Песец всегда прав (СИ)

— Пока мы покупаем все, что необходимо, — возразил я. — Слишком много шуб на рынке приведёт к падению цен. Оно нам надо?
Я опять затормозил, потому что увидел травку, необходимую для зелий третьего уровня. Ее как раз у меня маловато оставалось. Пару взмахов лопаточкой — и все три кустика отправились в контейнер, а я — обратно в машину. Олег тут же вернулся к разговору:
— Но стратегический запас шкур нам бы не помешал.
  
— Песец говорит, что эти меха хорошо жрет моль, поэтому наш стратегический запас пусть хранится на носителе этого самого меха. Будет необходимость — сдерем.
— Ненадежное место хранения, — грустно сказал Олег. — Слишком шустро перемещающееся. А те как раз подходящие были: толстые, с хорошим мехом, наверное, эх…
— Других хранителей потом найдем, еще толще.
У меня не было желания ни возвращаться, ни влезать в бой с камнеплюями — неизвестно, сколько придется потратить времени на всё, включая сдирание шкуры, а нас ждут. И не только вещи в базе, но и Шелагин с Грековым, которым мы обещали хороший вечер. А Шелагин еще и нервничать будет, пока не появлюсь.
Подъехали мы к нужному месту чуть позже запланированного — но планировал я перемещение без остановок, так что, можно сказать, и не задержались вовсе.
— Так, Олег, вертишь головой во все стороны, чтобы ко мне никто не успел подобраться, — скомандовал я, примеряясь к крышке люка.
Энергия из меня потекла, медленно заполняя накопитель внутри базы. Интересно как долго придется этим заниматься чтобы хватило открыть и закрыть двери?
«Минут пятнадцать будет достаточно, потом изнутри сможешь заряжать», — предложил Песец.
Кто бы нам только дал эти пятнадцать минут. Уже через пять Олег встревоженно выкрикнул:
— Слева бархатницы!
Бархатницы — не самые сложные противники, но не тогда, когда их штук пятнадцать в стае и летят они с такой скоростью, как будто им в задницы вставили реактивные двигатели. Пришлось прекращать зарядку и возвращаться под защитный контур машины, после чего бархатницы резко потеряли к нам интерес, но с курса не свернули, просто стали лететь медленней и чуть вбок. Пришлось минут пятнадцать просто ждать, пока они исчезнут с горизонта, и только после этого я опять вышел и продолжил заряжать. Олег опять заволновался при появлении пучеглазов, но их было всего три и летели они медленно, поэтому я не рванул к машине, а отдавал энергию, посматривая на противника лишь краем глаза. За что и был вознагражден.
— Энергии достаточно, чтобы открыть проход. Открываем?
— Открывай. Олег, возвращаешься в машину и включаешь защиту.
— Но…
— Я могу не успеть закрыть.
Люк отодвигался очень медленно, хотя и без скрежета. Куда медленней, чем приближались пучеглазы, поэтому Олег спорить не стал, вернулся в машину, а я подошел к открывающемуся люку, увидел скобы для спуска, спустился на высоту своего роста и скомандовал:
— Люк можно закрывать.
— Принято.
Люк поехал обратно, а я продолжил заряжать теперь уже изнутри. Сидел я в полной темноте, потому что глупо тратить энергию на освещение, когда все равно смотреть нечего. Время тянулось и тянулось, я понятия не имел, сколько так просидел, когда голос сообщил:
— Аккумулятор заполнен на пять процентов. Основные функции доступны.
— Тогда включи свет.
Сразу пришлось зажмуриться, потому что после сидения в темноте яркий свет подействовал на глаза весьма раздражающе.
— Здесь есть запасные аккумуляторы?
— Есть. Они пустые.
— Покажи где, возьму с собой на зарядку.
— Внизу шкаф у подножия лестницы.
Теперь проявился не только голос, но и изображение. Слабое и почти прозрачное. За образец была выбрана красивая девушка в форме, которая военной могла считаться только условно — слишком уж обтягивающая, да и декольте скорее подходило вечерним нарядам, чем таким. Но смотрелось все органично, не поспоришь. И девушка была красивой.
