Плоская земля (СИ)

Из-за всех этих размышлений и переживаний, я долго не мог уснуть, а когда проснулся, то понял, что готов отрубиться прямо на полу. Конечно, после того как умылся, чувство сонливости отступило, но всё же осталось висеть где-то на краю сознания. В любом случае, я надеялся, что мне удастся поспать в дороге.
Когда, я встретил внизу маму, она смотрела на стену с задумчивым видом, словно решаясь на что-то. Подойдя, я посмотрел по направлению её взгляда и увидел старый дедушкин топор, наша семейная «реликвия».
Он не был предназначен для рубки дров, являясь полноценным двуручным боевым топором. Когда дед откинулся, он перешёл к его сыну – моему отцу. Как мама рассказывала, когда только они сюда переехали, отец брал его с собой в лес на работу, но потом перестал, так как купил себе простой рабочий, а этим было неудобно орудовать. Слишком большой и громоздкий. Если поставить нас вместе, то он спокойно своим лезвием доходил мне до макушки.
Старая рассохшаяся рукоять по-прежнему крепко держала однолезвийную голову монолитного оружия. На грубо выкованном лезвии не было ни каких-либо отличительных знаков, ни гравировки, даже клеймо мастера-оружейника отсутствовало.
На сколько помню, ещё в самом начале великой войны дед отобрал его у одного из огров на плато великанов, после чего не расставался с ним всю компанию, даже имя ему придумал – «Морлак», что в переводе с какого-то языка означает «Великанья рука».
-Возьми его с собой. – Неожиданно предложила мама. Я аж вздрогнул от внезапности. Думал, что она даже и не знает о моём присутствии. Постоянно забываю, что благодаря глазам она может видеть не только то, что находится впереди.
О, свет! Ну почему скверна не могла подарить мне что-то похожее. Конечно, некоторые части насекомых выглядят довольно-таки жутко, но я бы обязательно привык!
-Зачем мне тащить с собой эту «жердь»? – Возиться со столь громоздким грузом мне и впрямь не шибко хотелось.
-Августа он защищал, а значит и тебя защитить сможет. Твоего отца он тоже оберегал, пока тот его не оставил. – На этих словах она повернулась ко мне. – Бери, не упрямься.
Делать нечего, мать не часто просит меня о чём либо, а, если для неё это имеет ещё и некое сакральное значение, то у меня просто нет выхода. Возьму его, хотя бы для того, чтобы ей спокойней было.
На скорую руку позавтракав, я подхватил вещмешок, топор и связку сушёных грибов в дорогу, после чего попрощался с матерью, которая вышла меня проводить вместе с братом на руках, после чего зашагал в сторону дороги. Когда начали появляться первые дома, я не выдержал и оглянулся. Мама до сих пор стояла на крыльце у дома и махала мне в след.
-Обязательно возвращайся домой! Да хранит тебя скверна! – Крикнула она мне напоследок.
Отвернувшись, я пошёл быстрее, стараясь не смотреть по сторонам. Уход из родных мест давался с болью, я боялся, что останусь один, совершенно один во всём мире. К счастью, я довольно быстро смог взять себя в руки. В конце концов не навсегда же я ухожу, в самом деле. А грусть, лишь следствие привычки, от которой я сейчас избавляюсь.
Пройдя всю деревню, я дошёл до дороги, положил на землю мешок и стал ждать. Где-то через двадцать минут ко мне вышел Яков. Староста имел вид, только что проснувшегося, человека, которого насильно подняли с кровати. Оттого и выглядел немного недовольным.
-Послушай, Кирилл. На тебя, пусть и не совсем добровольно, возложили некоторые обязанности, которые ты будешь должен исполнять. Но вместе с тем дали отличную возможность вырваться из этого захолустья, так что смотри, не упусти этот шанс.
-Эээ, спасибо, конечно, но я уже не маленький, как-нибудь да разберусь.
-Ну да, все вы думаете, что уже слишком взрослые, чтобы слушать наставления стариков. – Он замолчал на какое-то время, а, когда я уже начал думать, что разговор окончен, мужчина снова подал голос. – Ты вроде бы парень не глупый, прекрасно должен понимать, что такая работа, какой бы она не была, влечёт некоторые риски и опасность может прийти с совершенно неожиданной стороны.
