Лабиринт Ариадны (СИ)

Я разлепила ссохшиеся губы, чтобы возразить — или хотя бы указать на то, что он находится непозволительно близко. И Ник воспользовался этим, чтобы склониться еще ниже и прикоснуться к ним своими губами — горячими и сухими.
Глава двадцать восьмая. Ираида не хочет вина 
В поцелуе Ника не было страсти. Он был техничным, очень выверенным, словно сконструированным на фабрике стандартных поцелуев. Ни лишних слюней, ни резких укусов, ни жадности и поглощения. Придраться не к чему.
Он не зажигал безумным голодом, хоть и был приятен. Поэтому мне легко оказалось разорвать контакт губ и, положив ладони Нику на грудь, отстранить его.
— Ты уже свободен? — дыхание все-таки сбилось и прозвучало это чуть более страстно, чем я хотела.
— Для чего? — переспросил он, не отрывая взгляда от моих губ. Под ладонями ускорялся сердечный бит — кажется, Ника все-таки зацепило.
— Для того, что сейчас происходит.
Он не ответил. Темные глаза скользили по моему лицу, обрисовывая его черты — скулы, губы, подбородок, губы, кончик носа, снова скулы — не поднимаясь к глазам, лихорадочно и нервно.
Его пальцы вновь коснулись моей щеки.
Ник молчал, но взгляд все чаще возвращался к моим губам. Когда я не выдержала и слизнула с них сухую корку, он прикипел к ним и больше не двигался.
— Тебе не скучно тут одной торчать? — голос у Ника был спокойный, просто чуть хрипловатый. — Хочешь, сходим куда-нибудь? В ресторан?
— Мне работать надо, — отмахнулась я машинально, используя самую частую причину, подвешенную на кончике языка уже несколько лет.
— Уже не надо, — усмехнулся Ник, его губы изогнулись в странной улыбке.
И я осознала, что тоже смотрю на них, как он — на мои.
Отшатнулась, отодвинулась в сторону, выставив локоть, чтобы нельзя было сократить дистанцию. Но он и не пытался.
— Как партнеры, Ариадна. Деловой ужин, — с усмешкой сказал Ник и уточнил: — С вином.
От его внимания не укрылось то, что я в одиночку выпила оставленную им бутылку, наполненную воспоминаниями о ночи, которая больше не повторится.
Я не представляла, как можно сейчас разойтись без потерь и сделать вид, что этого поцелуя не было. Наверное, выйти с ним из закрытой квартиры — и правда безопаснее.
— Давай, — сказала я сипло, откашлялась и облизнула губы. Дернулась, представляя, как это выглядело. — Давай, только недалеко.
— Тут прямо за углом есть итальянский ресторанчик, — Ник встал с подлокотника и захлопнул крышку моего ноутбука. — Там отличная лазанья и великолепный кофе.
Собираясь, я старалась побыстрее переодеться в ванной в более-менее приличное платье, накраситься и изобразить из два дня не мытых волос приличную прическу — и не думать о том, откуда Нику так хорошо знакомо меню этого ресторана и сколько девушек до меня он туда водил.
К счастью, когда мы добрались до этого довольно уютного местечка с настоящими клетчатыми скатертями, как в Риме, никто не стал задавать Нику вопросов вроде: «Как обычно?»
Равнодушное гостеприимство, тренированные улыбки, отработанное приветствие — это было в самый раз, без лишней теплоты, которая меня бы насторожила.
Лазанья так лазанья. Я не стала долго рассматривать меню. Ник тоже — заказав себе орзо и нам — вино с длинным сложным названием, которое он произнес без запинки.
— Кстати, я давно собирался кое-что с тобой обсудить, — начал Ник, когда нам разлили вино по бокалам и мы чокнулись, обойдясь вместо тоста легкомысленным «чин-чин».
Я не успела сделать ни глотка, лишь смочила губы. Вино казалось слишком легким, будто разбавленным, совсем не пахло ни терпкостью, ни зеленью винограда. Наверное, это был какой-то другой сорт, но я совершенно не разбираюсь в вине.
— Я же обещал тебе долю в нашем проекте? — продолжил Ник, не дожидаясь моей реакции. — Как ты смотришь на 10 %?