— У тебя есть имя?
— Последний выживший называл меня Майя. Говорил, что я похожа на его девушку.
Ага, воображаемую, не иначе.
— Майя, что здесь случилось?
— Все умерли.
Было бы странно, если бы кому-то удалось прожить две тысячи лет…
— От чего?
— От старости. Только аспирантка лишила себя жизни сама.
— Почему лишила?
— Нет сведений.
— Она не оставила записку?
— Нет сведений.
За время разговора я спустился до шкафчика, о котором говорила Майя. В нем действительно оказались несколько десятков аккумуляторов. Я вытащил штук пять, чтобы забрать с собой.
— Что случилось на базе? Почему отсюда не ушли?
— Здесь проводились исследования профессором Синициным и его аспирантами. Магия была только у одного, но слабая и небоевая. Их должны были забрать, но не забрали. Причин они не знали.
Понятно, значит, они были без транспорта и без шансов добраться до Прокола. Возможно, про них даже помнили там, снаружи, но забрать не смогли.
Дверь, ведущая дальше, была закрыта, но я не торопился открывать: нужно было понять, насколько там безопасно.
— Как они хоронили своих умерших?
— Утилизатор.
Майя говорила с такой счастливой улыбкой, как будто речь шла не про похороны, а про свадьбу.
— Утилизатор — это?
— Это устройство для уничтожения отходов.
Наверное, в ситуации, когда люди оказались заперты на базе, это было самым разумным решением, но все же отправлять своих товарищей в утилизатор…
— Насколько безопасно внутри базы сейчас?
— Очистка воздуха была проведена полностью еще при прошлом напитывании энергией.
— А других опасностей здесь нет? Магических?
— Нет, база является полностью безопасной для функционирования людей.
Успокоенный, я приложил руку к панели и открыл дверь. Первое, что я увидел, — это скелет, на котором не сохранилось следов ни одежды, ни плоти, а вот артефакты были. Один — на металлическом ремешке на руке. Ремешок поблескивал, как будто был совершенно новым. Новым и чистым.
— Почему здесь нет пыли?
— Функционировали бытовые артефакты. Когда перестало хватать энергии, база была законсервирована. Сейчас артефакты опять работают.
Скелет требовалось похоронить. Но как? Разве что тоже отправить в утилизатор, поскольку, если он попадет в руки уже нашим ученым, то его выставят на всеобщее обозрение. Никогда не понимал этого стремления показывать чужие кости. Чем они принципиально отличаются от наших? Вряд ли этот человек хотел стать учебным пособием.
— Утилизатор тоже работает?
— Да.
— Покажи, где он расположен.
Майя указана на неприметную дверцу рядом, с панелью прямо на ней.
— Что нужно сделать, чтобы правильно похоронить этого человека?
— Что значит правильно похоронить?
— Что делали его коллеги, отправляя труп в утилизатор?
— Говорили: «Что ж ты тяжелый такой», «Профессор, может, все-таки по частям».
— То есть первым умер аспирант? От чего?
— Сердце не выдержало. Целительские навыки последнего аспиранта оказались недостаточными, — пояснила Майя.
Значит, все умерли по естественным причинам и даже если за это время здесь завелось что-то опасное, система циркуляции воздуха все это уничтожила. Это немного успокоило, но первым делом я решил все же захоронить кости, пусть немного и отступив от правил захоронения Древних. Потому что одни кости были не столь тяжелыми, чтобы кряхтеть и страдать от их веса. С другой стороны, относил в утилизатор я их все-таки по частям, потому что рядом не было никаких подходящих емкостей, а проходить дальше, пока не уберу останки, казалось неправильным.
Наконец все кости оказались за дверцей, где располагался довольно-таки приличный отсек, и по указаниям Майи я включил утилизатор. Он коротко тренькнул, после чего замок щелкнул и отщелкнулся только после второго тренька, ознаменовавшего окончание работы. Я приоткрыл дверцу, за ней не обнаружилось ничего. Вряд ли похоронные традиции Древних были такими, но выбирать не приходилось. Не тащить же кости наверх, чтобы закопать? Их бы извлекли наружу твари и растащили не хуже наших ученых.