Человек читающий. Значение книги для нашего существования
«Тренируйтесь, читайте!» — таков девиз на протяжении всей нашей жизни. Как мы увидим далее, в современном цифровом мире это требует все больших усилий. Ибо концентрация внимания является упражнением в такой важной когнитивной функции, как ингибиция{16}, предъявляющей высокие требования к лобной доле. Но вот что главное: когнитивное терпение, вырабатывающееся в результате приложенных усилий, дороже золота, и для нас самих, и для той передовой культуры, в кото-рой мы живем.
Глава 3. Возникновение книжной культуры
Письменность — мать ораторов
и отец ученых.
Письменность приятна
и никогда не надоедает.
Письменности научиться нелегко,
но кто ее освоил,
может забыть о страхе.
Старайся овладеть письменностью —
и она обогатит тебя.
Усердствуй в письменности —
и она дарует тебе достаток и изобилие.
Не будь нерадивым в письменности,
не пренебрегай ею!
Письменность — это благополучие в доме,
тайна Энлиля{17}.
…Когда ты был ребенком,
Она приносила тебе страдания,
Когда ты стал взрослым — достаток… Аноним, клинопись на глиняной табличке[90]
Письмо родилось как прислужник человеческого сознания, но постепенно стало нашим хозяином. Юваль Харари[91]{18}
Первые письменные тексты были созданы пять с половиной тысяч лет назад на Ближнем Востоке, в Месопотамии. О том, какое магическое значение придавалось письменности, лучше всего говорят многочисленные мифы о ее возникновении. Шумеры считали ее изобретателем ни больше ни меньше, как царя города-государства Урук, который понял, как важно, чтобы его распоряжения могли быть прочитаны в другом месте (и в другое время). Звали этого просвещенного правителя Эн-Меркар. В 3200 году до н. э. Урук насчитывал от 25 до 50 тысяч жителей и был самым большим городом на свете[92]. Неудивительно, что такое поразительное изобретение было сделано именно там. Другой шумерский миф приписывает изобретение письма еще более авторитетной фигуре: верховному богу Энлилю. А вот вавилонцы и ассирийцы верили, что письмо дал людям их бог Набу. Набу почитался как бог мудрости, покровитель писцового искусства, писцов и каллиграфов. В Древнем Египте изобретателем иероглифов называли бога Тота, который слыл историком и секретарем богов, возвестителем их воли, а также основоположником всех наук и искусств. В Южной Америке индейцы майя поклонялись верховному богу Ицамне, который не только создал письменность, но сотворил весь мир и людей. В Китае, напротив, изобретателем письма признавался не бог и не властелин, а древний мудрец Цан Цзе, министр при дворе легендарного правителя Хуан-ди (Жёлтого императора). Благодаря своему уму Цан Цзе научился общаться с обитателями царства богов и предков. Это следует из надписей на гадальных костях (цзягувэнь), использовавшихся уже в исторические времена для предсказаний будущего.
Все эти мифы о происхождении письменности подчеркивают крайне уважительное отношение древних людей к письму и чтению. Быть грамотным — значит принадлежать к избранным. Неудивительно, что Зевс наказал Прометея за то, что тот вместе с огнем похитил у богов и принес людям различные знания, в том числе алфавит. Ибо знание — это сила. Можно поспорить о том, правильно ли люди распорядились знаниями, полученными благодаря Прометею. Но один факт несомненен: алфавит правит миром. Вот как это сказано в Евангелии от Иоанна:
В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него нáчало быть, и без Него ничто не нáчало быть, что нáчало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков (От Иоанна Святое Благовествование 1, Синодальный перевод).
