренда. У меня такое же. Игорь дарил на последнюю годовщину свадьбы.
А что? Удобно.
Хочется и заплакать, и рассмеяться. Все было под боком, но любовь слишком ослепляет и отупляет людей.
Прекращаю заниматься мазохизмом, когда слышу веселый хохот моей Яны. Глеб привез ее из школы.
* * *
— Мама, а мы завтра в художественной школе будем рисовать открытки Деду Морозу акварелью.
Глеб молодец. Мы живем вместе несколько недель, но он уже столько сделал для Яны. Она больше не ходит на дурацкие кружки и не расстраивается из-за оценок, потому что первую тройку в дневнике мы отметили мороженым и просмотром фильма все вместе.
Удивительно, как этот хитрый и расчетливый, на первый взгляд, мужчина стал хорошим другом для моего ребенка. Уже только за это мое женское сердце наполнялось теплотой каждый раз, когда наши с ним глаза встречались.
— И что ты нарисуешь? — забираю у Яны рюкзак и помогаю снять пуховик.
— Глеб предложил нарисовать наш лес за окном и птичек у кормушки. Он сказал, что ты часто наблюдаешь за ними.
— Да, вы хорошо придумали с кормушкой. А где Глеб?
Яна зашла домой минут десять назад, а вот мужчина не спешит.
— Ему кто-то позвонил, — дочка начинает по-детски отчитываться, — Он сказал, что это по работе, и я ушла.
— Понятно, — отвечаю задумчиво, потому что Глеб особо не прячется, когда решает по телефону рабочие вопросы, но быстро беру себя в руки, — Иди переодевайся, а я пока разогрею тебе обед.
— А что у нас на обед? — неожиданно раздается голос мужчины из дверей.
— Фаршированные перцы и овощной салат, — не могу сдержать улыбку, когда вижу его.
Яна убегает к себе, и на короткое мгновение мы остаемся только вдвоем. Глеб, конечно же, пользуется этим.
— Как дела? — спрашивает мужчина, обнимая меня за талию.
— Хорошо, — вру я, а сама чувствую, как письмо в кармане как будто становится тяжелее.
— Врешь? — тут же догадывается Глеб, но я умело перевожу тему.
— С кем ты разговаривал в машине?
— С Семеном Павловичем, — без какой-либо паузы отвечает он.
— И что хочет наш адвокат? — стараюсь сдерживать себя как могу. Если мужчина почувствует напряжение в теле, то устроит мне допрос с пристрастием.
— Игорь приглашает на свидание, — усмехается.
— Ооо, а что так? Регина уже надоела ему? — продолжаю играть.
— Регина в прошлом. Теперь Игорь жаждет отомстить за то, что я его жену увел из семьи, — игриво произносит Глеб, но мне не до веселья.
— Глеб! — вмиг становлюсь серьезной, — А если он правда что-то сделает тебе?
— Что?
— Ты не думаешь, что это он мог убить Юлю Рудину?..
— Тааак! Ты все же что-то от меня скрываешь.
— Я хочу залезть к ней в дом…
— Даже не думай! — молниеносно реагирует Глеб.
— Глеб, ну почему?
— Ты все равно не найдешь там ничего интересного. Криминалисты исследовали каждый угол.
— Но вдруг что-то осталось?
— Это опасно, Нин, — уже спокойнее произносит мужчина.
— Опасно будет, когда Игорь выйдет из СИЗО, а настоящего убийцу так и не найдут. Если он, конечно, существует, — перехожу на умоляющий шепот. Яна вот-вот спустится вниз, и она не должна слышать, о чем мы тут разговариваем.
— Он тебе ничего не сделает, — чеканит Глеб, — Вы продолжите жить у меня.
— А Яна? Я же не могу ей сказать, что запрещаю видеться с папой, потому что подозреваю его в убийстве человека…
— Видеться с папой? — восклицает дочка с последней ступеньки лестницы и бежит к нам.
О, Боже, нет. Прошу тебя.
— Что такое Яна?
— Ты сказала, что мы увидимся с папой? — с надеждой спрашивает ребенок.
Фух, она услышала лишь обрывок предложения.
— Конечно, увидитесь, — вмешивается Глеб и спасает меня от расспросов, — А пока предлагаю тебе начать рисунок для папы. Когда он вернется, похвастаешься ему, как хорошо ты рисуешь.
— Вы все мне врете! — начинает злиться Яна.
— Яночка, мы…
— Я хочу домой, к папе!
  
Глава 25
 
Вина
 
Сегодня странный день. И страшный.
Сегодня хоронят Юлю Рудину.
Непонятно только, почему тело не отдавали родным так долго.
Я не хотела приходить на кладбище — это же самоубийство чистой воды, но ноги сами как будто привели меня сюда. Вина перед этой девушкой, несмотря на то что она была любовницей моего мужа, все еще велика.
Я ее не убивала, не травила и не причиняла вред. И даже если Игорь действительно никак не причастен к этому преступлению, внутри что-то нестерпимо гложет. Может, это женская солидарность, потому что мы обе так или иначе пострадали от моего благоверного?
Не знаю.
Но когда я услышала от Глеба про похороны девушки, не могла уснуть всю ночь. Крутилась, вспоминала наши мимолетные встречи и все события после ареста Игоря. Да, я стала идеальным объектом травли для жителей Северной поляны, но настоящей жертвой все же оставалась Юля Рудина.
Глеб, конечно же, не оценил мою идею, подкидывая свои бурные фантазии, как меня на этом же кладбище и захоронят по соседству, когда заметят. Но мы нашли компромисс, который заключался в том, что он просто поедет со мной и будет защищать от разъяренной толпы.
— Не передумала? — тихо раздается в машине.
— Ты уже задавал этот вопрос сотню раз, — недовольно бурчу я, потому что его «не передумала» зарождает во мне еще больше сомнений и паники, — Тем более кладбище за поворотом. Поздно.
— Никогда не поздно сбежать, — усмехается Глеб, — Особенно с похорон любовницы мужа, которую он же прирезал.
Замираю и удивленно поворачиваю голову к мужчине. Мы всерьез это не обсуждали, но, кажется, каждый из нас по отдельности все больше и больше подозревает в убийстве именно Игоря.
— Ты думаешь?..
— Ты просто знаешь одного Игоря, а я знаю настоящего, — уклончиво отвечает Глеб, как будто боится меня напугать. Хотя куда уж.
— И какой он настоящий?
Мы приехали, но продолжаем оставаться в машине, наблюдая, как небольшая горстка людей проходит через вход на кладбище. Здесь много поселковых, поэтому не сложно догадаться, к кому они все пришли.
— Настоящий Игорь способен на все, — пауза, — И это не метафора.
— Тогда лучше бы он не выходил из тюрьмы, — жестоко, но это та правда, которую я в последние дни не смела озвучивать даже в своих мыслях. Если Игорь вернется, он точно будет манипулировать мной через Яну, и он точно насильно вернет меня, посадив на цепь у своей ноги. В этом я не сомневалась.
  
— Ты изменилась.
— Да, но кое-что во мне осталось — желание защитить Яну любой ценой. Даже если придется защищать от ее же отца, — договариваю и выхожу из машины. Больше нет времени прятаться в теплом салоне. Гроб с Юлей прибыл на кладбище.