Вперед в прошлое 9 (СИ)

— Ушел? — спросила мама из зала.
— Вроде бы да, — ответил я.
Накинув халат, мама вышла из спальни, закрыла входную дверь на защелку и привалилась к ней спиной, говоря:
— Господи, я думала, они убьют друг друга! Спасибо Васе, не поддался на провокацию. — Мама посмотрела на меня и задала риторический вопрос: — Вот что ему надо? Почему не отстанет, а?
Я попытался объяснить:
— Он считает этот дом своим и бесится, что тут появился новый хозяин.
— Хоть бы раз алименты за четыре месяца заплатил! — пожаловалась мама. — А права качает!
— Ты подала на алименты? — уточнил я.
— Нет, — ответила она. — Но тут же его дети! А если бы нам было нечего есть? Сначала хотела, а потом подумала и решила, что не надо быть обязанной. Выкрутимся.
— Это правильно, — кивнул я.
Вернулся Боря, бросил на маму виноватый взгляд, а она побежала его поздравлять, принесла коробку. Боря открыл ее, кисло улыбнулся и проговорил:
— Столько трусов и носков у меня отродясь не было.
Мама засмеялась вместо того, чтобы обидеться.
— Отец тоже подарил трусы и носки? Ты посмотри внимательно, там на дне есть кое-что еще.
Брат отошел в сторону и под носками обнаружил пять тысяч, просиял, пошелестел купюрами. Хотелось добавить: «Моя пре-елесть» — но пока эту шутку не оценят.
— Теперь мне точно хватит! — радостно сказал он.
По дороге в школу я мысленно подводил итоги недели: она выдалась пустой, если не считать несколько событий: к нам на тренировку пришел Олег, великий мастер кунг-фу, и дед купил себе «Москвич» и сразу же загнал его на ремонт, чтобы не подвел в далекой поездке. Пока машина ремонтировалась и было немного времени, дед пообещал наведаться на Черкизон и набрать товар и подарки по списку.
Как и запланировал, в среду я с Лидией сходил в органы опеки, но — вхолостую. Начальница была на больничном, а с замами я не рискнул обсуждать такой деликатный вопрос. Похоже, это затянувшееся дело придется отложить до следующего года.
Что касается Олега и кунг-фу, давно я не испытывал такого испанского и немного — русского стыда. Здоровенный детина, роста в котором чуть меньше двух метров, бородатый и патлатый, сорока пяти лет от роду шипел, ревел и корячился, изображая вместо разминки разные стойки. Причем с растяжкой все у него было скверно, и стойки получались кривыми.
— Паралич обезьяны, — шептал Памфилов, и слышавшие его Димоны багровели и пучили глаза, чтобы не рассмеяться.
— Паралич тигра, — комментировал Ден следующую стойку.
— Паркинсон богомола…
Тут Димонов порвало, и они рухнули на маты с диким гоготом и положили начало большому падежу: упала Лихолетова, за ней Гаечка, Алиса, Рамиль, Кабанов, Ян, Борис. Только Игорь и Илья держались невозмутимо. Мне было не до смеха, ведь это чудо к нам пришло с моей подачи, и того, что я увидел, хватало, чтобы понятно: дальше будет хуже.
Олег ненадолго остановился, прокомментировал массовую истерику:
— Вижу, никто вас элементарному не учил! Мне стыдно за ваше невежество! Кунг-фу — не просто битье морд, это искусство!
После показательного выступления Олега мы под его руководством махали руками и ногами, пытаясь пробудить потоки ци, и все ощущали себя немного джедаями. Когда все наконец закончилось, я скрепя сердце отдал тысячу, думая, что за «тренировку» денег жалко, за цирк и минуты здорового смеха — нет.
В раздевалке меня обступили наши, я скрестил руки на уровне шеи и ответил:
— Клянусь, это в первый и последний раз. Не проверил его, поверил на слово, что он крутой каратист.
— Не, ну а че, было весело! — улыбнулся Ден.
Больше я Олега, естественно, не приглашал и пообещал себе внимательнее относиться к соискателям. А еще нужно сказать Каналье, что Олег — товарищ странный, и если он работает так же, как ведет кунг-фу, гнать его надо взашей.
* * *
Пять уроков в пятницу были как нельзя кстати: казалось бы, учимся на сорок пять минут меньше, а кажется, что выходных не три дня, а пять.
