Песец всегда прав (СИ)

«Во времена моего создателя утилизатор был частой практикой, — заметил Песец. — Считалось, что память вечна, остальное — тлен. Так что это не оскорбление памяти, как ты подумал. И не безысходность».
Я принял это к сведению и принялся осторожно изучать базу. Оказалась она довольно большой, с кучей помещений. При входе рядом с утилизатором находилась кладовка. Понять, что это именно она, мне помогла Майя, потому что там ничего не было.
  
Рядом с ней обнаружился кухонный отсек, в котором сохранилось множество артефактов. Возможно, они даже заработают, если зарядить. Все они были крупными и стационарными — наверное, чтобы у посетителей базы не случилось соблазна прихватить что-то с собой, когда их работа здесь закончится. Как объяснила Майя, последние годы обитатели базы использовали только синтезатор, для остального продуктов не было.
За кухней находился довольно большой зал — общая комната. Из мебели там сохранились только металлические детали, остальное, видно, со временем превратилось в пыль и было убрано бытовым артефактом. А вот напольное покрытие сохранилось — наверное, чем-то было обработано таким, что позволило ему просуществовать так долго. Но это не плитка — на ощупь покрытие казалось шершавым и теплым и немного пружинило. В кухне, кстати, тоже было что-то аналогичное на полу, только другого цвета.
Душевой отсек был небольшим, но вода полилась, стоило открыть кран. Дальше шел отсек с тренажерами, направленность работы которых я с ходу понять не смог, а у Майи спрашивать не стал.
За ним находились пять лабораторий с кучей артефактов и алхимическим оборудованием, которое выглядело чистым, но явно использовалось больше одного раза. Столы и шкафы там были металлическими, поэтому сохранились, а вот химия и алхимия в баночках — только на выброс.
Последний блок был жилым. Комнат там обнаружилось десять, мебель за это время везде превратилась частично в труху, но в некоторых комнатах нашлись личные устройства. Правда, проверить, работают ли артефакты и для чего они, я не мог — все было разряжено в ноль. Майя тенью следовала за мной и поясняла все непонятные моменты, а я чувствовал себя мародером. Нет, нужно было взять сюда Олега — вот он бы такими мыслями не заморачивался, как исследователь цивилизации Древних расхищением Древних жилищ он занимается давно и успешно.
Последняя комната оказалась оборудована под мастерскую художника, и там нашлось не только несколько картин, обработанных неизвестной мне алхимией, но и браслет-змейка с набором обучающих модулей по рисованию.
  
