Шок и трепет 1978 (СИ)
«Парнишка, вроде ничего — сработаемся. Во всяком случае, то, что он, поняв, что я его раскрыл, обрадовался, но вида особо не показал — говорило о его профессионализме. И это хорошо! С профессионалами работать легко. Как будет время посидим, поговорим, он мне всё расскажет, проведём мозговой штурм и уж тогда, видя всю картину целиком, можно будет согласовать и принять генеральный план, по которому нам с ним и предстоит действовать в дальнейшем, — залезая на второй этаж, подумал я и тут застыл, потому что в голову пришло очередное шокирующее понимание: — Я говорю: этот опер профессионал? Да он не профессионал вовсе — он круче!! Он суперпрофи! Это же надо так обозначить своё присутствие, чтобы самому не вступать со мной в диалог. А он ведь это сделал. И сделал это легко и без затей, причём не своими руками, а через абсолютно „левого“ человека, которого явно использовал в тёмную (в данном случае, прапорщика). Да как обозначил-то хитро. Сам он отыгрывает роль увальня-толстяка. А значит априори — человека любящего поесть. И тут, якобы случайно, он забыл еду. Не профессионал со стороны особого внимания на это не обратит. Зато этим специальным действием оперативник заставил раздающего выкрикнуть его фамилию. И этим самым он обозначил себя, раскрывшись передо мной. Ой, не прост Петров. Ой, не прост! С таким уровнем мастерства мне ещё сталкиваться не доводилось. Как бы не оплошать. Не хочу выставлять себя дураком. Потом позора не оберёшься. Да и Кравцов, после такой оказии, жизни не даст. Постоянно прикалывать будет, если облажаюсь. Прикалывать, прикалываться и ржать как конь. Ни в коем случае, нельзя дать ему такую возможность. Со свету сживёт. Поэтому нужно все поступки Петрова анализировать более тщательно! И в первую очередь рассматривать их с точки зрения профессионала высочайшего уровня».
События последних минут очень успокоили. Появилось стойкое ощущение, что из этой передряги я обязательно выберусь. И даже возможно живым и здоровым. А потому, всю грусть и печаль можно было оставить позади. И я, с удовольствием запихав вату в уши, перед тем как забыться спокойным и счастливым детским сном, с удовольствием напел про себя соответствующую настроению композицию, причём в оркестровом варианте.
https://youtu.be/6UHx4G7Dr2Y?si=5×7y-oqDLxrurJE_&t=59 — Омская филармония «Всё идёт по плану»
В пункт назначения, город Мурманск, поезд прибыл днём.
Вышли из вагона, построились и в колонну по два направились на улицу. У выхода из вокзала нас поджидало несколько военных грузовиков.
Погрузились и поехали в часть. Дорога была относительно не долгой и, спустя где-то два часа, мы въехали в расположение мотопехотного полка.
Нас построили на плацу и распределили по казармам.
Ну, а после этого началась обычная кутерьма. Под надзором прапорщика нас в количестве тридцати новобранцев привели в парикмахерскую, где хозяин тех мест довольно шустро нас всех обкорнал. Со мной он вообще возился меньше, чем с кем-либо, ибо после съёмок в том злосчастном клипе я и так был достаточно лыс.
После стрижки получили нижнее бельё, форму, ботинки и нас отвели в баню. Когда помылись и переоделись в солдатское, штатский наряд вынесли на улицу. Рядом с баней стоял большой деревянный чурбак. Все мы положили своё гражданское бельё на него и солдат, взяв в руку топор, прямо при нас порубил одежду, полностью её испортив. Я знал, что это делается для того, чтобы не допустить воровства чужой собственности. И чтобы этого избежать и никого не душила жаба, что кто-то прикарманил чужую вещь, проблема решалась просто — порубили всё в капусту, и нет никакого воровства, ибо никому такая одежда будет уже не нужна.
Все эти процедуры заняли достаточно много времени. В делах и заботах оно пролетало быстро. Поэтому мы оглянуться не успели, как наступили сумерки.
Поужинали поздно. Было уже почти десять вечера. Для нас специально сделали исключение, ибо по расписанию ужин был ровно в 19:00.
