Сладкий (СИ)

Она добежала до туалета, а потом мельком глянула в темное окно. Свет от свечи отразился в стекле, но за долю секунды до этого Варе показалось, где-то там, во мраке, тоже мелькнул световой всполох.
«Сплошная физика! Силовое поле, гравитация, преломление света... Я думала, что уже забыла, что это такое! Или по-настоящему не знала?»
Варя поспешила обратно, чтобы не потерять ни единой минуты, полная осознания того, что до настоящего счастья осталось совсем немного...
    
Черным по белому
 
Когда Варвара вернулась, то увидела, что Столетов сидит на полу, а вокруг него в беспорядке лежат те самые книги, на которые она обратила внимание, когда была здесь впервые. Она замерла на пороге и с досадой откинула волосы. Злилась она на себя, потому что в очередной раз нафантазировала непонятно что, и поэтому вид занятого чтением Егора подействовал на нее как ушат холодной воды.
В печке весело потрескивал огонь. Пес с интересом посмотрел на нее, и в изгибе его полуоткрытой пасти Варе почудилась усмешка.
Столетов наконец оторвался от невзрачного потертого томика и сказал:
– Я сейчас. Дай мне пару минут. Хочу кое-что проверить...
– Конечно, – Варвара огляделась и заметила ведро с замоченной посудой. Подтянув рукава свитера, она занялась привычным делом лишь для того, чтобы не стоять с унылым видом как истукан.
– Что ты читаешь? – обернувшись, спросила она.
– О... это очень интересная книга, – пробормотал поглощенный чтением Егор.
«Конечно, кому-то книга интереснее живого человека», – Варя обиженно насупилась, но затем довольно бодро произнесла:
– Глаза испортишь! Это раньше при свечах читали, а у современного человека, наверное, уже и функции такой не предусмотрено.
– Даже спорить не буду! Ну все, бросай это неблагодарное дело! – приказал Егор и захлопнул книгу. – Пора! Тебя ждет баня по-столетовски.
– Слушай, Егор, – вдруг пошла на попятный Варя. – Может, не надо? Я ведь все понимаю. Опять свалилась на твою голову. Просто рок какой-то.
– Свалилась, – подтвердил Егор и взъерошил волосы.
– Ну вот. Так что не нужно ради меня что-то выдумывать, правда. Достаточно того, что...
– А что если я над тобой шефство взял? – возразил Столетов. – Вот как над Джеком?
Ошарашенная его словами, Варвара уставилась на черного пса. Миска выскользнула из ее рук, и брызги попали на одежду. Улыбка сползла и с лица Егора.
– Извини, это была глупая шутка... – хмуро сказал он.
Ей показалось, что Столетов покраснел. Впрочем, в полумраке и бликующем свете огня было сложно определить, что вообще написано на их лицах. Сравнение с собакой действительно позабавило, но сейчас Варя завидовала этому хвостатому басмачу – тот мог находиться рядом с Егором и требовать от него ласки на правах подопечного.
– Пойдем, там уже протопилось. Баня старая, но боевая, – Столетов поднялся.
«Хотела бы я быть такой же боевой...» – удрученно подумала Варя.
Она домыла посуду, все еще пытаясь понять, хочет ли она вообще идти в эту чертову баню. Но глядя на Егора, она видела такой азарт в его глазах, будто он предлагает ей, как минимум, поездку в Монте-Карло. Что ж, решила Варя, скорее всего, у нее никогда больше не будет возможности вот так... по-черному... А огорчать Столетова ей и вовсе не хотелось.
– Я готова, – сказала она и запнулась. Ей вдруг вспомнилась баня у бабы Любы и тот полусон-полуявь, привидевшийся ей в душистой помывочной.
Она медленно выпустила воздух через приоткрытые губы, словно собиралась погасить свечу, но лишь затем, чтобы хоть как-то справиться с волнением.
– Накинь тулуп и надень валенки. Обещаю такой жар, что в сугроб захочешь нырнуть! – снова улыбнулся Егор.
– Ну нет... – промямлила Варвара и поежилась. – Пожалуй, на сегодня сугробов с меня достаточно.
Они завернули за дом и оказались возле приземистого строения с маленьким незастекленным окном в виде бойницы. Войдя внутрь, Варвара тут же попятилась и уперлась спиной в грудь Столетова. Егор подтолкнул ее обратно, а затем снял ведро с большого металлического куба. На круглой жаровне тлели угли, и исходящий от них жар, кажется, моментально вышиб из Варвары дух.
– Господи, да тут поджариться можно! – воскликнула она в ужасе и распахнула тулуп.
– Вот и жарься. Тебе полезно, – серьезно заметил Егор. – Вода в ведре, можешь пить. Она чистая.
– Хорошо. – Варвара покосилась на прокопченные стены и потолок и вытерла выступившую испарину над верхней губой.
– Только, пожалуйста, к огню не подходи, – сурово напутствовал Столетов.
– Мне же не три года, Егор, – Варя передернула плечами и вскинула подбородок.
Сказала она это скорее из упрямства и желания казаться смелой и независимой, потому что двусмысленность происходящего настолько зашкаливала, что хотелось завыть на луну.
«Неужели он ничего не видит? Не чувствует?» – пронеслось в ее голове за долю секунды.
– Я вижу, что ты не маленькая девочка. – Глаза Егора потемнели, а губы сжались в твердую прямую линию.
Варвара не выдержала его взгляда, отвернулась и стала стягивать тулуп.
Он стоял за ее спиной, и Варя почувствовала, что ей становится трудно дышать.
– Уже можешь уходить... – прошептала она с нажимом.
Столетов молча вышел, оставив ее одну в этом странном, нереальном, словно выдуманном, пропахшим сосновой смолой месте.
Варя сложила одежду на деревянную колоду у входа и на цыпочках направилась к широкой, с темными подпалинами, скамье. Еловые ветки, которыми был устлан пол, оказались теплыми и пружинистыми. Приятно покалывая ступни, они заставили Варю немного отвлечься и прислушаться к шипению углей.
Сидя на лавке и поджимая пальцами ног еловые иголки, сквозь смеженные веки Варя наблюдала за огненными бликами и впитывала через кожу пахучий жар. Рядом с ведром стояла старая алюминиевая кружка. Несколько глотков воды оказались самым вкусным напитком, который Варвара когда-либо пробовала. Опасное соседство огня и дерева будоражило, а незапертая дверь буквально сводила с ума.
«Он носит кольцо, и что бы между ним и его женой не происходило, он не сможет... не захочет... Боже мой, разве можно так думать о нем? Я ужасный человек! И я очень несчастный человек...»
Варвара всхлипнула и набрала в ладони воды. Умывшись, она прерывисто вздохнула и в следующий миг испуганно вздрогнула. За дверью послышались шаги – снег скрипел, и этот звук оседал на ее влажной разгоряченной коже мелкими ледяными мурашками. В напряжении Варя глядела на бревенчатую дверь и ждала.
– Я полотенце принес, – через минуту окликнул ее Столетов. – Совсем забыл про него...
Варя подошла к двери и взялась за ручку. Когда в щели показалась рука Егора с зажатым в кулаке полотенцем, она, до боли прикусив губу, ухватилась не за ткань, а за его запястье. А затем с силой потянула к себе.
  