Глава 16
 
С базы я забрал картины, браслет-змейку с набором модулей и личные артефакты последнего выжившего, которые собрал сразу при входе. Песец утверждал. что там коммуникатор с кучей функций, в том числе записей. Записи наверняка велись и на других устройствах, но все они были с разряженными в ноль аккумуляторами и не факт, что с целой начинкой, так как устройства относились к маго-техническим, а значит, сохранности такой, как у артефактов, у них могло не быть.
— Картины? — восторженно выдохнул Олег, когда увидел, что я вынес. — Настоящие картины работы Древних?
— Древнего, — поправил я. — И не слишком талантливого.
Нет, все рисунки были выполнены старательно, но именно старательно, как выполняет свое задание всего лишь хороший ученик. Не было в них той искры, которая делает автора гениальным.
Олегу чужая гениальность и не была нужна. Он вертелся вокруг картин, сдувал с них никому не видимые пылинки и приговаривал:
— Продавать не будем. Что там Песец говорил? Хочет картинную галерею? Вот это и будет его основой.
Предложением симбионта с Олегом я поделился — чем черт не шутит, может, и впрямь начнем коллекционировать изображения песцов. Чего только люди не коллекционируют. Мы на этом фоне даже достойно будем выглядеть.
— Он, вообще-то, говорил про картины с песцами, — напомнил я.
— Где ж мы ему столько песцов на картинах найдем? — удивился Олег. — Вот мог бы я использовать модули, купил бы тот, что отвечает за рисование, и тогда — хоть песец, хоть лисец.
Песец проявился тут же. И с такой довольной мордой, как будто Олег уже повесил первую картину в галерею.
«Заметь, он сам вызвался. За язык его никто не тянул».
— Олег, Песец посчитал это обещанием с твоей стороны. Артефакт-змейка и модули по рисованию у меня в кармане.
— А толку? Змейки все выгоревшие.
— Этот артефакт пролежал на Изнанке, его только зарядить нужно.
Глаза Олега зажглись фанатичным блеском, он подскочил ко мне и потребовал:
— Дай!
Я выложил в его протянутую ладонь артефакт. Модули пока решил не передавать, а то с Олега станется потерять их где-то по дороге и не найти в продаже аналогичных. Но дяде пока был интересен только сам браслет. К картинам он охладел и теперь пытался понять, как извлечь из змейки накопитель для зарядки. На помощь пришел Песец, сообщивший, что извлекать не надо, достаточно зажать определенным образом в определенном месте браслет.
По всей видимости, Олег почувствовал, что зарядка пошла, так как на его лице появилось выражение блаженства, а сам он начал строить планы.
— Что бы взять первым? Язык или гитару.
«Рисование!» — возмутился Песец.
— В первую очередь тебе придется взять рисование, — продублировал я вслух. — Ты сам обещал наваять песцов полную галерею.
— Это я так в шутку.
Симбионт раздулся от возмущения, встопорщив шерсть.
— Боюсь, Песец таких шуток не понимает и откажется тебе помогать.
«Откажусь», — подтвердил он.
— Но знание языка мне очень нужно, — страдальчески сморщился Олег. — Рисование я могу потом взять.
«Никаких потом. Сначала рисование и садоводство, — категорично заявил Песец. — И только после того, как я заручусь обещанием, что все это будет выучено в первую очередь, поясню, как правильно пользоваться артефактом».
— Если бы тебе было так важно знание языка, ты бы не выбирал между ним и гитарой.
— Ты не понимаешь. Это задержка всего на день, — возмутился Олег. — А игра на гитаре у меня уже начала получаться.
— Песец сказал, что помощь от него будет, только если пообещаешь в первую очередь взять рисование и садоводство.
— Ненавижу, когда меня шантажируют, — гордо заявил Олег. — Поэтому последовательность модулей я должен определять сам. У меня не будет вдохновения для рисунка.
«Пусть вдохновляется тем, сколько получит знаний после использования артефакта».
Олег с Песцом через меня ругались всю обратную дорогу до Прокола. Никто не хотел уступать. Песец твердил, что раз уж Олег пообещал, должен держать слово. А Олег говорил, что он натура творческая, ранимая, зависимая от вдохновения. И лишь в самом конце пришли к компромиссу. Первым пойдет модуль с рисованием, а садоводство — только четвертым. Успокоились они оба, а я понял, что Олег и не сильно против рисования, поскольку ругался исключительно из духа противоречия. Сейчас, наверное, уже представляет мировое признание и персональные выставки. Не будет же он только одних песцов рисовать? Да и потренироваться стоит для начала, чтобы заказчик не оскорбился от того, что морда перекошена, а мех недостаточно пышный или не того оттенка.
Так что из Прокола Олег вышел с такой сияющей физиономией, что Шелагин, карауливший нас у шлюза, спросил:
— Добыли что-то ценное?
— Вы, Александр Павлович, даже не представляете насколько, — ответил Олег.
— Изнаночный металл нашли, не иначе, — хмыкнул Греков. — Только он очень ценен при небольшом объеме.
— Ценнее всего — знания, — пафосно бросил Олег. — Мы обещали вам вечер шашлыков, так что поедем. Не будем тянуть.
  
Ехали мы на двух машинах, причем за руль нашей пришлось сесть мне, потому что Олег занимался очень важным делом: прикидывал, как будет вести свое обучение с учетом отсутствия у него такого полезного симбионта, как Песец. Последний предупредил, что вряд ли сможет определить в чужом теле, пусть и близкородственном, как встают знания из модулей и можно ли брать следующий.