 
Я смотрел на него и не совсем понимал, что он хочет показать этим разговором. Вроде бы, раньше Яков только и делал, что ругался на меня да отчитывал. А сейчас что? Хочет наладить отношения, когда, по сути-то, и ненужно. А может, думает, что я смогу подняться и хочет подмазаться напоследок.
За все свои восемнадцать лет, я вполне могу составить личностный портрет нашего старосты. Каким-то образом его прислали к нам издалека, поговаривают, что за какой-то проступок. Возраст неизвестен. Жены нет, детей нет. Любит полениться, но свою работу делает. Имеет сильные мутации, но я никогда не видел, чтобы он сражался. Не дурак, уважаем многими деревенскими, но пьёт редко. Не думаю, что он слишком сентиментален, чтобы вот так просто прощаться с почти чужим для него парнем, а значит дело в другом.
-Что я хочу сказать? Хочешь слушай, хочешь нет, но уясни некоторые моменты, которые, возможно, спасут тебе жизнь.
Тут уже я навострил уши, всё же как-никак Яков знает о внешнем мире гораздо больше меня.
-Будь, как можно незаметнее, не привлекай к себе внимание. Не показывай страха, но и не храбрись. - Он загибал пальцы. - Не строй из себя того, кем ты не являешься, тебя раскроют в мгновение ока. Слушай то, что тебе говорят старшие, и наконец – по возможности не связывайся людьми какого-либо рода. Они заботятся только о своих, а тебя при первом же удобном случае используют. Ну вот, вроде бы всё. В остальном желаю успехов и хорошего пути.
Мужчина протянул мне руку, и я с готовностью её пожал. Его советы были довольно неоднозначны, но я учту всё то, что он мне сказал.
-А вон и твой экипаж едет. – Проследив за его взглядом, я действительно увидел стремительно приближающуюся к нам чёрную точку. – Вы будете ехать почти без перерывов три дня, после чего тебя ссадят на автобус.
-Автобус? – Заинтересовало меня до селе неизвестное слово.
-Не бери в голову. Увидишь, когда увидишь. – Лишь отмахнулся он, при этом ещё больше подогрев мой интерес.
Когда подъехал мой транспорт, я подметил не шибко шикарную внешнюю отделку. Серые обшарпанные стены и колёса, мотающиеся из стороны в сторону, одно так и вовсе готово было в любой момент соскочить с оси. Трое таких же серых лошадей с болотно-зелёными гривами были впряжены в экипаж и выглядели сильно уставшими и измученными, но казалось кучеру – сухонькому пожилому мужчине в тёмном грязном плаще было на это глубоко пофиг, так как тот, не щадя измятые бока своих коней, жестоко хлестал их длинным кнутом.
Карета гуля выглядела куда лучше, по сравнению с этим гробом на колёсах. Но была при этом явно одноместной, тогда как эта, была вытянута по длине и казалось, могла увезти человек десять, хотя это не отменяло общей ущербности сей картины, особенно учитывая, что мне придётся несколько дней жить в ней, спать и есть. Не знаю на что я рассчитывал, но точно не на это. Хотя внутри, обстановка, возможно, будет получше.
Последний раз оглянувшись на родную деревню, я взобрался в транспорт, по опасно прогнувшейся ступеньке, и отправился в большой мир.
***
Спустя три часа, мне уже всё надоело. Внутри всё оказалось ничуть не лучше, чем снаружи. Старые, местами прогнившие, пол и стены имели множество, явно не технологических, отверстий, а такие же две деревянные лавки по бокам противно скрипели. Просторное помещение создавало ощущение будто ты свободно летишь по воздуху, так как дуло из всех щелей.
В общем было холодно. А ещё темно. На удивление, свет почти не проникал внутрь, словно на экипаж была наложена какая-то магия. В любом случае, книгу читать я тоже не мог. Оставалось лишь сидеть на лавочке и размышлять о великом, ведь окон сюда тоже не завезли. У меня такое чувство, что кто-то на мне сильно сэкономил.
Как и предупреждал Яков, остановились мы всего один раз под вечер, чтобы дать животным отдохнуть. В это же время я смог наконец сходить в туалет. Ночь же прошла спокойно, за исключением момента, когда я упал с лавочки после очередной кочки и больно ударился головой. А на утро я чувствовал себя слегка помятым и у меня ужасно затекла спина, захотелось походить размяться, но кучер и не думал останавливаться. Он вообще ни слова не сказал с тех пор, как я сел в его транспорт. Что-то не шибко разговорчивый дядька мне попался.