— А у тебя сколько? — заинтересовалась я, что-то смутно вспоминая. Долю? От шкуры неубитого медведя?
— У меня сорок. Было пятьдесят, но я решил поделиться с тобой, — Ник спокойно отпил свое вино и с аппетитом приступил к основному блюду. — Потому что я верю в твой талант и уверен, что именно твои идеи приведут нас к успеху.
  
— С чего это вдруг? — удивилась я. — Столько лет я работала скромной переводчицей, мне даже премии только годовые платили, а тут вдруг такие комплименты.
Он усмехнулся и потер щеку, на которой к вечеру уже начала пробиваться сизоватая щетина.
— Ты думаешь, обычно переводчикам дают столько свободы в изменении контента, Ариадна? Все были согласны, что ты — уникальный сотрудник с великолепной фантазией. Марк не мог на тебя нарадоваться и тоже оценил твою работу.
— Это для меня сюрприз… — я все-таки отпила вина, которое так и казалось разбавленным согласно канонам древних греков. Они говорили, что Вакху хорошо в обнимку с тремя нимфами и разбавляли его водой один к трем. Но Ник пил то же самое и не жаловался. Значит, это со мной было что-то не так.
Ник вообще-то не похож на тех мечтателей, что делают свои игры годами в свободное от работы время и даже выпускают их в «Стиме», собирая донаты на продолжение работы. Но так и не заканчивают никогда свои гениальные проекты.
Да, бывает, что такие игры «выстреливают» и неожиданно набирают популярность — и их создатели становятся миллионерами. Я даже когда-то была знакома с одним таким в далекие времена юности, когда он был еще наивным мечтателем.
Сейчас игроки более требовательны к графике, однако новый «тетрис» все равно взорвет мир, если кто-нибудь придумает нечто уникальное.
Проблема в том, что «тетрис» способен придумать лишь один человек из миллиарда.
Ник делает ставку на другое. Из того, что я успела понять в его концепте, он планирует собрать игру из привычных и знакомых технических решений, дополнив их оригинальными идеями.
Но эти технические решения требуют денег.
— Что там со спонсорами? — спросила я, глоток за глотком опустошая свой бокал с безвкусным вином. — У тебя уже есть план?
— У меня… — Ник повертел свой бокал, держа его за ножку и отпил из него совсем немного, смакуя букет, которого я не чувствовала. — Конечно, Ариадна.
Я хотела наконец возмутиться, что он в последнее время называет меня именем, которое мало того, что я никогда не любила, так теперь еще и не моим, но он сбил меня с мысли, внезапно встав из-за стола и решительно пересев на диванчик рядом со мной.
Отодвинуться было просто некуда — диванчик был «для влюбленных». Той самой ширины, чтобы на нем помещалось как раз двое некрупных взрослых, сидящих в обнимку.
Нику даже пришлось положить руку на спинку, почти обнимая меня.
Он снова был слишком близко.
— Кстати, у меня есть к тебе еще одно творческое задание, Ариадна, — проговорил он негромко, почти шепотом, словно признание в любви. — Нам нужно название для игры. У тебя уже есть идеи?
— «Лабиринт» — ляпнула я раньше, чем успела задуматься. — Я понимаю, что это далеко от славянской мифологии, которую ты…
— Отличное название! — Ник обнял меня за плечи, прижимая к себе и целуя в висок. — Ты просто молодец, Ариадна! Просто молодец!
Разве Ариадна могла заблудиться в критском лабиринте? Ведь это был ее родной остров, родной город, родной дворец. И родной брат внутри.
Тогда почему я чувствую себя, словно в ловушке? Как найти выход, если я не захватила с собой клубок с путеводной нитью?
Глава двадцать девятая. Стасим 
Дионис
Иногда забываешь, что есть на свете такие страны, где не помогут даже несколько самых завидных паспортов мира. Не успеть на несколько минут — и задержаться на недели, пока объясняешь чудовищу бюрократии, зачем тебе понадобилось так срочно лететь в не самую популярную среди туристов страну.
Какая насмешка судьбы. Запутанная нить в дрожащих пальцах мойры Клото свивается в знаки бесконечности, затягивается узлам, угрожающе трещит, когда я нетерпеливо дергаю ее, пытаясь ускорить получение визы в Россию.