Сладкий (СИ)

Думать ни о жене, ни о клинике не хотелось. В нескольких метрах от него сейчас находилась совсем другая женщина, на которую он жаждал беспрерывно смотреть и слушать. А еще обнимать, ласкать, вдыхать ее запах и доверять...
Зажмурившись, Столетов подставил лицо кружащимся в воздухе снежинкам. Похоже, зима в этом году решила побить все рекорды, и к Новому году все вокруг превратится в один огромный сугроб. Извалять бы Варвару в этом чистейшем снегу и самому забыть наконец обо всем!
  
– Да, завтра так и сделаю! – решил он. – Если, конечно, она захочет, после того как я расскажу ей о... Черт! – Егор обернулся и посмотрел на баню. – Полотенце-то! Вот ведь голова садовая...
Он кинулся в дом, по пути споткнувшись в сенях о собственное ружье, которое снял, когда притащил Варвару с озера, да так и оставил там.
– Потом, – отмахнулся он.
Схватив полотенце, которое оставалось еще со времен их поездок с отцом, старенькое, застиранное, – мать покупала новые вещи, а старые они свозили в Прохоровку, – Егор понесся обратно.
За пару метров сбавил шаг и выровнял дыхание.
– Я полотенце принес, – сказал он хрипло. – Совсем забыл про него...
Дверь открылась. Егор просунул руку и почувствовал, как горячая ладонь обхватила его запястье.
Словно в беспамятстве, Столетов, шагнул вперед, влекомый женской рукой и, сжав челюсти, втянул в себя жаркий смолистый воздух.
Первое, что он увидел, – широко распахнутые ошалелые глаза Варвары.
– Я... – Ее ресницы дрогнули, а руки тотчас скрестились на бронзовеющей в огненном полумраке груди.
Егор сглотнул, не в силах оторвать от нее взгляда.
– Испугалась?.. – спросил он на всякий случай, если это было на самом деле так.
– Нет, – она покачала головой и облизала губы. – Я... ты... мне надо тебе сказать...
Егор поднял руку и отвел прилипшую к ее лицу темную прядь. Варя тут же обхватила его ладонь, прижалась к ней щекой и сбивчиво произнесла:
– Я не знаю, что со мной! Ты... пожалуйста, не уходи!
Ее голос отозвался в нем так мучительно и ярко, что Столетов, не сдержав стона, прижал ее к себе с такой силой, словно она была единственным противоядием для его отравленного сердца. Подхватив Варвару, он нашел ее губы и провалился в бездонный омут терзавших его желаний и чувств. Ему казалось, что все, что теперь было в его руках, – острые ключицы, гибкая спина, эти коленочки и локоточки, мягкая кожа и маленькие, чуть лопоухие уши, пушистые ресницы и жадные губы, – все это уже принадлежало ему. Наверное, в другом мире и в совсем иное время, на другой планете или во сне, неважно! – все, что воплотилось в Варваре, было создано только для него. И невозможно было даже представить, что они могли бы никогда не встретиться...
Всего лишь в нескольких сантиметрах от них, за бревенчатой дверью, валил снег. И мороз не оставлял попыток пробраться в баню. Отливали рубиновым светом и громко потрескивали угли, шуршали еловые лапы, но ничто не могло заглушить ни горячий шепот, ни жаркие стоны, ни сбивчивое дыхание.
Тонкие пальчики Варвары скользили по лицу Егора, обрисовывая скулы и губы, и не было ничего слаще этих теплых прикосновений, мягких и нежных, словно лебяжий пух. И вся она казалась Егору воздушной и сладкой, и не было ничего в мире прекраснее и желаннее, чем она.
– Ва-ря... – прошептал он, уткнувшись губами в ее висок. – Варя... Вареник ты мой ненаглядный... Так бы и съел тебя целиком!
– Это от голода... – хихикнула она, сомкнув руки на его шее.
– От голода... Я просто зверски голоден...
Варвара задергалась под ним и снова рассмеялась:
– А у меня вся спина в ёлках... колючие!
Столетов нащупал сброшенную одежду, подтянул ее и подоткнул под Варину спину:
– Пять минут, Варь... Еще пять минут. Просто полежим... Не хочу тебя отпускать.
– А ты не отпускай...
  