После принятия пищи дали пятнадцать минут на водные процедуры, после чего было построение в коридоре, пофамильная перекличка, в которой я вновь откликнулся на фамилию Кравцов: «Я!»
И наконец, долгожданная команда:
«Взвод, отбой!»
Длинный, первый день моей новой изменчивой и удивительной судьбы подошёл к концу.
* * *Интерлюдия
Военком
— Да я вас!! Да вы у меня!!!
Полковник бушевал уже почти час, даже не думая затыкаться или остывать. Конечно, понять его можно было, такое ЧП и где — в Останкинском военном комиссариате! Да, сейчас лето. Да, из-за внепланового призыва произошёл аврал. Да, сейчас вокруг творится полный бардак с валяющимися повсюду документами, которые постоянно таскают из комнаты в комнату. Оно и понятно, мало того что сотрудники не все вышли из отпуска, так ещё и ремонт. Но хочешь, не хочешь, а работу делать надо! Раз есть приказ, набрать призывников, то разбейся, но выполни. Приказы, как известно, не обсуждаются! Ну, а чтобы приказ дошёл до каждого подчинённого как можно доходчивей, необходима не только правильная накачка, но и мотивация.
— В Шарамхузуях дослуживать будете, мерзавцы! Ишакам хвосты крутить!!
То, что бригада строителей, дежурный за сорок в чине вечного капитана, и машинистка, явно не подлежат срочной службе, вояку абсолютно не останавливало. Каскады семиэтажных армейских заклинаний лились нескончаемым потоком, перетекая в угрозы, проклятия и прочие страшные кары, после чего возвращаясь обратно к сложным окологинекологическим терминам.
— Шарамху… — это где? — Шёпотом спросил дежурный у всезнающей секретчицы-машинистки.
Через руки той прошли все дела всех призывников, и географию Союза, а иногда и за его пределами, она знала на отлично и даже с плюсом. Но тут, к сожалению дежурного, сия премудрая дева на секунду застыла, поскольку маленький посёлок в средней Азии где-то на задворках чёртовых куличек со звучным названием и пограничной заставой в десять человек личного состава встречался ей всего два раза за всю долгую службу в кавалерии пишущих машинок.
— Кажется, где-то в средней Азии, — тихонечко ответила та.
— Что вы там шепчетесь, бракоделы⁈ Как⁈ Как вы могли допустить вот этого вот всего⁈ Краска, провода, ветошь — и всё в одном месте! Да вы же враги народа! Диверсанты! Вас, таких, надо на северный полюс отправлять! И каждый день в увольнение на мороз отправлять, чтобы за пределы части пинком выпроваживали! Чтоб вигвамы, как эскимосы, строили!
Капитан благоразумно решил промолчать о том, что эскимосы строят иглу. И без этого поток ярости начальника был совершенно неуёмным, впрочем, всем присутствующим было понятно, за что и почему.
Увы, сейчас уже было сложно найти виновного. Нет, милиция, конечно, разберётся, были то вездесущие пары краски, которые загорелись от короткого замыкания, или не вовремя и не там потушил свою вечную «Приму» завхоз. Будет ясно, что и кто. Может даже так случиться, что весь этот бардак, из-за которого вспыхнул пожар, вообще подстроил кто-то из вот этих летних «особых призванных» в отместку за испорченное лето… Но на данный момент факт оставался фактом — выгорело режимное помещение с личными делами призывников. И, разумеется, сверху за такое по головке не погладят именно военного комиссара, как конечное ответственное лицо. И ладно бы только это. Восстановление всех личных дел новобранцев, окажется процессом долгим, мучительным и совершенно мартышкиным трудом. И за всё это придётся отвечать военкому.
Даже несгораемый шкаф подложил подлянку — оказался таким только на словах. Несмотря на то, что все дела были убраны в сейф установленным порядком (кроме пачки тех, которые подпирали стол с фикусом в углу секретки), именно в самом шкафу бумаги выгорели полностью. В итоге пресловутая стопка подпирателей стола только и осталась целой, хотя и основательно залитой пожарной пеной.