Тихим полетом его настигала…
Я наклонился над корзиной для мусора.
— А туда ты заглядывал?
— Да. И там мы нашли одну ночную бабочку, видимо, уже ненужную ему.
Я сунул руку в корзину и выпрямился, держа в пальцах огромного ночного мотылька. Он был проткнут длинной шпилькой.
— Какой легкий… — пробормотал я.
— Гадость какая! — Паркер тоже склонился над насекомым.
Но я уже не слушал его. Мой взгляд начал быстро перебегать с витрины на витрину. Наконец я нашел то, что искал.
Подойдя к шкафу, стоящему за спиной умершего, я открыл его. Он был почти пуст. На темном бархатном фоне были пришпилены всего две бабочки, на тельцах которых отчетливо виднелись белые человеческие черепа. Они были точь-в-точь такими же, как и та, что лежала у меня сейчас на ладони. Наверху желтела надпись:
Acherontiae — ночные бабочки
Atropos L. — ночная бабочка Мертвая Голова
(Пойманы в Лондоне 1–7 июня 1959 г.)
Но не насекомые привлекали теперь наше внимание. В оцепенении мы смотрели на третий объект.
Это была женская голова, вырезанная из небольшой фотографии и приколотая внутри шкафа между двумя огромными ночными бабочками…
3. «У меня уже есть все отчеты»
Первым пошевелился Паркер. Он почти вплотную приблизил лицо к стенке шкафа.
— Разрази меня гром! — выдавил он наконец из себя.
— Атропос… Атропос, Клото, Лахесис… Три сестры…
— Что ты там бормочешь? — вскинул голову инспектор. — Какие сестры?
— Парки. [1] Атропос — это была как раз та, которая ножницами перерезала нить человеческой жизни…
— Ты в этом уверен?.. — Паркер недоверчиво смотрел на меня.
— Более чем! — расхохотался я. — Мифология, в отличие от следствия, имеет определенные плюсы — в ней все осталось по-прежнему, она пока еще не устраивала нам особых сюрпризов. — Я подошел к письменному столу и выдвинул два плоских ящика. Там ничего не было, кроме карандашей и стирательных резинок. — Как видишь, наш покойник не пользовался ящиками… — Я подошел к лабораторному столу и открыл шкафчик с надписью «ЯД». Я заглянул в него, но, кроме баночки с белым порошком, ничего там не обнаружил. Затем я направился к видневшейся из-за отодвинутой во время обыска полки кофеварке. — Так, кажется, больше тайников здесь нет, — пробормотал я и вернулся к лабораторному столу.
Внезапно мой взгляд упал на сумку с пробирками. Я открыл ее.
— В чем дело? — нахмурился Паркер.
— Минуточку, Бен. — Я взял со стола длинные ножницы.
— Да что ты ищешь, в конце концов?!
— Понимаешь… Когда я говорил о том, что Атропос разрезала ножницами нить человеческой жизни, мне пришла в голову мысль… Черт, мне надо еще подумать… Но главное, голова на фотографии была отрезана не этими большими ножницами, а маникюрными, кривыми. Видишь? — Я указал ему на неровный край. — Спрашивается, где они?
Взяв со стола большую лупу, я подошел к витрине.
— Посмотри, сколько пыли… Впрочем, если особа, приколовшая голову, не хотела оставлять отпечатков, она бы воспользовалась резиновыми перчатками, лежащими в ящике лабораторного стола… Когда дактилоскописты сообщат результаты?
— Надеюсь, через полчаса, — тяжело вздохнул Паркер.
— Хочу тебя предупредить, что меня очень интересуют все отпечатки, взятые в этой комнате.
— Почему они тебя интересуют? — Паркер тупо смотрел на меня. — Мы ведь еще ни с кем не беседовали…
— Именно поэтому.
— Значит, ты все-таки склоняешься к убийству?.. — осторожно осведомился инспектор.
— На 99 % — да.
— Из-за этих двух писем?..
— С какой стати?! — Я изумленно посмотрел на Паркера. — Самоубийца имеет право написать хоть десять писем. А что касается Бедфорда, то одно он мог написать заранее, а потом, находясь в глубоком волнении, забыть о нем. А в каком из них он написал истинную причину — это уже другой вопрос. Если, конечно, обе не являются истинными. Нет, не письма меня убеждают. Кстати, вы больше ничего не нашли?
— Ох, я совсем забыл об этом из-за той дурацкой головы! — Паркер хлопнул себя по лбу. — В правом кармане брюк покойного — маленькая коробочка с капсулой, наполненной цианистым калием. — Он осторожно вынул ее из кармана Бедфорда.
Я улыбнулся и отвернулся к столу.
— В таком случае, мы готовы! — торжественно провозгласил я и взял в руки маленькую черную записную книжку.
— Ты прочитал ее?
— Не успел еще. — Паркер махнул рукой и склонился над записной книжкой, на которой золотым тиснением было выведено: «In Memoriam».
