Вперед в прошлое 9 (СИ)
Словно золотая монета, она соскочила на пол — слава богу, попала на мат и не разбилась — и перевернулась на крышку. Гаечка указала на нее пальцем, не веря глазам своим.
— Это то, что я думаю⁈
Боря схватил баночку, вытер ее о штанину и, раздуваясь от гордости, процитировал:
— Икра черная, икра красная. Извините, заморской баклажанной нет.
Он вытащил баночку черной икры из бокового кармана сумки. Расстегнул ее, и взору открылись колбасы трех видов, ветчина, сало, сыр, хлеб, упаковка дорогущего масла, импортный сок, кола и фанта.
— О-фи-геть! — нарушил воцарившуюся тишину Рамиль.
— Это не все! — лукаво прищурился братец. — Рассаживайтесь на диване! Сейчас будет сюрприз!
Лихолетова громогласно заявила:
— Так, народ. А поздравлять? — И запела так, что с потолка посыпалась штукатурка: — С днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя…
Все подхватили, допели и принялись рассаживаться: девочки в середине дивана, парни сзади или по бокам. Неужели у Бори фотоаппарат? Но за какие деньги он его купил? Двести долларов он точно не мог собрать. Да и еды в сумке баксов на пятьдесят.
Из картонной коробки Борис извлек новенький «Полароид». Прицелился в нас:
— Чи-и-из!
Я выдавил из себя улыбку, позволяя ему сделать несколько счастливых кадров. Подождал, пока все насмотрятся на фотографии, которые выскакивали сразу же, дал ему время выгрузить продукты на стол, а когда девчонки начали нарезать бутерброды, взял брата за руку и прошептал:
— Отойдем. Поговорить надо.
Глаза Бори забегали, он побледнел — понял, о чем пойдет речь. Возле самого выхода я отпустил его и спросил ледяным тоном:
— Откуда у тебя столько денег?
Глава 25
Ловкость рук
— У отца занял, — растерянно забормотал он и нашел в себе наглость посмотреть мне в глаза с вызовом.
— Откуда у отца двести с копейками тысяч? — холодно спросил я, подавив желание отвесить ему оплеуху.
Что ж ты наделал, Боря? Во что влез? Если бы действие происходило в 2025 году, я подумал бы, что братец приторговывает солями, делает закладки. Пока наркотрафик не налажен, ширку продают на вписках, причем даже бабки знают, в какой квартире варят, кто сбывает и почем. А значит, деньги у Бори могли взяться откуда угодно, только не от наркоторговли.
Что-то вынес из дома и продал? Но антикварная икона висела на своем месте, а керосиновая лампа столько точно не стоила. Плюс надо постараться, найти заинтересованных лиц, что Боре явно не под силу.
— Да у отца я занял, отвали ты! — Борис сбросил мои руки, как я сам учил на тренировке. — Он говорил, что ему жирная работа подвернулась, может себе позволить.
Если бы я не знал отца так хорошо, мог бы поверить. Отец жуткий скупердяй, он матери деньги выделял строго под расчет. Ей приходилось выпрашивать копейки себе на носки или экономить на еде. Нам папаша и на проезд не давал даже когда были средства — считал, что школа близко, и надо ходить пешком.
Да, обозлившись отец мог купить Бориса, чтобы тот изводил отчима, но не за двести пятьдесят баксов! Он выдал бы небольшой аванс, а остальное — типа, когда получит результат. По факту же Боря, скорее всего, этих денег вовсе не дождался бы.
Ясно одно: отец тут точно ни при чем. К тому же наложились недавние странности поведения: брат так нервничал, словно готовился к вылазке в тыл врага, даже мама это заметила, и не отец был тому причиной.
Что касается его трат, это-то как раз объяснимо: мальчишка, живший в нищете, захотел раз в жизни шикануть и показать, какой он крутой. Причем он мог бы косуху себе купить, но нет, приобрел полезную вещь, фотоаппарат, и друзьям праздник устроил. А что меня подставил и засветился как мажор — кто ж о таком думает в его возрасте?