Наше общество теснейшим образом связано с текстами, более, чем какое-либо другое в прежние эпохи. Тот, кто хочет занимать в нем заметное место, должен не только уметь писать и читать буквы, он должен уметь читать вдумчиво и критически. До того, как общество стало всецело зависеть от письменности, человечество прошло через много этапов развития. Письмо было изобретено в Месопотамии в IV тысячелетии до н. э., когда и подумать было невозможно, что его роль станет столь всеобъемлющей. В этой главе и в следующей мы расскажем о том, как распространялась письменность, как усложнялась техника письма, но главное — как неуклонно возрастало значение чтения.
Шумерская глиняная табличка, китайская гадальная кость, образец письменности майя
Слева сверху: записанный на глиняной табличке шумерский договор о продаже поля и дома в городе Шуруппаке на берегу Евфрата, на территории современного Ирака (письмо, существовавшее до клинописи).
Слева внизу: записи на гадальной кости (XII век до н. э., времен династии Шан, XVI–XII вв. до н. э.), сделанные с помощью значков, предшествовавших современным иероглифам.
Справа: образец письменности майя на нефритовом кулоне (IV век, коллекция этнографического музея г. Лейдена). Один из самых ранних дошедших до нас примеров логографического письма.
Умеющий читать живет в двух параллельных мирах одновременно. Или, говоря словами Лушье из предыдущей главы, ЧТЕНИЕ КНИГ ЕСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО, ЧТО МЫ МОЖЕМ НАХОДИТЬСЯ В ДВУХ МЕСТАХ ОДНОВРЕМЕННО. В книжном мире чтение — это примерно то же самое, что путешествия в реальном мире. В мире текстов мы становимся причастны к знаниям, опыту и фантазиям огромного множества людей — а в реальной жизни у нас намного меньше знакомых.
Оглядываясь на историю неуклонного и победоносного проникновения письменности в человеческое общество, мы видим два особенно примечательных события, по важности превосходящие все прочие культурно-исторические достижения. Главную роль в них играет Иоганн Гутенберг (1400–1468) — изобретатель книгопечатания, то есть тиражирования текстов с помощью набора свинцовых литер. Оба события радикально изменили наш социум, но ни то ни другое не смогло бы произойти без многотысячелетней предыстории.
Первое из них — это вытеснение преимущественно устного способа мышления преимущественно письменным. Точнее сказать, это было не событие, а длительный эволюционный процесс, происходивший так незаметно, что его трудно проследить. Трудно установить, когда этот процесс начался, ведь «изобретение» письма имело место не единожды, а по меньшей мере три раза, в разное время в разных местах. В нашей части мира речь идет о Месопотамии. Появлению настоящей письменности предшествовало несколько тысячелетий развития протописьменности. Если от момента первого использования письменности мы пробежим по истории семимильными шагами, то увидим сначала значки на глиняных табличках и надписи, навеки вырубленные на тяжеленных камнях, затем записи чернилами на легких, но непрочных свитках, далее мы увидим кодексы{19} (составлявшиеся сперва из восковых табличек, позднее из папируса, еще позднее из пергамента и в итоге из бумаги) и в конце концов доберемся до печатной книги.
В Древнем Риме восковые таблички соединялись с помощью ремешков, так что получалась книга. Современные книги сохранили форму кодекса. Сам термин восходит к латинскому слову caudex, что значит «деревянная дощечка». На фотографии коптский кодекс ~500–700 гг., хранящийся в Метрополитен-музее в Нью-Йорке.
Вследствие изобретения печатного станка в XV веке к чтению и письму постепенно стало приобщаться все больше людей, особенно на севере Европы, где возник протестантизм. Но грамотность в ту пору, в отличие от более позднего времени, еще не была условием для полноценного существования члена общества. Ситуация изменилась после второго важнейшего события: революции в чтении, имевшей место во 2-й половине XIX века. Она стала возможна также благодаря Гутенбергу. Всего за несколько десятилетий грамотой овладело почти все общество, так что европейцы, включая женщин и рабочих, оказались причастны к письменной культуре. Эта революция в чтении привела к возникновению «Книжного Миропорядка»: культуры, в которой печатная книга определяет все социальное устройство: