Лабиринт Ариадны (СИ)
Три отказа подряд — без каких-либо объяснений. Пока добрые люди не шепнули, с каким именно с паспортов лучше все-таки пытаться прорваться сквозь сверкающий водопад, за которым скрылась моя Ариадна.
Я не просто жду момента нашей встречи — я приближаю его как могу.
Найти все данные моей Ариадны довольно легко, и я обманываюсь этой легкостью непозволительно долго, пока не выясняю, что в той компании, от которой она была зарегистрирована, она больше не работает. И телефонный номер не отвечает. И попытки послать людей по домашнему адресу заканчиваются ничем.
Словно сев в самолет дерзкая и яростная Ариадна растворилась в сини небес.
Не так легко собрать статистику имен в такой огромной стране, но тут чудовище бюрократии воюет на моей стороне. Отсеять всех, кто не подходит по возрасту. Отсеять замужних и с детьми — поколебаться и вернуть их обратно. Все равно оказывается слишком много. Нельзя пропустить ни одну — даже живущую за полярным кругом Ариадну семнадцати лет, чьи фотографии заполняют все страницы поисковиков. На всякий случай проверяю и ее.
Ищу, ищу, ищу. Говорят, люди любят искать и собирать, на этом строится популярность игр «Найди объект». Наследие нашей эволюции — охота не всегда была успешной, и человечество по большей части питалось ягодами, фруктами, грибами, кореньями, пробуя все подряд, что растет недалеко от пещеры. С тех пор человека невыносимо сложно оторвать от яркой картинки с мелкими деталями, если ему дали задание найти на ней апельсин или сапог.
Искать равно интересно — и болезненно. Потому что день за днем не приносят мне успеха.
В русских социальных сетях есть много других Ариадн — но ни одна из них не моя.
Приходится вернуться к началу.
Туда, где она работала переводчицей.
Как раз к моменту, когда я получаю долгожданную визу.
— Марк Евгеньевич Завадский! — бодро представляется седоватый мужчина с военной выправкой, встречая меня на ресепшене своей компании. Он вышел встретить «потенциального партнера», явно удивившись, что я лично приехал к ним, в небольшую компанию, занимающуюся локализацией и поддержкой всего трех игр. Одна из которых — та самая, в которую так яростно влюблена Ариадна.
— Да, помню такую… — он хмурится и морщится одновременно. Не понимая, почему речь идет не о будущем сотрудничестве, а о моей Ариадне. Но я больше не могу ждать. Дергаю запутанные узлы своей нити судьбы, рискуя порвать ее. Один раз я уже опоздал. Сколько еще ошибок я совершу, прежде чем приду туда, куда суждено.
— Могу я с ней поговорить?
— Нет, она уволилась. Ушла без предупреждения, заявление прислала по почте. Так дела не делаются, — он явно зол и не собирается себя сдерживать.
— Вы знаете, где ее искать?
— Не знаю, и знать не хочу! — отрезает он решительно, и я уже вижу, что дальнейшие разговоры бесполезны.
Но не уезжаю, потому что интуиция подсказывает — здесь еще не все разведано, еще есть шанс наткнуться на еще одну ниточку, ведущую к ней.
Пока мы идем в конференц-зал, я вглядываюсь в лица сотрудников. Кто-то может выдать себя — не могла Ариадна не пересказать свое приключение, или я совсем не знаю женщин. Но равнодушные взгляды скользят поверх меня, словно я пустое место.
А вот одного из тех, кто был с ней в баре, я узнаю по неприятно высокому для мужчины голосу. Всего несколько секунд колебаний — мне нужны все шансы! — и словно судьба продолжает разыгрывать комедию, назначив меня на одну из главных ролей. Двери лифта закрываются перед моим носом, когда я, извинившись, резко меняю маршрут и пытаюсь поймать этот маленький шанс.
— Куда же вы? — с досадой спрашивает Марк Евгеньевич Завадский, с трудом удерживаясь от искушения отчитать меня, как одного из своих сотрудников. — Я позвал нашего проект-менеджера, вам лучше обсудить ваши предложения с ним.
Меня встречает острый взгляд из-под узких прямоугольных очков.