Он-то подросток с гремучем коктейлем гормонов в крови. Чему удивляться, когда полно взрослых людей, которые при очень средних доходах покупают «Хаммеры» в кредит и выезжают на них два раза в месяц: в день аванса и зарплаты, а в остальное время ездят на метро, потому что тачка прожорливая, и на бензин не хватает. Плюс ко всему, живут с мамой, питаются «Дошираком». Зато — «уважение на дорогах», «все ради комфорта» и «я в эту драчку не сяду» и далее по списку.
Правильнее сделать вид, что я поверил, а к вопросу вернуться позже, когда друзья разойдутся, чтобы не портить никому настроение.
Видя, что я вроде как успокоился и отстал, Боря вернулся к гостям, уже без прежней радости взял фотоаппарат и стал всех исподтишка фотографировать. Каждый раз после щелчка все его окружали, ждали, когда фотография высохнет, и смотрели, кто как получился. Потом то Гаечка возмущалась, что она толстая, то Лихолетова, что лицо перекошенное, то Алиса, что похожа на красноглазого вампира.
Фотографии и правда были ужасными, зато — цветными, и появлялись быстро.
Девчонки нарезали колбасу и сыр, намазали хлеб икрой и маслом, и началось пиршество. Сперва исчезла икра, потом выпили импортные соки. Бутерброды ели за обе щеки, да старались наесться, как верблюды, впрок, ведь таких яств дома нет и не предвидится. Через час все напоминали волка, который «Сейчас спою», но все равно продолжали жадно поглощать деликатесы. Даже у худенькой Алисы округлился животик под свитером.
Когда все съели, остались одни шпроты, немного хлеба и колбасы, Боря устроил розыгрыш фотографий, да так, чтобы каждому досталось по одной — счастья было выше крыши. Братец окончательно уверился, что я оставил его в покое и развеселился.
После было торжественное поедание торта с колой и чаем каркаде, но все так объелись, что половина торта осталась. Дома был торт, которым мы угощали отца, и Боря раздал остатки всем желающим, а потом типа пошел провожать Алису с Гаечкой и испарился, даже не убрав со стола.
Осталось немного сыра, батон, закрытые шпроты и килька в масле. Забирать это я не стал — надо же и Игорю чем-то питаться — а вот вопрос, куда запропастился брат, меня тревожил. Он мог вызваться провожать девочек до самого дома, а мог рвануть к нам домой, чтобы избежать разговора по душам со мной. Он был уверен, что родителям я его не выдам и отчитывать при них не стану.
Но все-таки откуда у него деньги? Я проанализировал его поведение за последние недели: он безвылазно сидел за столом и что-то рисовал, а потом прятал. Снова рисовал и прятал. Неужели дерзнул подделывать деньги?..
Нет, не деньги — акции «МММ». Хорошо, если так. Нет, не «хорошо» — лучше, если так. За подделку денег ему грозит срок, даже невзирая на юный возраст, а акции «МММ» так не проверяют, надеюсь, могли и не заметить фальшивку или заметить слишком поздно. Вспомнились очки в Борином ящике, и я понял, зачем они — для маскировки. У отца он занял, болван!
Теперь понятно, чего его два дня трясло — готовился. И если при продаже повел себя так же неадекватно, его могли запомнить, и никакая маскировка не поможет!
Борис так и не вернулся, и я укрепился в уверенности, что он сбежал домой, избегая неприятного разговора со мной. Ну точно на воре шапка горит. Не умеешь врать — не рискуй!
Когда я простился с друзьями и ушел, на базе остались Илья с Яном, Кабанов, Ден и Лихолетова, было без десяти девять вечера. В девять буду дома. Не удивлюсь, если Боря внезапно разболелся и залег спать.
Так я думал, когда бежал домой по темноте, волнуясь, что Боря себя выдал, и скоро за ним придут. Ясно, что паранойя, скорее всего, ему ничего не угрожает, но больно уж он впечатлительный и мог себя выдать. К тому же он мог сдать нарисованные акции кучей, а среди них наверняка затесались плохо сделанные.
Но раз он еще с нами и при деньгах, значит, обошлось. И не побоялся же так рисковать!
Сколько их у него было? Точно больше пяти, и среди них — оригинальная. А может, и больше нарисовал и часть решил придержать, продать позже.
Войдя в подъезд нашего дома, мамин крик я услышал аж на первом этаже, у нее была натуральная истерика, она верещала, как ужаленная.