Мы стали перелистывать страницы.
«…19.VI… проверить заказ билетов на самолет…
Р. пускай звонит С., что мы приезжаем на уик-энд…
…20.VI. Конечно, баночка, попросить его, чтобы всыпал обратно. То же — с кофе. Потом быть нежным по отношению к ней.
…21.VI. Сжечь! Помнить о разложенной работе… Велеть ему написать пару слов. Сжечь!»
— Хм, — покачал головой Паркер. — Интересная записочка. Что-то мало она напоминает записи натуралиста или экономиста.
Я взял увеличительное стекло и вновь подошел к шкафу.
— Да, очаровательное лицо… Прелестные губки… Только умеют ли они говорить правду?..
— Она моложе его на тридцать лет. — Паркер выудил из кармана свою огромную записную книжку. — Да, ей двадцать семь.
— Да, — хмыкнул я. — Шекспир из этой разницы сотворил бы куда больше трупов, чем мы имеем в этой комнате. Хотя эта женская голова между двумя Мертвыми Головами тоже кое о чем заставляет задуматься.
Паркер подошел к двери, ведущей в коридор, и открыл ее. В проеме я увидел сержанта Джонса, что-то смущенно объяснявшего кокетливой высокой девушке в накрахмаленном переднике и с кружевной наколкой в темных волосах.
— Джонс! — окликнул его Паркер. Сержант испуганно повернулся к заместителю шефа криминального отдела и густо покраснел. — Я надеюсь, что не очень отвлеку вас от любезной утренней беседы, если попрошу немедленно доставить в Ярд витрину и вот эту головку со шпилькой на предмет отпечатков. Только в темпе. И еще передай, что тело можно уносить.
Из холла до нас донесся тяжелый топот ног и голоса санитаров.
— Ох, и нелегкий этот профессор, — прохрипел один из них.
Такими прощальными словами профессора сэра Гордона Бедфорда проводили в последний печальный путь из старинного дома его предков.
Одновременно раздался завывающий звук полицейской сирены.
— Это, наверное, по твою душу, Бен.
Я вернулся в кабинет.
Сев за стол, я прикрыл глаза и на ощупь достал из кармана пачку «Голд флак». Я затянулся и на время отключился от мертвого профессора, от Мертвой Головы, от…
Дверь скрипнула.
— Ну вот, пришли отчеты дактилоскопистов. — Паркер поспешно надорвал конверт. Там оказался только один бланк. — Послушай описание следов, найденных в комнате покойного:
«1. На внешней и внутренней ручках двери, ведущей в холл, отпечатки пальцев, идентифицированных как отпечатки миссис Джудит Бедфорд и мистера Роберта Ройта. Отпечаток большого пальца мистера Ройта в одном месте перекрывает отпечаток указательного пальца миссис Джудит Бедфорд. Остальные отпечатки на двери отсутствуют — видимо, перед этим они были тщательно вытерты.
2. Ручка на окне тоже оказалась тщательно вытерта.
3. Ручка двери, ведущей в столовую, изобилует множеством отпечатков пальцев, оставленных более десяти часов тому назад.
4. На кофеварке также не обнаружено никаких следов.
5. На чашках и блюдцах, стоящих рядом с кофеваркой, обнаружены отпечатки пальцев горничной Агнес Уайт.
6. Ложечки — те же самые отпечатки горничной А. У.
7. Дверцы шкафчика, содержащего яд, и сама банка с ядом также тщательно вытерты.
8. На сахарнице, стоящей рядом с кофеваркой, обнаружены отпечатки пальцев сэра Гордона Бедфорда и горничной Агнес Уайт.
9. Пишущая машинка — отпечатки сэра Гордона Бедфорда, оставленные недавно.
10. Разбитая чашка: отпечатки горничной и более поздние — сэра Гордона Бедфорда.
11. Разбитое блюдце — то же самое: А. У. и Г. Б.
12. Рамка фотографии, стоявшей на столе, — отпечатки пальцев сэра Гордона Бедфорда, миссис Джудит Бедфорд и горничной Агнес Уайт.
13. Авторучка, поверхность стола, открытая рукопись и настольная лампа — исключительно отпечатки сэра Г. Бедфорда.
14. Письма покойного:
а) Письмо № 1, говорящее о финансовых махинациях, содержит следы пальцев Гордона Бедфорда. Замечание: опечатки как будто оставлены безвольной рукой (могли быть оставлены уже после смерти Г. Бедфорда).
б) Письмо № 2, найденное под рукописью, не содержит никаких отпечатков. Замечание: на буквах оставлены микроскопические следы ткани, т. е. письмо могло быть тщательно вытерто. С первым письмом тоже могли поступить так же, но трудно сказать наверняка в связи с тем, что оно было отпечатано на другой, более старой ленте.
Держись, Бен.
(подпись)»