Что касается Бориного дня рождения, сегодня мы должны отпраздновать его на базе, вечером — дома, а завтра нас пригласила бабушка — ну как ей откажешь?
Продажу кофе я решил отложить на следующие выходные — зачем вхолостую кататься? И если эта неделя выдалась спокойной и следующая должна быть такой же, то последние дни перед новым годом будут более чем насыщенными: мне предстоит продать все акции «МММ» и купить землю в проезде Липовом. Мысли роились вокруг следующего понедельника, как грифы над издыхающим буйволом. Да что уж там, и над завтрашним кружились: сколько прибавят в цене акции? Снова семь тысяч? Да в следующий понедельник семь — за пару недель четырнадцать тысяч рублей с одной акции, купленной за 9300. А пятьдесят самых первых я успел приобрести вообще за 5350. Только бы с Мавроди все нормально было эти три недели!
Освободившись пораньше, я сделал то, что давно планировал, да руки не доходили: выписал на почте газету «Коммерсантъ» на год, там проскакивает толковая информация. Сам прочитаю — принесу на базу, пусть народ просвещается.
Отстояв очередь и оформив подписку, я побежал домой, поглядывая на тучи, грозящие разразиться дождем.
Мама, как обычно, хлопотала на кухне, слушая то ли «Мираж», то ли «Анонс». Музыканты предупреждали, что по городам гастролируют лже-«Анонсы»… После сводки запели высоким мужским голосом что-то про счастье.
— Как дела, ма? — спросил я, и мама вздрогнула, аж подпрыгнула на месте, приложила руку к груди.
— Напугал! Вася совсем заболел, температура тридцать девять, чай ему завариваю с чабрецом, который бабушка передала.
— Отец не доставал? — спросил я.
— Нет. Ушел — и с концами. — Помолчав немного, мама решила поделиться: — Боря стал вести себя странно, нервный какой-то, ты не заметил?
— Заметил, — подтвердил я. — Но очевидно же, что это из-за отца. Он волновался, что будет драка.
— С позавчера он такой странный.
— Наш Борис слишком впечатлительный, — успокоил ее я. — Уверен, вечером будет счастливым.
Почему-то мама не была со мной согласна. Она молча подошла к столу, открыла его ящик и достала оттуда очки с толстыми линзами.
— Как думаешь, зачем ему это?
— Спектакль на новый год. И вообще, рыться в чужих вещать — это… это дно, — пристыдил ее я.
Мама порозовела, обиделась и закрылась в кухне, а я вдруг понял, что она права: с Борей что-то не то. Он и правда стал скрытным и будто бы отдалился. Влюбился, что ли? Рисует портреты любимой снова и снова, и прячет от нас? Или рисует ее голой? Не удивлюсь, если это правда: возраст такой.
Ладно, потом разберусь. Сейчас — на базу, ждать Бориса, который строго-настрого запретил покупать деликатесы, хотел сделать все сам. Что ж, пусть учится. Купит хлеб, палку колбасы, «Юпи», и гуляй, рванина! Он же на фотоаппарат копит!
На базе играли в приставку Кабанов, который так ее и не выкупил, Ян и Памфилов. Илья дочитывал Стругацких и не обращал внимание на звуки.
Мне тоже захотелось поколотить грибы с помощью Марио, повыбивать из них денежку, и я занял очередь. Вскоре пришли Алиса с Гаечкой, которые презрели Борин запрет и принесли шарлотку. Игорь жадно на нее уставился и сглотнул слюну.
Минут через двадцать подоспела Лихолетова с огромным термосом.
— Там чай каркаде, — похвасталась она, водружая его на стол.
Димоны принесли маринованные грибы и ежевичное варенье. Последним явился Рамиль с букетом из чурчхелы, одну сразу же отдал Игорю, который не стал скромничать и сразу же схарчил ее.
— Ждем именинника, — объявила Гаечка и принялась ходить из угла в угол.
Алиса к ней присоединилась. Вскоре они в шутку боролись на матах, потому хлопок входной двери мы прослушали, а навьюченного Борю увидели, когда он вышел из темного коридора. Сумка через плечо, пакет на предплечье, в руках торт.
— Ты что, магазин ограбил? — пошутил Ден.
Мы с Ильей бросились ему помогать. Мне досталась сумка, в которой было килограммов десять, я поставил ее на стол, Илья прислонил к ней пакет, но он соскользнул, и оттуда выкатилась баночка красной икры.