Снежная
 
Отправив Варвару в баню, Егор остановился во дворе и стоял там некоторое время, пытаясь сообразить, что делать дальше. Его сотрясала нервная дрожь, которая теперь появлялась каждый раз, когда он видел эту девушку. И стоило огромного труда, чтобы скрыть не только свое волнение, но и, прежде всего, сумасшедшее желание, кажется, не испытываемое им никогда прежде.
И если по началу он ругался, называл свое состояние больным и видел корни его в самолично принятом воздержании, то сейчас отчетливо понимал, что вызвано оно было чем-то другим, похожим на зов истосковавшегося по любви сердца.
Возможно, Варвара ничего подобного к нему не испытывала, и принять это было бы правильнее всего. Ну что, в самом деле, в нем интересного? Да, она знает, что он владелец клиники, но такой красавице ничего не стоит найти себе в Москве мужчину гораздо круче. К тому же, он самый настоящий бирюк – молчаливый, закрытый, грубый...
  
То, что происходило между ним и Юлей, не было похоже на страсть, и объяснить эти отношения можно было лишь тем, что оба они друг другу не мешали. Пожалуй, выбирая Юлю, он просто поддался эффекту присутствия рядом такой же сдержанной, немногословной и холодно-разумной женщины, чьи увещевания насчет совместного проекта с Димой придали ускорения его решению. Как знать, может, не случись Юли, он бы так и занимал скромное положение хирурга в одной из обычных больниц и не стал бы так популярен в среде пластической хирургии. Да какое это сейчас имеет значение?