— Николай Вайцнер, очень приятно, — еще один старый знакомец протягивает мне руку. — Кажется, мы не были представлены на конференции, но я вас, разумеется, знаю…
Словно наяву я слышу опасный треск своей нити судьбы, натянутой как тетива лука. И удивляюсь — теперь что не так? Я, кажется, поймал шанс даже более весомый, чем предыдущий. Почему же веет холодом в районе сердца?
— Ариадна? Нет, ничего не знаю, — равнодушно отзывается Николай Вайцнер на мои расспросы.
— Как же так? — удивляюсь я. — У вас пропала сотрудница — и никому до этого нет дела?
— Она просто переводчица, — пожимает он плечами. — Уволилась и уволилась. Может, замуж вышла. С девушками ее возраста часто случается такая мгновенная любовь. У нас это называется «запрыгнуть в последний вагон». Взяла фамилию мужа, вот вы и не можете ее найти. А зачем она вам, кстати? Девицы очень ненадежны. Моргнешь — уже беременна, надо новую искать…
Он сокрушается всерьез, а я не могу понять, откуда у меня ощущение, что мы играем какую-то пьесу на занесенной песком сцене амфитеатра.
Рассеянно слушаю его рассказ о структуре доходов и перспективах будущих игровых проектов этой небольшой компании. Скучно и экономически уныло, не стоит тратить время даже на простейший просчет плана.
— Кстати, я знаю, что вы занимаетесь поддержкой стартапов, — вдруг меняет тему Николай Вайцнер и оглядывается за спину, где висит камера видеонаблюдения. — У меня есть один сторонний проект, который мог бы быть вам интересен…
Улыбка у него неприятная.
— Напишите моему администратору, сейчас первичным отбором занимается он, — киваю я, перекидывая ему визитку. — Я сам сейчас отошел немного от дел.
Мне пора. Не пытаясь скрыть разочарование неудачной охотой, поднимаюсь и направлюсь к двери. Мой собеседник следует за мной, провожая к выходу. Оглядываюсь по пути еще раз — вот здесь она работала? Здесь горела своими идеями?
Может быть, здесь найдутся и другие скрытые сокровища?
Но ни в чьих глазах я не вижу даже искру любопытства. А без нее — все не так.
Лишь ловлю острый взгляд Николай Вайцнера. Он задевает меня, словно чиркнувшая по боку стрела. Не рана — досадная ссадина. Не стоит обращать внимания, когда есть более важная цель.
Ты согласна, мойра Клото?
Глава тридцатая. Ираида не любит одиночество
— Я что сказал? Чтобы в демо были самые яркие моменты! Лучшее, что мы умеем! Откуда опять этот шлак?
— А что твои программисты мне прислали, то и поставила! «У нас герой умеет ходить вперед, назад и вбок! Еще умеет подпрыгивать! Когда кивает головой, она откидывается назад, так что не используй это пока». Дословно! Цитирую!
— Как поставила задачу, так и выполнили!
— Что они выполнили? Я должна была в задаче сказать, что голова не должна откидываться, как шлем скафандра? Где хоть одно движение руками? А монстров ты видел? Паука этого калеченого на костылях?
— Пауку пока не успели написать нормальный поиск пути, воткнули от танка.
— Я могу тебе написать историю про паука с поведением танка, но давай тогда сразу скажешь, что исходить надо не из моих якобы гениальных идей, а из того, что у тебя программисты умеют!
— Поставь. Нормально. Задачу!
— А я как поставила?
— Поставь как для программиста, а не для нормального человека!
— Умение общаться с умственно недоразвитыми у нас в договор не входило!
— Кончай хамить, Ариадна!
— Кончай называть меня Ариадной!
Развернувшись, я запулила в орущего Ника сиреневым драконом, с незапамятных времен обитавшим у меня на рабочем столе. Мне его подарила мама в честь первого рабочего дня. Это была авторская игрушка, совершенно не детская — перья, перламутровые чешуйки, глиняные когти, зубы из кусочков оникса, переливчатые глаза. И жесткий гребень на хвосте, которым дракон и заехал Нику по морде, прочертив зигзагообразную ссадину по скуле.
— Ой! — испугалась я.
Он меня, конечно, выбесил чудовищно своими наездами, своими требованиями, визитами своими внезапными в одиннадцать вечера. С требованиями обсудить концепт игры и обвинениями в том, что это я как-то неправильно все придумала, раз программисты тормозят, а художники прокрастинируют.