Сумеречная зона
 
Иголки... иголки... Что у меня в голове? – думала Варя, млея от поцелуев Столетова. – Те же иголки... Сказать ему, что сейчас со мной было? Нет... зачем? Подумает, что я притворяюсь. Или еще чего похуже... То, что случилось со мной, – невероятно! Боже мой, так вот как это бывает...
– Улыбаешься, – пробормотал Егор, покусывая мочку ее уха. – Это хорошо...
– А разве мне может быть плохо? Мне очень, очень хорошо... – она вздохнула и потянулась, вскинув руки над головой.
Егор поднялся, набрал воды в кружку и в пару глотков выпил ее до дна. Затем набрал еще и поднес к Вариным губам. Она села, сжала его ладони своими.
– Жарко... – прошептала, прильнув губами к краю.
До них донесся вой собаки.
– Джек лютует! – сказал Егор. – скучно ему одному. Да и нам, пожалуй, хватит. Сначала я чуть тебя не заморозил, а теперь, не дай бог, угореть заставлю. Пойдем в дом?
– Мне не хочется! Так бы и лежала здесь.
Столетов потянул ее за руку и, прижав к себе, поцеловал в висок:
– Пора, Варя.
Стало совсем темно. Угли практически догорели. Варвара пыталась предугадать ход дальнейших событий и боялась того, что может за всем этим последовать. Должна ли она спросить Егора об этом или лучше сделать вид, что ее не особо волнует его решение?
– В сугроб? – отвлек ее от размышлений Егор.
Варя вздрогнула, а затем, сжав его пальцы, выдала:
– Была не была!
– Серьезно? Не забоишься?
Ей показалось, что она видит, как Столетов улыбается.
– Вообще-то я смелая, – не очень уверенно ответила она, прислушиваясь к гулко бьющемуся сердцу. – Ну, если только быстро, – добавила и стиснула зубы.
– Ты даже не заметишь мороза! Положись на меня!
Он собрал в охапку их вещи, а затем открыл дверь. Варвара взвизгнула и выбежала вслед за Столетовым.
У нее перехватило дыхание и закружилась голова от покалывающих ощущений и собственного безрассудства.
– Мамочки!.. Ой, мамочки! – пищала Варя, зажмурив глаза, пока они бежали по узенькой тропке от бани.
Она не чувствовала сейчас никакого стеснения, да и до того ли было? Варя себе самой казалась тем самым угольком из жаровни – снег плавился под ее ногами такими горячими они были. Мороз? Какой мороз? Нет, не слышали!
Разумеется, ни в какой сугроб Егор ее не бросил, а лишь настойчиво потянул к дому. Но на Варю будто что-то нашло – она вырвала руку и закружилась, потом подхватила охапку снега и подкинула над головой.
– Ах ты ж, какая жаркая! – рассмеялся Егор. – Все, все, угомонись! Для первого раза достаточно!
Для первого раза! – Варя провела ладонями по груди. – Для первого раза...
В доме Егор досуха обтер ее полотенцем и буквально заставил одеться.
– Чаю попьем, а потом я тебя опять раздену, – пообещал он и мазнул по ее лицу шальным взглядом.
Варвара кивнула. Усидеть на одном месте у нее не получилось. Она пританцовывала, двигаясь по комнате, и пес следовал за ней, удивленно потявкивая и помахивая хвостом.
– Слушай, осталось немного каши и мяса. Будешь?
– Буду!
– Черт, хочется тебя накормить чем-нибудь таким... таким... – Егор почесал затылок. – Но сама видишь, у меня тут не разгуляешься. Кто же знал, что так получится?..
Варе хотелось сказать ему, что она это знала, но, наткнувшись взглядом на череп запнулась и посмотрела в темное окно. В нем отражалась горящая свеча, и Варвара тут же представила, что на несколько километров вокруг этот огонек – единственный источник света. Или, все-таки, нет?..
Ах, как же не вовремя приходят такие мысли! От них тут же бежит холодок по телу и сковывает руки и ноги. Будто кто-то шепчет на ухо: берегись... не поворачивайся спиной...
– Варь, – донесся до нее голос Столетова.
  
– А? – она снова посмотрела на череп.
Егор проследил за ее взглядом, затем взял его в руки и переставил на лавку.
– Нам нужно поговорить.
От Вари не укрылось его волнение. Столетов стал накрывать на стол, и пламя свечи дергалось вслед его движениям.
– Мне надо было тебе сказать об этом раньше. До того, как мы...